Ко всему прочему, сапфир впитал и часть магии мира джиннов. Ментальная сила, подпитанная неугасимым пламенем. Уникальная вещь.

И правда сокровище. За которое могут не просто пришибить, а стереть из памяти города, а то и страны…

— Принимаю, — без сомнений произнёс я.

Теперь с Мейснером мне не придётся торговаться за два редчайших камня. Да и вариантов стало больше, всё же добыть изумруд в Уральских приисках проще, чем и изумруд, и сапфир. Значит, в дальнейших действиях для меня больше свободы.

Я уже был готов сразу отправиться в путь.

Звезда пустыни мерцала в свете факелов, что горели здесь для освещения. Малейшее движение отзывалось искрами в гранях этого сокровища. Завораживало и манило. Как всегда звёзды манили путников отправляться в дорогу.

Но с князем познакомлюсь, а вдруг он не такой и плохой…

Пожалуй, я всё же смогу собрать все составляющие для артефакта. Судьба однозначно благоволит мне. Узнать бы ещё, что за камень Ходящих.

Я держал в руках сапфир, воплощение чистой силы разума, с восторгом разглядывая его. Невероятный.

Всё к лучшему. И даже утаивание Мухариба, и все эти неоднозначные легенды, и его страх в конце концов. Звезда пустыни в итоге у меня в руках.

Нет, ну каков красавец!

Огни фонарей набережной еле теплились, отбрасывая почти незаметные дорожки света, что делало брусчатку особенно угловатой и неровной. Будто старый камень пытался вырваться из плена.

Я брёл по улицам, машинально подмечая эти ночные детали города.

Мысли мои были одновременно и здесь, в гранитной столице, и где-то очень далеко, в других мирах с иными созданиями и правилами.

Ощущал я себя словно мальчишка, который нашёл клад и теперь оглядывается в поисках новых сокровищ, ведь вдруг оказалось, что мир ими полон.

Я сжимал в руке сапфир, до сих пор не веря, что заполучил этот камень. И идеальный носитель ментальной магии подпитывал ею меня. Заставлял мозг обдумывать уйму вариантов, строить планы и прикидывать возможные сложности.

Лишь однажды я видел нечто, сопоставимое по мощности.

И только сейчас понял, что следует за теми аспектами, о которых я догадываюсь. Не уверен, но их разумно было предположить. Было же столько пересудов о мировой магии. И о Прядущих судьбы. Но было кое-что, о чём никто не говорил.

Время.

И редчайший красный алмаз, символ сообщества, инструментом которого было время.

— Нет, — помотал я головой, усмехаясь. — Так ты, князь, дойдёшь до самых нелепых легенд. И станешь за ними гоняться.

Всему своё… время, да уж.

Но именно сейчас мне вспомнился огромный камень, что находился в центре устройства, уничтоженного мной.

Впрочем, драгоценности и минералы использовали не только как носители силы, как проводники тоже. Да даже как накопители, если уж на то было желание заказчика. Красиво, мол. Правда, для этого приходилось потрудиться, оттого и стоило такое гораздо больше.

Мог бы тот алмаз быть носителем, а время ещё одним аспектом?

— А мог ты подумать, что когда-нибудь окажешься здесь? — снова вслух спросил я у себя, останавливаясь у развилки.

Дальше мне нужно было свернуть с набережной, но мне хотелось полюбоваться каналом ещё немного. Я облокотился, чувствуя холодный металл ограды.

Пришвартованные мелкие судна бились бортами о стенки, скрипели снасти, а откуда-то очень издалека доносилась музыка. Центр города почти никогда не спал, но тут, совсем недалеко от сияющего и гуляющего района, было тихо и спокойно.

Тоже какая-то магия городов. Пройди сотню шагов от основного потока и будто в другом месте оказываешься. Всегда с удивлением замечал этот момент.

Последний раз заметил, когда пропал где-то в трущобах лондонского Ист-Энда. Шумный многолюдный порт вдруг превратился в лабиринт тихих улочек, жутко пахнущих. Отчаянно воняющих, если быть честным. Маг надежды исчез в ароматах отчаяния, забавно вышло.

Бурная громада Лондона тогда впечатлила меня, ничуть не меньше, чем колосс Константинополь. Теперь же они все казались мелкими, по сравнению с тем, что возвели на берегу капризного залива и на земле, весьма неприветливой и суровой к гостям.

Такая красота и здесь. Удивительно.

Всегда было интересно слушать, как другие говорят о своей родине, местах, откуда они родом. И неважно, что там — поющие каналы, величественные дворцы, горные перевалы, стрелы минаретов, крепости в песках.

Дом. Самое прекрасное место в мире.

— Слышал бы меня учитель, — вновь усмехнулся я, неохотно отталкиваясь от перил и отправляясь в путь.

Хотя и он тогда до чёртиков полюбил это место. Пусть никогда и не признавался, ворчал и клял холод, комаров и вообще всех, включая царя, но всё же встал на защиту и отдал жизнь без сожалений.

— Если бы ты видел, старый друг, — я обернулся и подмигнул черепичным крышам на той стороне реки. — Если бы ты видел, ты бы даже улыбнулся.

Представив, как вечно недовольный старик улыбается, я расхохотался. Уличный котяра, испуганный внезапным громким звуком, злобно зашипел и ринулся куда-то в подворотню. Там загремело и вскоре стихло.

— Прощу прощения, — поклонился я темноте арки.

Мне послышалось, что раздалось что-то вроде снисходительного мяуканья.

Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Город спал, уже совсем холодный ветер гонял листья, а фонари стали ещё тусклее. Наступил самый тёмный и тихий час суток.

Хаамисун ждал меня у ворот.

Я бы ни за что не различил его в тенях, если бы не наша связь клятвой. Ну и моя интуиция, обострившаяся благодаря универсальному дару.

Ассасин и сам словно был соткан из теней, настолько бесшумно и незаметно отделился он от ограды. Впечатляюще.

— Господин, — поклонился он.

— Всё в порядке, — я услышал в его обращении невысказанный вопрос.

Воин чуть расслабился и стал больше похожим на человека, а не на тень.

— И даже лучше, — улыбнулся я, подумав о сапфире.

— Я думал… — ассасин умолк, будто сказал лишнего.

— Да?

— Я думал о ваших словах. Я подвёл вас.

Э, нет, так он придумает ещё одну жизнь мне задолжать по этим своим сложным и запутанным понятиям чести. Одну-то не знаю как ему вернуть, не пойдёт.

— Хаамисун, мы всё уже обсудили. И услышали друг друга, верно? Вот и славно, — подытожил я после его кивка.

— Благодарю, — окончательно отпустили его терзания.

— Вы голодны? — я взглянул сквозь прутья решётки и заметил горящее окно гостиной.

— Достопочтенный Прохор уже принёс мне ужин, — неожиданно смутился он. — Дважды.

Наверняка напичкал бедолагу пирожками под завязку. Да ещё и посетовал на то, что тот плохо питается. Да уж, не привык ассасин к такой заботе.

— Прекрасно. Идите отдыхать. Сегодня я больше никуда не собираюсь. Ночью, то есть.

Он поклонился и снова растворился в тенях. Хорошо всё-таки, что он на моей стороне. Жутковато.

Я сосредоточился, выдохнул и раскинул вокруг частицы своего дара. Обнаружил и Хаамисуна, идущего к дому, и одного из кутлу-кеди, кого-то выслеживающего в кустах на заднем дворе, и даже мелких птиц, приютившихся на ночёвку под крышей. Ощутил отклик от призраков. Точнее, след княжны, уходящий за грань, в мир духов. И предка, который тут же объявился передо мной.

— Александр? — встревоженно осмотрелся Митрофан Аникеевич. — Что-то случилось?

Вероятно, моё исследование окрестностей для него послужило чем-то вроде зова.

— Всё хорошо. Проверяю, — не удержался я от намёка.

— Меня чтоль? — обиженно прищурился призрак.

— Себя, ваше сиятельство, себя я проверяю. Ко всему ведь нужно быть готовым.

— Верно, — успокоился дух и довольно хмыкнул: — Вот правильно ты за себя-то взялся. Всегда знал, есть в тебе толк.

Не стал я напоминать про нашу первую встречу, опровергающую это заявление, да и вообще как-то комментировать. Пусть порадуется, это же безобидно. Да и со старшими спорить ниже достоинства.