— Ладно, в машину. Пора ехать.

Артем кивает, и я чувствую, как он крепче сжимает мою руку. Мы быстро направляемся к машине, и я ощущаю, как страх начинает отступать. Мы вместе, и это главное.

Когда мы садимся в автомобиль, Кирилл включает двигатель и резко выезжает на дорогу. Я смотрю в окно, как шикарный особняк который был для меня тюрьмой, уходит вдаль. Внутри меня разгорается чувство свободы.

— Мы сделали это, — произношу я, не веря, что всё это происходит на самом деле.

— Да, теперь мы в безопасности, — отвечает Кирилл, глядя на меня с решимостью. — И я не позволю, чтобы это повторилось.

Артем смотрит на нас, но внезапно задает вопрос от которого у меня сжимается сердце:

– Мам, мы что? Бросаем папу, да? Он же расстроится. Мы с ним больше никогда не увидимся?

Вот, блин. Ну и что здесь ответить?

На удивление, вместо меня это делает Кирилл:

– Эту проблему я постараюсь решить. Но всё зависит и от твоего отца тоже. Ты должен это понимать.

Я медленно моргаю.

– Кирилл, ты серьезно собираешься с Алексом говорить?

Тот невозмутимо кивает:

– А есть еще варианты? У нас с ним конфликт интересов. Иначе его никак не решить. Надеюсь, гордость его окажется меньше, чем любовь к сыну.

Кирилл

Я сижу в вип-комнате лучшего ресторана города, напротив меня – Александр Сабуров. В воздухе витает напряжение, почти осязаемое. Я чувствую, как каждая секунда тянется бесконечно, и понимаю, что эта встреча может изменить всё.

— Назови хоть одну причину, почему я не должен приказать своим парням пристрелить тебя на месте. Ты взял их, Кирилл. Ты нарушил все правила.

Его голос звучит низко и угрожающе, а глаза сверкают сталью.

Уверен, на многих бы это произвело впечатление, но вот мне абсолютно плевать.

— Во-первых, сначала забрал их у меня ты, – я ухмыляюсь. – А во-вторых, то что я сделал – это единственный выход. Марго и Артем — моя семья. Я не позволю тебе больше угрожать им.

Сабуров усмехается, его лицо остается невозмутимым, но в его глазах я вижу вспышку ярости.

— Семья? Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Я не собираюсь просто так отпускать их. Артем — мой сын, и ты не можешь решить за меня, что будет с ним!

– Считаешь, что быть свидетелем разборок отца с отморозками – это охрененно круто для психики ребенка? – Я склоняю голову к плечу.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Сабуров наклоняется ближе, его голос становится ледяным.

— Не указывай мне, Реутов. Ты не знаешь, на что я способен.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не поддаться эмоциям и не врезать этому уроду.

— Я не указываю и не угрожаю . Я защищаю своих. И если ты не остановишься, то плохо будет и тебе, и им.

Сабуров хмыкает, его взгляд становится более настороженным.

— Мы семья, – цедит Сабуров

– Значит хреновая, раз Марго хочет сбежать. Смирись уже. Серьезно, мужик, она тебя не хочет, – я качаю головой. – У тебя есть сын, но таким поведением ты оттолкнешь и его тоже. К этому стремишься?

Сабуров презрительно усмехается, и я вижу, как его лицо искажается от гнева.

— У меня есть свои принципы, Кирилл! Я не собираюсь просто так отказываться от них. Ты думаешь, я не вижу, что ты просто хочешь отобрать у меня всё?

Я чувствую, как меня распирает от внутреннего конфликта.

— Я не хочу отбирать у тебя сына! Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Если ты действительно его отец, ты должен это понять и засунуть все свои принципы себе в зад ради него.

Сабуров замер, его лицо становится серьезным, но я вижу, что он не собирается сдаваться.

— И как ты себе это представляешь? Я должен просто сидеть и смотреть, как они живут своей жизнью, а я не имею права вмешиваться? Это мой ребенок в конце концов. Ты и сам скоро поймешь, что это значит.

Скоро? К чему это он?

Ладно, неважно.

Главное, что я вижу то, на что и надеялся – тема сына трогает его за живое.

— Что ты предлагаешь? — наконец спрашивает он.

— Перестань преследовать Марго. Дай ей и Артему жить спокойно. Взамен я помогу наладить ваше общение с сыном. Ты сможешь быть частью его жизни, если это будет безопасно для всех.

Сабуров замолкает, поджав губы

Ему явно нелегко принять мои условия, не привык идти на компромиссы, но я надеюсь, что разум все же возьмет верх.

— И ты думаешь, я могу доверять тебе в этом? — Александр скептически усмехается.

— Да, можешь. Потому что я здесь не только ради них — но и ради того взаимопонимания, которое мы все пытаемся найти. Это ради блага Артема.

Сабуров немного расслабляется, заметно обдумывая наше предложение примирения.

— Хорошо… — тяжело кивает он наконец. — Если это единственный способ быть с сыном… Я согласен попробовать.

Я киваю в знак принятия нашего нового соглашения.

— Рад, что ты способен мыслить здраво. Мы оба знаем цену тех связей, которые нас окружают. Давай начнем укреплять их с малого — ради семьи.

Сабуров коротко кивает и явно пересиливая себя протягивает руку через стол. Я пожимаю руку в ответ.

Очень надеюсь, что этот жест – знак того, что теперь Марго и Артем наконец заживут спокойной безопасной жизнью.

В любом случае, я все для этого сделаю.

После общения с Сабуровым, я возвращаюсь домой и едва переступаю порог, как ко мне бросается Марго:

– Живой? Ты в порядке? – Онв взволнованно гладит меня по щеке, будто не веря др конца, что я действительно пришел.

– В порядке, – киваю я. – Я ездил поговорить, а не на разборки. Переговоры уважает даже такой как Сабуров.

– И что он сказал? – Марго такая бледная, что мне даже становится тревожно.

Поспешно скидываю обувь и приобнимаю её.

– Все хорошо. Я всё решил, а тебе видимо прилечь надо. Пугающая как смерть.

– Спасибо, Кирилл. Твои комплименты как всегда на высоте, – нервно улыбается Марго, но позволяет отвезти себя в спальню.

– Так что же, Кирилл? – Снова спрашивает она, садясь на кровать.

Она вся натянута будто пружина, а глаза расширены от страха. Неудевительно, учитывая сколько моей девочке пришлось вынести:

— И что он сказал? Что теперь будет?

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с мыслями. Сажусь рядом с ней, моя рука инстинктивно ищет её.

— Я предложил ему сделку, — начинаю. — Он согласился оставить тебя и Артема в покое, если я помогу ему наладить отношения с сыном. Я понимаю, это не идеальное решение. Мне и самому не нравится, что Сабуров будет присутствовать в нашей жизни, но сейчас это единственный способ защитить вас.

Её лицо меняется: неверие, удивление, облегчение и снова неверие:

– Ты…ты хочешь сказать, что Алекс готов уступить? Мне больше не нужно будет прятаться? Я…я смогу нормально жить?

В её голосе отчетливо сквозят слезы, а после она бросается мне на шею и утыкается лицом в грудь:

– Кирилл, родной! Спасибо! Ты спас меня. Спас нас с Темой из этого кошмара! Я просто не знаю как тебя отблагодарить и смогу ли.

От её слез мне становится неприятно.

Не нравится, когда Марго плачет, даже если это просто переизбыток эмоций.

– Да, брось, перестань, – я успокаивающе глажу её по спине. – Разве я мог по другому?

Да и…насчет отблагодарить, – я потираю шею, чувствуя возрастающую неловкость.

– Я тут подумал. Мы с тобой вроде нормально ладим…через всю эту мясорубку прошли. Ну и вообще, как-то мне с тобой, – раздраженно дергаю плечом.

Блин, разговоры и выражение чувств – это явно не моя тема.

– В общем, тянет меня к тебе. Сильно, – я сглатываю воздух. – Даже больше – влюбился по уши. И с Артемом вроде ладим. Я его не сильно раздражаю. Может, ну…попробуем жить вместе?

Марго медленно отстраняется. На губах дрожит улыбка, но я не понимаю её смысла.