– А если ты сейчас же не заткнешься, то ничего хорошего тебя не ждет прямо сейчас.

Я раздраженно натягиваю футболку и игнорирую истеричные угрозы этой больной на голову дуры.

Которая визжит о том, что сдаст меня Меркурию и компании.

Поржал бы, но сейчас не до этого. Все мысли заняты одной целью – мне надо в Москву.

Однозначно, что Сабуров забрал Риту туда.

После угроз Сабурова я понимаю, что сейчас ничего изменить не могу.

Нужно действовать как и в прошлый раз – переступить через себя, согласиться, врать, играть по его правилам, чтобы как можно быстрее усыпить его бдительность.

Поэтому, изобразив вымученную улыбку, качаю головой:

– С Кириллом я знакома всего неделю. Сомневаюсь, что он бросит всё и поедет меня искать. К тому же, он явно мне дал понять, что в серьезных отношениях не заинтересован. Правда, сказал он это уже после того как мы с ним переспали.

Сабуров сжимает челюсть после последней фразы:

– Ничего себе, как быстро ты поменяла свои принципы. Со мной значит, недотрога, а со смазливым полицаем сразу ноги раздвигаешь.

– Ты как бы тоже спал со всеми с кем хотел, хоть и искал меня при этом, – я фыркаю. – Или ты мужик и это другое?

– Нет, – на удивление качает головой Сабуров. – Я вообще, считаю, что женскую сексуальностл очень долго забивали в нашей истории, да и не только в нашей. И это вышло боком и вам, и мужчинам. Но вот изменение собственным принципам ради этого Реутова – настораживает. Неужели оказался полностью в твоем вкусе.

Уж не знаю, что у меня в этот момент произошло в голове, но я внезапно решаю пошутить:

– Так и есть. Он – молодой, горячий. С идеальным телом. А член у него какой. Ммм…закачаешься.

Сабуров медленно изгибает бровь и самое смешное, я успеваю заметить как его

глаза на мгновение расширяются от удивления, но изо всех сил продолжает делать вид, что ожидал от меня чего-то подобного:

- Ну, раз уж ты так отзываешься о своем полицейском любовнике, значит, он тебя действительно заинтересовал, - произносит он, скривив губы в насмешливой ухмылке. - Не думал, что ты окажешься такой развязной. Но это даже к лучшему - значит, мы сможем наконец по настоящему нормально повеселиться.

Он делает шаг ближе, а я невольно отступаю, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Пошутила, блин, на свою голову. И кто меня за язык тянул?

– Нормально повеселиться? – Я нервно поправляю волосы. – А по моему мы и так веселимся очень даже хорошо.

– Да,ладно, не скромничай. Ты молодец, что сказала прямо о том, что тебе моего размера маловато, – ухмыляется Сабуров. – Мы непременно это компенсируем. Я думаю задействуем специальные игрушки. Потолще и подлиннее.

Меня прошибает пот.

– Не надо никаких игрушек! Я пошутила просто. У тебя и так огромный член. Просто гигантский. Да куда еще больше-то?!

– Ну, у Кирилла же всё равно лучше, – ухмыляется Сабуров и до меня вдруг доходит.

– Ты чё? Шутишь надо мной?

– А что? Только тебе можно? – Уже открыто скалится Сабуров. – Но вообще если идея с игрушками тебе зашла, то ты просто скажи, Марго. Поверь, будет весело.

–Ты совсем маньяк,- обиженно фыркаю я и в этот момент в комнату стучат и я слышу напряженный голос моего сыночка:

– Мамочка, ты там? Ты уже проснулась?

Услышав взволнованный голос Артёма, я мгновенно чувствую прилив облегчения. Его появление в этот момент как спасательный круг, вырывающий меня из этого кошмара.

Быстро отвернувшись от Сабурова, я подбегаю к двери и, распахнув ее, крепко обнимаю Тёму:

- Да, милый, я уже проснулась. Всё хорошо, не волнуйся.

Мой голос звучит дрожащим, но я стараюсь придать ему спокойствие. Обняв меня в ответ, Артем выглядывает из-за плеча на Сабурова и тихонечко шепчет:

- Мам, этот дядя мне кое-что сказал, - тихо говорит он.

Обернувшись, я бросаю взгляд на Алекса.

Тот внимательно наблюдает за нами, но пока не предпринимает никаких действий. Очевидно, давая возможность нам пообщаться спокойно.

Крепче прижав сына к себе, я так же тихонечко спрашиваю:

– Что именно,солнышко?

– Этот дядя – правда мой папа? – Выдыхает малыш, а у меня внутри всё будто рушится.

Вот и всё.

Артём узнал правду, которую я хотела скрыть от него до самого конца.

Я сжимаю Артема еще крепче, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Мой сыночек, мой маленький мальчик, которого я так любила и оберегала, теперь знает правду. Правду, которую я так отчаянно пыталась скрыть от него.

Вновь обернувшись, я встречаюсь с самоуверенным взглядом Сабурова и судя по легкой ухмылке, он явно довольный произошедшим.

Козлина! Не мог дождаться пока я приду в себя! Нет, сам всё сказал, еще и неизвестно как, учитывая его природную чуткость и дипломатичность.

Вот и началось – кошмарит не только меня, но и Артема. Я отчетливо вижу замешательство и страх в его серых больших глазках.

А ведь это только начало нашей жизни с Сабуровым. Что же дальше будет?

Собрав все силы, я смотрю в глаза своему сыну и тихо произношу:

- Да, милый. Этот человек... твой отец. Я хотела рассказать тебе, но все время откладывала. Дело в том, что мы с ним поссорились еще когда ты не родился. И решили вместе не жить. Прости меня, что не сказала.

Артем непривычно по взрослому хмурит темные бровки, явно пытаясь осмыслить услышанное. Я вижу, как в его глазах отражается целая гамма эмоций - от удивления до обиды.

Но после, он с неожиданной надеждой в голосе спрашивает:

– А теперь вы помирились? Мы будем жить все вместе?

Сглотнув ком в горле, я глажу его по темно-русой макушке, пытаясь успокоить и Артема, и себя саму:

– Мы об этом пока ещё не договорились. Вот когда обсудим всё с…

– А знаешь, мы же все семья, – Сабуров неспешно подходит к нам и присев на корточки, так чтобы оказаться примерно на уровне глаз Артема, продолжает: – И считаю, что мы должны обсудить это втроем. Твоё мнение, сын, для меня очень важно. Что скажешь? Хочешь, чтоб мы жили все вместе здесь? Ты, я и наша любимая мама?

Вот, гад!

Какая явная манипуляция! Просто берет и играет на чувствах Артема, решил через него взять управление в свои руки.

Бросив на Сабурова взгляд полный ярости, я заглядываю Артему в глаза и как можно спокойнее и четче говорю:

– Ты ничего не обязан решать, милый. Тем более,прямо сейчас. Это не …

– Но я хочу! – эмоционально перебивает меня Артем.

– Решать прямо сейчас? – Растерянно уточняю я, но Артем быстро машет головой:

– Нет. Я хочу, чтоб мы все вместе жили. У меня есть папа. Настоящий! Пожалуйста, мамочка, не сердись на него. Если он попросит прощения, ты же простишь?

Сабуров растягивает губы в слащавой улыбке:

– Да, я искренне прошу прощения. Был не прав и постараюсь полностью искупить вину. Кстати, а как насчет отдыха на Фидижи? Это такие острова. Вот прямо завтра.

Глаза Артема округляются.

– Прямо завтра? Мам, – дергает он меня еще сильней. – Ну, мирись уже. Не будь врединой.

Слышать уговоры Артема мне невероятно больно.

И проклянув про себя Сабурова, вслух я говорю:

– Ну, попробую простить. Но не уверена, что получится.

– Чтобы получилось, вам нужно поцеловаться, – с видом эксперта говорит Артем и обнимает нас обоих за шеи. – Ну, давайте. Целуйтесь.

Я вся вспыхиваю от возмущения, а Сабуров привычно ухмыляется:

– А я согласен. Примиряющий поцелуй просто необходим.

Сцепив зубы, я всё же нехотя киваю.

– Хорошо.

И наклонившись, максимально быстро целую Алекса в щеку.