— Я же говорил! — торжествующе крикнул он оттуда.

Посмотрев немного в хмурое небо и летающих там ошалевших чаек, я тоже встал на ноги, поправил одежду и вышел из рубки.

Картина открылась сказочная. В том смысле, что капитан был прав. Борта обвивали гигантские щупальца, впившиеся так, что покорёжило. А на корме, будто такого улова не было достаточно, лежала груда лосося. Мы его, похоже, загребли, пока выскакивали на поверхность.

— Кракен, ваша светлость! — радостно орал морской волк, затаскивая одно из щупалец.

Волков пнул его, и добыча спружинила. В обхвате конечность была не меньше самого коренастого капитана.

Я ощутил холод в кармане. Достал аквамарин и усмехнулся. Камень был наполнен и переливался голубым светом. Судя по всему, спасение девиц и адмиралов поможет мне получить желаемое.

Неделька обещает быть весьма насыщенной…

Пока адмирал счастливо носился по кораблю, затаскивая всю добычу, я думал. Помогал ему, безусловно, но думал.

Если каждый камень придётся наполнять при подобных обстоятельствах, то будет сложно. Сложнее, чем добыть некоторые из них. Справлюсь ли я до первого снега, который участвует в легендах беспутцев, как начало исхода в другой мир?

Неизведанное всегда вызывало во мне интерес, но не когда были конкретные сроки. Ведь если не знаешь, с чем имеешь дело, то и сколько времени понадобится — тоже неизвестно.

Решив, что после прибытия на берег заеду к мастеру-ювелиру, я переключился на занятие самое простое, то есть физическую силу.

Щупальца были огромные и тяжёлые. Мы с Волковым кое-как разместили их на палубе. И в этот момент зазвучали сирены.

От столицы к нам шла береговая охрана.

— Ну вот, — одновременно расстроенно и довольно изрёк капитан. — Сейчас начнётся…

Он бросил взгляд на добычу, явно прикидывая, можно ли её как-то скрыть. Но понятное дело, у морских стражей при себе всегда были амулеты, рассеивающие иллюзии, так что и надеяться было нечего.

Да и смысла использовать морок я не видел.

Слишком уж очевидно, что именно мы причина произошедшего. Ну либо свидетели. Говорить, что ничего не видели и не слышали, было бы весьма глупо.

Магический всплеск я укрыл, но вот его последствия…

В общем, мы приготовились принимать гостей. Адмирал усмехнулся, увидев кого-то на борту приближающегося судна, и коротко бросил:

— Ваша светлость, предоставьте это мне.

Два корабля остались поодаль, а вот один приблизился вплотную. Фальшборта соединили канатами, и к нам перебрался взлохмаченные мужчина, с кряхтением переваливая свои объёмные телеса через преграду. За ним резво перебрались двое офицеров.

— Григорий Иванович, — обречённо вздохнул толстяк. — Вот ты мне скажи, почему я не удивлён? А вы… — он взглянул на меня.

— Юнга это мой, — поднял руку капитан, останавливая мой порыв представиться. — Более тебе знать не нужно.

Ловкий ход. Уж не знаю, отчего Волков не хотел сообщать, что на корабле князь, но я ему доверился. Пусть подростком я всё же не был, чтобы по праву носить звание юнги, но в качестве новичка… Допустимая поправка.

Хорошо хоть оделся соответствующе, по-простому.

— Нестор Павлович, я здесь не для того, чтобы вас удивлять, — улыбнулся адмирал, продолжая. — А вот ваш визит для меня неожиданность. Что случилось такого, чтобы вытащить начальника порта из кабинета?

— Ты мне не дерзи, — беззлобно фыркнул начальник и указал на щупальца: — Это что?

— Enteroctopus dofleini, — выдал Волков с таким серьёзным лицом, что двое офицеров слегка отодвинулись. — Magicus.

— Ты мне не… — нахмурился Нестор Павлович и вдруг побледнел: — Чего? Кракен чтоль?

Сопровождающие невольно потянулись к поясам, где висели ножны. Ну да, кортиками на кракена… Хотя сам капитан с гарпуном хотел на чудище пойти, что уж.

— Да какой кракен? Осьминог здоровенный, явно магический. Моллюсками да рыбой так не отожраться, — усмехнулся адмирал.

Дальнейшая беседа прошла в подобном формате. Начальник порта пытался выяснить, что произошло, Волков невозмутимо рассказывал про «обычную» рыбалку. Все попытки обратиться ко мне обрывал, утверждая, что я лишь выполнял инструкции.

Увы, это не сработало.

Потому как после доклада на берег к нам примчались уже люди науки. Отодвинув Нестора Петровича, учёные принялись изучать диковинку, ощупывая, взвешивая и нюхая морского гада.

В итоге мы с начальником порта разместились в рубке и пили чай с бутербродами, которые заботливо взял с собой Волков. Припасы ничуть не пострадали, ибо были отлично закреплены.

Как ни удивительно, но и баркас остался относительно целым. Помимо потерянной в тёмных водах лебёдки из повреждений был лишь вмятина на борту и незначительная дыра в палубе.

— Ей-богу, Григорий Иванович, — печально вещал начальник, прихлёбывая чай. — Ты как не выйдешь в море, так сигналки срабатывают. Я ж не могу вечно прикрывать тебя.

— Ты бы прикрыл, это точно, — усмехнулся капитан, с намёком поглядывая на габариты собеседника.

— Болезнь у меня! — вспыхнул тот.

— Знамо какая, — кивнул морской волк. — Зачарованный холодильный шкаф, зовущий в ночи. Ладно, Нестор Петрович, не серчай. Дело твоё, как век доживать. А что меня касается, так нечасто выхожу я. Не нагнетай.

— И хорошо, что нечасто! А то после того раза, с русалками…

Нестор Петрович опасливо взглянул на меня и не стал заканчивать.

— Славная история-то была! — расхохотался адмирал.

— Славная. Вот только после неё я вообще морскую пищу есть не могу. Лекарь сказал, что из-за этого и… пухну. Невротическое, короче говоря.

— Отдохнуть тебе надо, — участливо покивал капитан, пряча улыбку, но глаза его блестели от сдерживаемого смеха. — Нервы подлечить. На курорте каком-нибудь, морском.

— Ой, да иди ты, — отмахнулся начальник порта и всё же рассмеялся. — В последний раз, так и знай.

В общем, тот факт, что мы вышли за границы, разрешённые для промысла, мягко растворился в дружеской беседе. Но вот учёные так просто не отстали. Засыпали вопросами.

Как да чего, чем отрезали, что чувствовали и так далее.

Организовали охрану периметра, вызвали грузовой корабль с водолазами для того, чтобы те на дно спустились за остатками кракена. Взяли со всех расписки о неразглашении и, отчего Волков пришёл в ярость, изъяли все щупальца для исследования. Он в итоге тоже взял расписку с «головастиков», как он их назвал, что вернут добычу хотя бы частично. Но не менее половины!

Ну хоть лосося оставили.

Через ворота шлюза мы входили в сопровождении военных кораблей. На всякий случай, чтобы адмирал не вздумал ещё куда отправиться.

На мои извинения за то, что втянул его во всё это, Григорий Иванович отмахнулся:

— Я, Александр Лукич, только рад встряхнуться. Почаще бы надо так…

Без гостинцев он меня не отпустил. Вручил несколько рыбин, плотно их упаковав в магический вакуум. Предварительно ощупал и выбрал тех, что с икрой были.

Пока я добирался до музея геммологии, тоже размышлял о кракене. То есть об осьминоге. Вообще, гигантские создания не были чем-то невероятным. Но, судя по вопросам учёных, такой экземпляр у нас не водился. А значит — магия.

Привлёк ли его тот фон, что я устроил, или нечто другое, было неизвестно. Но сигнальные артефакты порта сработали на приближение магического существа крупного размера. Сработали при этом уже после того, как я отсёк чудовищу щупальца.

Буйство стихии и концентрация на силе не дали мне засечь огромного моллюска или тот сам скрыл себя? Хороший вопрос. Но ответ был в надёжных руках учёных. Их яростный интерес, а иначе и не назовёшь, не даст этой тайне остаться нераскрытой.

Но я на всякий случай написал Баталову. Пусть в курсе будет.

«Осьминог? Вы серьёзно?» — тут же пришёл ответ. Но следующее сообщение было уже спокойнее. «Принято, проконтролирую».

Ну вот и славно. У загадки морских глубин нет ни единого шанса.