Он ни капли не изменился. Будто не было этих пяти лет и я сбежала от него только вчера.

Разве что серые глаза стали еще более холодными и жесткими.

– Алекс, что ты творишь?

Пытаюсь говорить спокойно, но голос дрожит.

– Это уже перебор, понимаешь?

– Я разве позволял тебе говорить? – Обрывает меня Сабуров и я вздрогнув замолкаю.

Алекс в это время склоняется ко мне и больно сжимает подбородок:

– Марго, ты меня настолько разозлила, что честное слово, я едва держусь, чтоб не залепить тебе хорошенечко по лицу. Хотя стоило. Ты это заслужила.

Я вжимаю голову в плечи, неотрывно глядя Сабурову в глаза.

Он выглядит пугающим настолько, что я уже морально действительно готова к ударам.

– Сбежала от меня, завела интрижку на стороне со смазливым пацаном из фсб и самое отвратное.

Ладонь Сабурова медленно смещается с моего подбородка по щеке и ощутимо, властно сжимает волосы на затылке, так что я вынуждена запрокинуть голову назад .

– Ты посмела утаить от меня моего сына.

Я тяжело сглатываю и выдыхаю жалкое:

– Тёма, не твой сын.

– Прекрати мне врать! – Рявкает мне в лицо Сабуров в таком исступлении, что у меня сердце ухает вниз.

– Или клянусь, я тебе врежу, Рита! За всю ту несусветную хрень, которую ты натворила. У меня есть глаза и мозги, представь себе. Я вижу как выглядит Артем и знаю сколько ему лет. Еще и на тест наши днк отдал, но и так все ясно.

Сабурова трясет от злобы.

– Так бы и убил бы тебя, Марго.

Он тяжело дышит, а взгляд смещается мне на грудь.

– Это легче, чем вечно преследовать тебя. И хотеть. Безумно хотеть.

– Алекс, – я пытаюсь отстраниться, но Сабуров не дает мне этого сделать.

Прижимает меня к своему плечу и почти нежно шепчет:

– Слишком тихо.

– Что? – Я пытаюсь собрать мысли в кучу

Сознание расплывается, становится мягким и поддатливым, как и всегда рядом с Сабуровым.

– Я сказал – слишком тихо, – повторяет он, прихватив мочку уха зубами. – Хочу, чтоб ты называла моё имя громко. Со стоном, переходящим в крик.

– Алекс, прекрати. Я…я не хочу.

– Снова эти глупые игры, – фыркает Сабуров, чуть отстранившись. – Ты убегаешь, но хочешь чтоб я догнал.

– Да с чего ты взял? Я не хочу тебя и никогда не хотела!

– Мне-то можешь не рассказывать, – Сабуров ухмыляется.

– У меня есть парень, – срывающимся голосом произношу я, как свою последнюю надежду.

Но это дает совершенно противоположный эффект.

– Парень? – Звереет Сабуров и сжимает мои плечи. – Это кто? Тот пацан Реутов? Рита, ты же понимаешь, что он для меня просто мелочь.

– Да для тебя все мелочь, Алекс, разве нет?

Я в очередной раз пытаюсь вырваться.

– Чего ты хочешь добиться?

– Только того, что принадлежит мне по праву, – Сабуров опускает руки и поднимается с кровати. – Хотя, знаешь. Хочешь строить из себя святую невинность – пожалуйста. Хочешь к своему фсбшнику – вали, но сын останется со мной. Причем законно.

Меня будто кипятком ошпаривают:

– Не посмеешь.

Сабуров издевательски скалится.

– О, еще как посмею. Я еще и в суд подам за то, что ты скрыла от меня ребенка. А сама при этом работала ночной официанткой в клубе. С кем оставался наш сын, м? С соседкой Светкой?

Я хмурюсь.

– А её ты откуда знаешь?

Сабуров ведет плечом.

– А ты думаешь откуда я адрес Реутова узнал? Она и рассказала.

– Вот сука, – невольно вырывается у меня.

Сабуров пожимает плечами:

– Вот и вся суть бабской дружбы. Как только на горизонте появляется перспективный член, так готовы глотки за него друг другу перегрызть.

– Не говори за всех, – огрызаюсь я.

– Да мне вообще на эту тему плевать. – Сабуров опускает подбородок и складывает руки на груди, делаясь еще массивнее.

– Мне важно донести до тебя совсем другое. Или ты ведешь себя хорошо и тогда остаешься со мной и с Артемом, ни в чем не нуждаясь. Или я тебя вышвыриваю к твоему Реутову и сына ты видишь только по самым большим праздникам и то, если у меня хорошее настроение. А ему самому, говорю, что мамочка его бросила ради дяди Кирилла.

– Гад! – Я бросаюсь на него с кулаками, но Алекс перехватывает мои запястья у своего лица.

– Ты кажется забыла с кем разговариваешь, Марго. Совсем от рук отбилась за последние годы. Ничего, я тебе напомню.

Голос Сабурова звучит спокойно, но мне становится страшно до ужаса.

Я знаю этот холодный безжалостный взгляд. Он не предвещает ничего хорошего.

– Ты сам виноват в том, что я сбежала…

– Тихо шепчу я и Сабуров выходит из себя.

– Я? Интересно чем? Что спасал тебя от уродов, которые в шлюху тебя превратить хотели? Что оплачивал все твои хотелки? Носился с тобой как с фарфоровой куклой? Ну, если для тебя это действительно неприемлемо, то не переживай. Сейчас я буду вести себя совсем по другому. Делать что хочу и как хочу.

Он опрокидывает меня обратно на подушку и фиксирует руки высоко над головой, вынуждая меня вытянуться стрункой.

Сердце начинает бешено колотиться, потому что я прекрасно понимаю, что за этим последует.

– Алекс, не надо, – шепчу я срывающимся голосом. – Пожалуйста.

– Запомни эти слова, – Сабуров со спокойной деловитостью, стягивает вниз и без того узкий корсет. Так что моя грудь топорщится над тканью, кажется еще более округлой и из-за чувства сдавленности становится намного чувствительнее.

– Потому что скоро ты будешь просить меня об обратном, – продолжает Сабуров.

С таким же каменным лицом, он кладет ладонь на мой правый сосок и начинает настойчиво массировать круговыми движениями и я буквально чувствую как от этого он затвердевает, а низ живота начинает стремительно тяжелеть.

– Прекрати эти игры. Я прошу, – дергаюсь, пытаясь высвободиться из хватки, но Сабуров этого будто и не замечает.

Переходит ко второму соску и начинает терзать его точно так же.

После чего начинает чередовать поглаживание с щипками. Быстрыми, неожиданными и будорожащими.

Я начинаю ненавидеть своё тело, которое вопреки моему желанию уже сладко замирает в ожидании очередного касания.

Закусываю губу, чтоб не проронить лишнего звука, но Сабуров это замечает и резко меняет правила игры.

Его пальцы соскальзывают вниз и не снимая трусиков, наоборот, вжимают их тоненькую ткань мне между половых губ, делая там всё крайне тесным и чувствительным.

После чего начинает неспешными, сводящими с ума движениями водить пальцами вверх-вниз.

Он слишком хорош знает моё тело и спустя пару касаний, останавливается на клиторе и начинает медленно очерчивать его ореол подушечками пальцами, постепенно ускоряясь.

Я искренне пытаюсь держаться, делать вид, что мне всё равно, но сводящие с ума движения, жестокой сладкой пыткой пронзают всё тело.

Сначала я лишь тихо вздыхаю, после начинаю стонать, а потом, когда темп увеличивается, я забыв обо всём перехожу на крик.

Выгибаюсь и уже сама инстинктивно подставляюсь под пальцы Алекса, хочу стать ближе, как можно ближе.

Но он этого не дает.

Только продолжает свою сладкую пытку. Еще пару движений и меня накрывает мощнейший оргазм.

Я резко выгнувшись, падаю без сил на подушку, а перед глазами танцуют разноцветные пятна.

– Вот видишь, я ведь даже не снял с тебя трусы. А ты обкончалась так, что вся кровать мокрая, – Сабуров ухмыляется. – Ты хочешь меня, детка. Но никак не можешь себе в этом признаться. Ничего. Я помогу.

Я лежу совершенно оглушенная сумасшедшей волной чувств, которые я испытала.

Еще секунду назад это было нечто потрясающее, а сейчас на меня накатило такое отчаянное чувство пустоты и безысходности, ощущение собственной грязи. Уже потому, что моему телу всё понравилось и плевать на то, что рядом со мной настоящее чудовище.