Никогда меня не раздражали торговцы. Ведь это отдельное искусство — убеждать, взывать к эмоциям, придумывать на лету целые истории. Я ими, пожалуй, даже восхищался.

Но не когда меня хотели откровенно обанкротить.

К счастью, давно я научился и этому мастерству. Чуть равнодушия, немножко сомнений, налёт недоверия, в меру праведного гнева. И абсолютное внутреннее спокойствие. Знал я один трюк, которым постоянно пользовался. Даже не трюк, а понимание.

Немало мне удалось путешествовать и по всему этому пути, от юга империи до всего побережья Средиземноморья и дальше, существовала эта славная традиция. Торговаться.

И это не про экономию, это всегда про людей. Пообщаться, поделиться, поинтересоваться. Вместе посетовать на тяготы, вместе осудить несправедливость, вместе выдвинуть решения проблем мировых.

Это не спор, настоящая торговля. Это общение.

А когда ты открыт к общению, то и люди… Становятся другими. Открываются, радуются, делятся. Зачастую вообще дарят то, что ты хотел купить.

Сколько союзов и удивительных знакомств я приобрёл, просто торгуясь на рынках. Сколько узнал, ни одна академия такому не научит.

Поэтому я всегда был искренне рад такому случаю.

В этом трюк и был. Торговцы — прекрасные психологи, ведь каждый день они имеют дело в людьми. Поэтому сразу видят тебя практически насквозь. И когда ты подыгрываешь, то дело за малым. Получить нужную цену. Причём обоим.

Вот и мы с Хоровицем от души наигрались.

Учитывая окружение, беседа проходила тихо и без криков. Но с бурей эмоций и прочими атрибутами хорошей сделки. Ювелир даже в один момент всех детей позвал, а к тому времени салон уже закрылся, чтобы показать как нужно торговаться.

Сошлись мы на стоимости справедливой. Платить меньше, чем стоила вещь, я не имел привычки. Ни к чему мне было и имя Аврамовой, с хорошим человеком всегда можно договориться без посредников.

Правда, и Юсуп Адамович кое-что выторговал. Упоминание, простое упоминание, что князь Вознесенский отметил его ювелирный дом. Без оценки, положительной или отрицательной. Что, впрочем, было фактом, так что невелика уступка.

Я, в свою очередь, вежливо попросил быть внимательнее к камням с изъянами.

Мы друг друга поняли и расстались очень довольными.

Напоследок я всё же не удержался и спросил, как зовут его остальных детей. Бирюза, Турмалин и Аквамарин. Парням, безусловно, повезло меньше всего с такими семейными традициями. Впрочем, не имя создаёт репутацию, а человек. А из имени, сколь угодно необычного, можно сделать предмет для гордости.

Провожали меня уже три дочери ювелира. Бирюза оказалась самой скромной и молчаливой, но глаза её сверкали не хуже, чем у сестёр.

Однозначно пора жениться, пока мне не начали подсовывать всех девиц на выданье. Или хотя бы обручиться. Или помолвка нужна? Чёрт, я ничего не знал о современных брачных порядках. Действительно, поручить, что ли, графине Варягиной подыскать достойных кандидаток?

Выходя на улицу из плена роскоши и сладкоречивых девушек, я встряхнул головой, вдыхая свежий воздух.

Нет, всему своё время.

Сейчас же — артефакт.

В моём кармане лежал гранат, избавленный от плена металла. Размер и форма идеально подходили, даже не придётся делать другую огранку. Изъян и тот был для меня идеальным. Он позволит пропустить через себя силу в сам артефакт. Я был в этом полностью уверен.

В нетерпении я поехал домой.

Да, знаний недоставало. Да, возможно, стоило разбудить Хлебникова и спросить про напитку камней. И ещё тысячу да, которые задержали бы меня.

Но иногда так хочется… авантюры.

Несмотря на поздний час, меня ждали. Патриарх внимательно осмотрел, словно выискивая раны. Прохор тут же засуетился насчёт ужина. Тимофей уже дремал в кресле, видимо, присоединившись для компании. Призраки, убедившись, что я вернулся целым, испарились. А коты… Даже не явились. Гордей давно спал, а то и его бы привлекли к этому молчаливому осуждению. Вроде доброму, но непонятному.

Объяснил слуга, когда я устроился на кухне, чтобы не таскать блюда в столовую.

— Вы ж княже уже, молодой барин. А шляетесь, простите, одинёшенек по всему городу. Без стражей, подобающих статусу вашему, значит-с.

— Каких ещё стражей? — я не удержался и застонал от вкуса томлёного мяса, что мне подал Прохор в горшочке.

— Ну где видано, чтобы князь и всё сам? — искренне удивился старик. — Я, можа, таких персон важных и не особливо видал, но точно знаю — при крепких людях они ходють. Чтобы ежели чо — по мордасам надавать.

— Кому? — с улыбкой спросил я, пусть и понимал, что это бесполезно.

— Да хоть кому! — воинственно вскинулся он. — Любой морде наглой, шо сунется к вам.

— Ну так я это и сам могу.

— Не положено. Вы вот видели, шоб княже сам мордовал кого-нить?

Я даже призадумался, вспоминая. Моё время не в счёт. Там что царь, что пастух мог за себя постоять. И зазорным это не считалось. Однажды, кстати, царь с пастухом сцепились… Знатно отлупили друг друга. По чести всё решили, Пётр даже хотел тому мужчине титул выдать, но тот предпочёл своим делом заниматься.

— Если я чего не видел, это не значит, что этого не существует, — философски ответил я.

— Не, ну эт тож верно, — слегка растерялся Прохор. — Но не положено.

— Ну хорошо, — пожал я плечами, с грустью посмотрев на опустевшую посуду.

Передо мной мгновенно появился второй горшочек.

— Чойта? — с подозрением спросил слуга. — Хорошо, буде стража? Иль хорошо, мнение ваше принял, значит-с?

— Хорошо, будет. Можешь высокой комиссии передать, чтобы подбирали подходящих по их мнению, — усмехнулся я.

— Задумали чойта? — не сдавался он.

— Прохор. Я категорически не понимаю, что от меня требуется. Я же согласился? Согласился. Не хочу я спорить, — отмахнулся я.

В конце концов, насильно ко мне никого не приставят. А если попробуют, то всегда есть путь теней. Да и все аспекты в моём распоряжении, уж оторваться от охраны я смогу. Дольше спорить с домашними буду.

Настроение было слишком хорошим для споров.

Всё равно же сделаю так, как мне надо. И всё равно всем хорошо будет. Зачем их тогда расстраивать? Пусть выбирают для меня этих стражей. А уж с теми договорюсь.

— Ладненько, — всё ещё недоверчиво протянул слуга и достал из печи добавку. — Вы токмо кушайте, барин, а тож совсем не бережёте себя. Жену бы вам…

— Обязательно, уже ищу, — очень серьёзно сказал я, чем и закрыл эту тему. — Но вкуснее твоего никто не приготовит.

— Ну и эт верно, — растаял Прохор. — Чем-то жертвовать придётся. Так ваш предок говорит.

Договорится, что придётся жертвовать одним вредным призраком.

Я пребывал в странном состоянии, которое сложно было охарактеризовать одним приличным словом.

С одной стороны результат был предсказуемым, но с другой — вызывал досаду.

Напитать камень у меня никак не получалось.

Отужинав и поблагодарив Прохора, я сразу же заперся в лаборатории, где и обнаружил всё кошачье семейство. Но даже их магия не помогла мне, как и вмешательство Хакана. Огонь джинна вообще не подходил для моей задачи.

Перепробовав все способы вплоть до уговоров, я присел и уставился на гранат.

Это, конечно же, тоже не сработало, но зато я успокоился.

Процесс явно не был похож на напитку накопителей, артефактов, материалов и прочего. Укрепляющий эликсир просто стёк с граней камня, не оставив ни капли следа.

Моя сила огня проходила насквозь и растворялась в мировом потоке.

Поражением это не было, но и мастерством мечтателя я не овладел.

Ладно, придётся всё-таки учиться. Взглянув на время, я с сожалением понял, что теперь уж точно очень поздно будить Хлебникова. Значит, этот вариант нужно оставить на завтра. Занятие у меня было утром, после этого можно и навестить мастера.

Оставался один вариант, ведь предвкушение не дало бы мне уснуть.