Странно, я ведь и сама склонялась к этому варианту. Но когда об этом говорит Алекс, я внезапно чувствую, как в груди закипает гнев.

– С чего ты решил, что я на это соглашусь? – Резко отвечаю я.

– С того, что я тебя и спрашивать не буду, – спокойно отвечает Сабуров. – Так правильно и ты это сделаешь. По другому не будет. Смирись.

Я стараюсь сохранить спокойствие, несмотря на то, что в груди бушует буря чувств. Как он смеет? Как может так безапелляционно решать за меня?

– Ты правда думаешь, что можешь управлять моей жизнью? – мои слова звучат как выстрелы – чётко и ясно.

Алекс смотрит на меня с ледяной невозмутимостью, его глаза холодны и отстранённы. Как всегда.

– Мы семья, Марго. Это наше решение, – отвечает он, словно это должно всё объяснить и успокоить.

У меня вырывается истеричный смешок:

– Серьезно? Наше решение? А кто именно участвует в этом "нашем" решении? Что-то я не вижу здесь никого, кроме тебя, – я почти кричу теперь, ощущая, как мой голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

Мне хочется разбить эту ледяную стену между нами, пробиться сквозь его непробиваемую броню уверенности в своей правоте.

Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отклоняюсь назад, не давая ему сократить дистанцию.

– Марго, – его голос становится тише, но от этого ещё более напряжённым. – Я знаю, что для тебя важно делать правильные вещи...

Я перебиваю его:

– Правильные для кого? Для тебя? Или для нас обоих? – дышу быстро, как после бега. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

В его глазах мелькает искра — гнев или разочарование?

– Это ребёнок от другого человека! – он повышает голос впервые за весь разговор, теряя часть своего хладнокровия. – Зачем тебе эта головная боль?

Я замираю на секунду и осознаю всю сложность ситуации. Сердце стучит громче: он прав в одном — это нелегко. Но его давление не оставляет мне выбора.

– Хочешь знать правду, Алекс? Жизнь — она не черно-белая. И я не какой-то твой проект по исправлению и улучшению. Меня нельзя переделать под свою модель «идеальной жизни».

Наше противостояние замирает в напряжении момента. Весь мир будто сузился до этого маленького пространства между мной и им.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев разливается по венам, наполняя меня силой. Внутри разгорается буря, и я не могу больше молчать.

– Ты просто всегда делаешь ошибки. И это очередная, – голос Алекса звучит тише моего, но от этого становится не менее угрожающим. – Я не позволю тебе разрушить нашу семью. Мы должны думать о нашем с тобой будущем, о нас.

– О каком будущем ты говоришь? – перебиваю я его. – О будущем, в котором ты решаешь за меня? Где я просто марионетка, которая должна подчиняться твоим желаниям?

Алекс шагает ближе, его глаза наполняются яростью.

– Ты не понимаешь, что это не только твое решение! Это касается нас обоих!

Внутри меня все переворачивается. Я чувствую, как слова режут меня, как нож, и, несмотря на все, я продолжаю:

– Ты думаешь, я не знаю, что это непросто? Ты думаешь, мне легко? Но ты не можешь просто игнорировать мои чувства, как будто их не существует!

– Ты должна смириться с этим, – произносит он, словно приговаривая.

Я смотрю на него, и в этот момент мне кажется, что я вижу не человека, а холодную машину, запрограммированную на одну цель.

– Смириться? – повторяю я, стараясь прогнать слезы. – Я не буду смиряться с тем, что ты пытаешься забрать у меня право решать за себя!

Алекс делает шаг назад, и я вижу, как его уверенность начинает трещать по швам.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – говорит он, но в его голосе слышится нотка сомнения.

– Счастлива? – смеюсь я, но смех звучит горько. – Ты думаешь, что я буду счастлива, если откажусь от своего ребенка?

Мы стоим друг перед другом, напряженные, словно натянутая струна. Я чувствую, что между нами растет пропасть, и каждый из нас готов сделать шаг навстречу, но только для того, чтобы оттолкнуть другого.

– Я тебе не враг, Марго, – повторяет он, и в его голосе слышится искренность, но в то же время и холод. – Я просто хочу защитить нас.

– Защитить? – спрашиваю я, глядя ему в глаза. – Защитить от чего? От моего выбора? От моей жизни?

Алекс молчит, и в этот момент я понимаю, что между нами уже не просто конфликт, а настоящая война. Каждый из нас отстаивает свою правду, и я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь найти общий язык.

– Я не отступлю, – говорю я с решимостью. – Это мой выбор, и я сделаю его сама.

Алекс вздыхает, его лицо становится мрачным, и я понимаю, что это только начало.

– Глупо и наивно, – цедит он. – Ты же знаешь, что ничего не сможешь сделать и придется подчиниться моему решению.

Утро завораживающе тихое, но в комнате витает напряжение. Я стою у окна, наблюдая за каплями дождя, скользящими по стеклу. В голове крутятся мысли о том, как так получилось, что я оказалась здесь — на грани выбора, который кажется невыносимым.

Алекс входит в комнату со спокойным выражением лица, но я вижу холод в его глазах. Он считает, что делает всё правильно, что его действия защищают нас обоих. Но я чувствую себя преданной и раздавленной.

– Марго, нам пора, – говорит он ровным тоном.

Я киваю и медленно подхожу к нему, внутренне надеясь, что он заметит моё замешательство и даст мне возможность самому принять решение.

Мы выходим из дома и садимся в машину. Алекс мягко касается моей руки, словно пытаясь успокоить.

– Я знаю, что сейчас тебе тяжело это понять... – начинает он говорить, избегая моего взгляда. – Но потом у нас будет наш ребенок. Сестра или брат для Темы. У нас не будет никого чужого.

Слова звучат пусто и неубедительно. Как можно назвать "нашим" то, что начнется с такой боли?

Дорога до клиники молчалива и коротка. За окном по-прежнему моросит дождь, и я смотрю на капли воды, надеясь обрести хоть крупицу ясности среди эмоционального хаоса внутри меня.

Когда мы подъезжаем к зданию, Алекс снова берет меня за руку крепче прежнего.

– Это ради нашего будущего... – произносит он уверенно.

– А нужно ли мне наше будущее? – Бросаю я на него взгляд, после чего качаю головой.

Впрочем, тебе как обычно плевать на то, чего хочу я.

– Потому что ты сама не понимаешь каких глупостей хочешь, – цедит Сабуров. – Давай, идем.

Когда мы поднимаемся по лестнице к кабинету врача, его слова застывают между нами невидимой стеной.

Я останавливаюсь перед дверью и оглядываюсь назад. Мне нужно время подумать. Я боюсь сделать шаг вперёд и знать наверняка лишь одно: я не готова отказаться от своей истины.

В тот момент я решаюсь…

– Алекс... я… – начинаю я дрожащим голосом. – Я не могу этого сделать.

Он поворачивается ко мне с удивлением во взгляде. Будто эти слова становятся переломным моментом не только в этой истории, но и во всей нашей жизни.

Конечно, как это я вообще посмела противиться самому Альфе Сабурову?

– Не неси бред, – чеканит он, словно наносит удары топором. – Ты сейчас же пойдешь и избавишься от того, что у тебя в…

Внезапно его прерывает звонок мобильного

Он на секунду замирает, прежде чем достать телефон из кармана и взглянуть на экран.

– Это важно, – бросает он коротко, отступая в сторону, чтобы ответить на звонок.

Я остаюсь одна в коридоре, и эта внезапная задержка даёт мне дополнительные драгоценные мгновения подумать. В голове роятся вопросы: "Что я действительно хочу? Почему так сложно найти ответы?"

Алекс возвращается через несколько минут с переменившимся выражением лица. Я замечаю нотку беспокойства в его глазах.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, чувствуя его напряжение. – Это Дима? Или может …Кирилл?

– Это просто рабочий вопрос, – раздраженно отвечает он и убирает телефон в карман. Мне срочно нужно вернуться в офис. Но это не значит, что мы откладываем наше дело здесь. Я хочу быть уверен, что ты приняла правильное решение.