Цитрин, камень надежды, лежал в моём кармане. Батист прислал его, но я не передавал ювелиру, мне казалось, что это самый простой заказ, оставил напоследок. Не думал о нём до этого момента. Но цитрин стал теплеть, и не успел я подумать о запасных штанах, как магия выплеснулась наружу.

Вселить надежду я не мог. Точнее, я совсем этого не хотел.

Я хотел поделиться своей. Всеми годами, проведёнными в одиночестве, заточении, уверенности, что не выберусь. Хотел поделиться тем, что есть выход. Всегда есть выход. Это сложно, всегда проще сдаться. Это неприятно, всегда больно что-то чувствовать. Но и награда… Она стоит всего этого. И она есть.

Стоит всего лишь чуть-чуть поверить в лучшее. Самую капельку. Этого достаточно.

Цитрин обжёг меня, раздался треск. Похоже, камень развалился на части.

Но мне было плевать, ведь я сделал то, что хотел. Ну, или думал, что сделал…

Мухариб обрёл очень натуральное воплощение и стал выглядеть практически живым. Брови его сошлись на переносице, лицо исказила гримаса боли, ноги подкосились, и он упал, уткнувшись лбом в песок.

— Вправе вы развеять дух мой бесследно и проклясть имя моё навеки средь всех миров.

Да что же они, то честь забрать, то развеять, то проклясть. Я же просто поговорить хотел.

Смотрел я на джиннов, что во плоти, что давно уж бродившего призраком, и внутри меня царило какое-то удивительное спокойствие. Ведь главное — признать ошибку, это очень дорого стоит.

Самое сложное, пожалуй, в жизни. Что в человеческой, что, получается, и в иномирной.

— Давайте уже нормально поговорим, — торжественный момент весьма портил тот факт, что песчинки забрались в обувь и нещадно натирали.

Плюнув на манеры, я стянул ботинки и с едва сдерживаемым стоном удовольствия погрузил ноги в тёплый песок. Великая пустыня после заката уже остывала, так же стремительно, как и нагревалась на рассвете.

— Не станете вы развеивать мой дух? — с некоторым удивлением спросил Мухариб, опасливо поднимая голову.

— А вы желаете? — улыбнулся я, ощущения босых ног окончательно привели меня в благостностное настроение.

Вот порой такая мелочь нужна, хотя бы избавиться от обуви.

— Не хотелось бы, — дух джинна поднялся, поклонился и добавил: — Искандер-мусафир.

Путник. Вот так, был амиром-вождём, стал простым путником. Впрочем, такое обращение мне было больше по душе. Да и по сути, что уж говорить.

В долину я спускался, по-мальчишески сбежав с бархана, скользя на пятках и размахивая для равновесия руками с ботинками. Иногда и подурачиться можно, особенно когда никто не видит, кроме джиннов. Но те и без того меня странным считают.

— Искандер-мусафир! — Мухариб бежал следом, но даже в своей призрачной сути не мог себе позволить такого темпа. — Осторожнее, там камни!

Я их чувствовал. Чувствовал скалу, что пряталась под толщей песка. Слышал тихое журчание далёких подземных вод, ощущал даже ночных обитателей — забавных ушастых зверьков, очень любопытных.

Когда делишься магией с миром и он делится с тобой, открываясь.

Хорошо, чертовски хорошо.

А вот Гончих я не чувствовал, загадочные существа явно ушли искать меня куда-то дальше, в другие миры.

Первым делом, когда добрался до шатра, я занялся чисткой одежды, обуви и волос от песка. Даже на миг подумал искупаться, но озеро всё же было источником питьевой воды, так что сдержался.

Пока я этим занимался, дух джинна взялся за приготовление кофе, а Хакан суетился рядом. Оба они периодически бросили на меня опасливые взгляды.

Цитрин, как я и предполагал, не выдержал потока силы и треснул на две практически равные части.

— Любопытно, — покрутил я осколки в руках, присматриваясь.

Оба наполнены! Каждая часть была под завязку и держала магию, несмотря на форму. То есть… Огранка не нужна? Но делать такой вывод я не стал, нужно посоветоваться с Хлебниковым, узнать, возможно ли такое вообще. Несмотря на очевидное.

— Искандер-мусафир, — Мухариб поставил передо мной чашку с упоительно пахнущим напитком. — Прошу, дайте мне извиниться…

— Нет.

Джинны недоумевающе переглянулись.

— Не стоит лишних слов, — объяснил я. — Я же видел, что вы… думаете. Ваши намерения, Мухариб Аль-Сахра, мне предельно ясны и понятны. Не надо снова это переживать. Мне будет достаточно вашего слова.

— Клянусь, что я…

— Что вы научите меня быть Ходящим, — хитро улыбнулся я, опять перебив.

Дух распахнул рот, а Хакан восхищённо прошептал:

— Шайтан…

— Научу, — внезапно быстро согласился Мухариб. — Передам все знания, что мне доступны. Тот, кто умеет дать надежду, не сможет причинить вред мирам. Вы знаете цену этому дару.

— Знаю, — я перестал улыбаться. — Так мы договорились?

— Приступим, — кивнул джинн, усаживаясь напротив.

— Прямо сейчас? — не ожидал я и неохотно вернул чашку на поднос.

— Вот как понять вас? — проворчал он, покачивая головой. — Сами же торопитесь поскорее всё узнать и тут же попробовать. Нас ждут месяцы обучения, так что да, стоит начать прямо сейчас.

— Месяцы?

— Звёздный путь не поддаётся лишь силе, терпение…

— Мы же договорились, — прищурился я.

Хакан замер и постарался стать незаметным, так ему стало интересно. Огромному полыхающему элементалю это не очень-то успешно удавалось.

— Искандер-мусафир! — возмутился дух. — Я не могу отвечать за вашу безопасность, если не сделать всё как положено.

— И не надо. Я сам буду за свою безопасность отвечать. Уважаемый, я не тороплюсь, поверьте. Точнее, по вашим меркам, конечно, очень тороплюсь. По своим же — терпение моё почти безгранично. Не стану я опрометчиво носиться между звёзд, вмешиваться в чужие дела и вообще кого-либо беспокоить. Я, в отличие от других, не хочу никуда уходить.

Мне всего-то и нужно, что отправить беспутцев в их озёрный край, чтобы стали они там хранителями и уже успокоились. Миры… Интересно, но не настолько, чтобы отправляться по ним бродить. Дома дел полно.

Тем более что я понимал — это всего лишь шаг на пути к чему-то большему. Девятнадцатый аспект, за которым кроется что-то ещё. Что-то важнее.

— Тогда поведаю, что знаю я, — совсем сдался Мухариб. — И вам решать, сколько времени необходимо будет уделить.

Расстроился, ну да мне не привыкать огорчать учителей. Главное, чтобы наука усвоилась верно. К тому же я и правда не собирался неразумно безумствовать. Разумно безумствовать — это совсем другое.

— Был молод я, когда увидел последнего Ходящего. Я наблюдал за обучением, но знаю не так много, ведь после тех времён забвению всё было предано и запрету.

На прибрежной линии озера вдруг появилась женская фигура.

Огненные элементали владеют магией иллюзий? Мухариб оживил свои слова, показывая мне образ той, из-за которой стали кровными врагами два народа.

Миниатюрная и хрупкая девушка, ещё совсем подросток, двигалась очень изящно и плавно. Как все ассасины, пожалуй. Наиля куда-то кралась, озираясь.

— Видел я, как она это сделала, как ушла, — улыбнулся Мухариб. — Тогда меня поставили в… патруль. Считать тех, кто на водопой пришёл, — смутился он.

Наказали молодого джинна, с кем не бывает. Знал бы он, сколько подобных заданий выдавал мне учитель, чтобы чему-то там научить. Научил, на самом деле. Терпению, как минимум.

Иллюзорная девушка тем временем убедилась, что никого нет, и выпрямилась, раскинув руки. Губы её шевелились, но слов я не услышал. Скорее всего, что-то вроде медитации, настраивающей на нужный лад.

Первая дочь Аламута прикрыла глаза и застыла на целую минуту. Затем усмехнулась и взглянула в небо, закинув голову назад. И… исчезла.

— Что она сделала? — я невольно поддался вперёд.

— А что сделали вы, когда ушли отсюда, пусть на мгновение?

— Представил то место, где хочу очутиться, — вспомнил я. — Дом. Но у меня не получилось же.

— У неё тоже не сразу получилось, Искандер-мусафир. Бесчисленное количество ночей приходила она на берег и пыталась.