— Тогда я им посочувствую, — определился я.

Но мысленную отметку слегка модифицировать сеть всё же поставил. Придётся вложиться ментальными накопителями, но того стоит.

Нежданному посланнику пришлось подождать. Являться сонным и растрёпанным я не желал. Со срочными делами мне бы позвонили. А раз нет — то и стерпит весть.

Пара упражнений для разминки, горячий душ, бритьё и запись к цирюльнику по результатам осмотра в зеркало. Пусть нынче в моде лёгкая небрежность причёски, но мне спокойнее, когда я не лохматый, как медведь по весне.

Предел моих манер — отложить первую чашку кофе.

А точнее, попросить Прохора принести напиток и мне, и гостю.

В малой гостиной обнаружился пожилой мужчина в строгой ливрее с гербом, который я не опознал. Мужчина стоял так прямо и без движений, словно статуя. Но при появлении за моей спиной ассасина он всё же потерял выдержку и вздрогнул.

— Ваша светлость? — уточнил посланник. — Князь Вознесенский?

— Он самый, — я принял из его рук конверт и указал на диван. — Прошу.

Вслед за невероятным ароматом в комнату вплыл Прохор с подносом. К кофе он подал пахлаву, щедрый дар визиря, который всё не кончался, и миниатюрные пряники в липкой белой глазури.

«Его светлость, князь Дмитрий Александрович Мейснер великодушно оказывает вам честь и приглашает на домашний ужин в эту пятницу. Начало в восемь вечера, наряд на ваше усмотрение. Просьба не опаздывать. Презенты необязательны.»

Честь он мне оказывает, вот как… Великодушно.

Я, видимо, так хищно усмехнулся, что посыльный Мейснера поперхнулся угощением.

Ладно, дадим шанс его светлости. Великодушно. Может, это он от неожиданности такие выражения в тексте использовал. Не отказал — и то хорошо. Хотя отказать князю чревато репутационными последствиями. Не сказать, что это сильно бы навредило, но всё же нехорошо. Нескромно, неподобающе для человека высокого статуса.

— К-к-каков будет ответ, ваша светлость? — немного заикаясь, спросил посыльный.

— С превеликим удовольствием принимаю приглашение любезнейшего Дмитрия Александровича, — улыбнулся я.

Нервный какой-то человек, снова вздрогнул.

— Благодарю, — поднялся мужчина и поклонился. — И за угощение — отдельная благодарность. Ну, я пойду?

— Идите, — кивнул я, еле сдерживая смех.

Ну что за представление, нельзя же так своих людей запугивать. Никогда не считал страх действенным методом. Он мешает думать. Что, в одних случаях, несомненно, хорошо. Но вот когда необходимо принять решение — очень плохо.

Человек Мейснера ушёл, а ассасин покачал головой:

— Чую я грядущие неприятности, господин.

— Обязательно!

Возможно, это прозвучало излишне радостно. Но меня воодушевляло скорое решение задачи, пусть лишь части её, но важной. Самые сложные камни — изумруд и сапфир, достану их, считай дело сделано.

Да и с будущим «коллегой» из княжеского совета пообщаюсь. Главное, чтобы не вышло, как с предыдущим князем… Вряд ли Баталов будет доволен, если совет опустеет. Хотя кто знает.

Роман Степанович снова пропадал на каком-то задании. А отсутствие Казаринова, приставленного к северянину, указывало, что событие крайне серьёзное. Впрочем, у них иных и не бывает.

На миг поддавшись чувствам, я даже отправил главе тайной канцелярии с вопросом, всё ли у того хорошо. Вот ведь привык к его постоянному участию в разнообразных своих делах. Даже переживать начал.

«Что-то случилось? Я перезвоню вам через час, если не требуется срочного ответа».

Я тепло улыбнулся и написал короткое: «Не стоит беспокойства, всё в порядке».

Но звонок всё же прозвучал. И не через час, а быстрее. Едва я успел выйти в сад и устроиться на берегу пруда, как поступил вызов с неизвестного номера. Там что-то грохотало на фоне, но голос был однозначно Баталова.

— Все живы? — без приветствий поинтересовался он.

Шум усилился, и менталист рявкнул вроде как в сторону, но я чуть не оглох:

— Перерыв пять минут!

Всё стихло, и он продолжил спокойнее:

— Простите, Александр Лукич. Так все ли живы?

— Это вы меня извините, Роман Степанович. Правда, не хотел вас отвлекать. Давно не было от вас вестей, вот и решил узнать.

Тишина наступила такая, что я даже проверил связь — но разговор шёл.

— Роман Степанович? — уже всерьёз обеспокоился я.

— Вы меня сейчас так огорошили, ваша светлость, что не знаю, что и ответить, — наконец сказал он. — Как-то не привык, чтобы за меня тревожились. Точно всё в порядке?

Пожалуй, нужно было как-то осторожнее.

— Всё в порядке, ваше благородие, — усмехнулся я. — Просто переживал, не придётся ли вас вытаскивать из неприятностей. А у меня занятие завтра, и встреча важная…

— То есть вы хотели запланировать этот подвиг? — поддержал он мой насмешливый тон. — Внести в личное расписание?

— По мере возможности.

— Что же… В ближайшие дни можете быть спокойны, влипать в неприятности я не намерен, — он изо всех сил старался быть предельно серьёзным, но мне показалось, что я услышал сдавленное хрюканье.

Ну ладно, хотя бы развеселил человека. Хорошее настроение — тоже подвиг.

— Благодарю, — сдержанно ответил я, мне уже тоже было сложно сдерживаться.

— И вам спасибо, всего доброго, — прохрипел он, но, видимо, не заметил, что не отключился, потому как я услышал его обалдевшее. — Ну просто день мой сделал, надо же такое! Кому скажи, что кто-то за шкуру мою волнуется, враз в жёлтый дом попадёт… Дровников! Ты куда, леший тебя задери, казённое оружие сунул? Я тебе сейчас его знаешь куда…

Я предпочёл отключиться, пока Баталов не сообразил, что я всё слышу. Улыбнулся телефону, а затем и ясному небу.

Впредь стоит быть сдержаннее, доведу же. Правда, моя тревога была не только за хорошего человека. Но и за наш план с княжеским советом, довольно сумбурный и толком не обсуждённый. Наверное, стоило сказать про предстоящую встречу с Мейснером.

С одной стороны, князь был в списке «нежелательных». С другой — это по словам Баталова. К тому же что он предполагал с такими делать? Его шутки по поводу дуэлей пусть и были лишь наполовину шутками, но такой метод… Чересчур радикальный. Внутренний конфликт не стоит доводить до боевых действий. Ведь тронь кого из этой дюжины, последствия могут стать ещё хуже, чем их вредительство.

Да, кровная месть давно уж не практиковалась, но и вне закона её не объявляли.

Если уж за оскорбление чести могли потребовать весомого возмещения, то что говорить про гибель одного из влиятельных людей империи. Тут даже бывшие соперники встанут на сторону жертвы, ибо следующими и они могут стать.

Пожалуй, Баталов всё это хорошо знал. Но было в менталисте что-то… кровожадное. Как и у духа предка. Как бы и правда не влип в неприятности.

— Надеюсь, вы прекрасно знаете, что делаете… — пробормотал я.

Я не жалел, что согласился. Но стал понимать, что всё сильно сложнее, чем кажется. И каждое своё действие, каждое слово — нужно тщательно продумывать.

— Вижу, что тебя тревожит, Александр, — призрак появился рядом, облачённый в военный мундир. — Слаба наша защита, оружия считай нет, как и людей толковых. Из постоянных боевых единиц — каменюки магические, два старика и тигр. Тот, правда, вообще ни на что не годен. На днях видел, как он осу испугался!

— А знаете, Митрофан Аникеевич, вы правы. Насчёт людей не пообещаю, но поговорю кое с кем. А вот остальным вам стоит заняться.

— Что, правда?

Казалось, дух предка словно на миг стал ребёнком у рождественской ёлки с подарками. Взгляд его был настолько счастливым и при этом неверящим, что мне даже немного стыдно стало. Ну право, не так и сложно угодить его желаниям. Тем более что действительно нужно заняться усилением охраны.

Я кивнул, и призрак торжествующе указал на меня пальцем:

— Вот! Вот настоящий князь! А то стыдоба-то, у всех князей и укрепления, и арсенал, и войско своё…