© Трифонов С. Д., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

Была пасха 1907 года. Семья Бауров, как все добропорядочные швабские бюргеры, гуляла по Мюнхену. Хозяин семейства опорожнил уже далеко не одну кружку старого доброго «Хофброя» и теперь вполне счастливый вместе с супругой сидел за столиком летнего кафе, подрёмывал, периодически пытался читать утреннюю газету и рассеянно наблюдал за своими детьми, плескавшимися у фонтанчика Фишбрунен. Дочка и младший сын брызгались друг в друга, визжали, но периодически с опаской поглядывали на всё замечавшую матушку.

Старший десятилетний сын Ганс сидел на корточках и внимательно всматривался в прозрачную голубизну весеннего мюнхенского неба. Над городом появилась сначала маленькая чёрная точка. Затем она быстро выросла до размеров крупной птицы. Но у птицы почему-то было четыре крыла, а спереди вместо клюва что-то быстро вертелось. Птица летела выше самого большого и высокого в Мюнхене собора Святого Петра и издавала лёгкий треск. Толпа зевак немедленно заполнила площади и улицы города. Фрау Баур испуганно глядела на летящую невидаль, одной рукой прижимала к себе испуганную дочь Марию, другой крестилась.

Пожилой, дородного вида, с густыми прокуренными усами полицейский вахмистр, придерживая левой рукой гремящую о брусчатку саблю, правой объяснял любопытной толпе фигуры пилотажа этого летающего предмета по имени аэроплан. Ганс протиснулся сквозь толпу вплотную к полицейскому, внимательно выслушал его пояснения и громко спросил:

– Простите, господин вахмистр! Если я вас правильно понял, этим аэропланом управляет человек? Значит, и я смогу им управлять?

Полицейский выпучил на Ганса большие добрые глаза, приподнял двумя пальцами подбородок мальчика и сказал:

– Да, мой юный господин, и ты сможешь управлять такой механической птицей. Но для этого нужно долго, много и хорошо учиться, любить своих родителей, своего кайзера, свою замечательную родину.

– Спасибо, господин вахмистр. Я обязательно выучусь. А своих родителей, сестру, брата и кайзера я и так люблю.

Ганс сдержал своё обещание. Он учился упорно, охотно и с интересом, однако в выпускном классе школы окончательно понял, что быстро стать военным лётчиком, а других тогда в Германии не готовили, ему не удастся. Вначале необходимо было окончить военное училище, а затем лётную школу. Но шансов поступить в военное училище практически не было. Кадровыми офицерами становились отпрыски дворянских офицерских семей.

Учитель математики Петер Кнопски, искренне любивший Ганса, посоветовал поступить добровольцем в армию, а затем пытаться пробиться в военное училище. Совет, конечно, был зыбкий, но мечту поддержать мог.

Семья Бауров жила весьма скромно. На оклад отца, почтового служащего, и периодические заработки матери за швейные дела семья могла достаточно сносно питаться, скромно одеваться и снимать недорогую, но уютную квартирку в Мюнхене. Поэтому на семейном совете решили: юноша после окончания школы пойдёт помощником продавца в скобяную лавку, хозяином которой был старый друг отца. А там, как бог даст.

Работа в лавке Гансу поначалу нравилась. Собственно, это была вовсе и не лавка, а магазин скобяных товаров, где также продавались велосипеды, пишущие и швейные машинки, кофемолки и другая механическая техника. Ганс, работая в лавке, познавал технические премудрости современных бытовых механизмов, их узлов, деталей, принципов работы. Любую свободную минуту он отдавал чтению, чем вызывал раздражение продавцов лавки. Им было невдомёк, как обеденный перерыв с неизменным большим бокалом холодного и живительного пива и доброй порцией тающих во рту баварских сосисок, густо намазанных кисло-сладкой горчицей, можно променять на чашечку кофе с булочкой и неотрывное чтение каких-то пугающих своими названиями книг.

В конце августа 1914 года Ганс Баур окончательно решил записаться добровольцем в армию и отправиться на фронт защищать интересы кайзера и Германии, а заодно и продвигаться к своей заветной мечте – стать пилотом. Отец был категорически против бесшабашных планов сына. Мать молчала и внутренне поддерживала мечты сына. Она была уверена в нём. Ганс унаследовал её твердый и упрямый характер.

Ганс ранним утром, ничего не говоря родителям, взяв документы и немного денег, поездом отправился на юг Баварии, в Кемптен, где были расквартированы части Баварской гренадерской дивизии.

В пункте рекрутского набора его принял немолодой высокий и сухощавый фельдфебель. Он внимательно просмотрел все документы, представленные юношей, в том числе и почётные дипломы за победы на конкурсах по физико-математическим дисциплинам в средней школе. Потом всё сложил в синюю коленкоровую папку, завязал её и отодвинул на край стола.

– Молодой человек. Скажите мне честно, Вы действительно желаете попасть на фронт? С такими знаниями по математике, физике и химии Вам бы следовало делать кадровую военную карьеру.

– Конечно, господин фельдфебель, я искренне желаю служить своей родине. Но я мечтаю стать военным лётчиком. Я понимаю, что единственный путь к этой цели – честная и дисциплинированная солдатская служба, а потом, возможно, и учёба на лётчика.

– Вот что я Вам скажу, мой дорогой юноша. – Фельдфебель встал из-за стола, заложил руки за спину и стал медленно прохаживаться по комнате. – Вот что я Вам скажу. Записать Вас добровольцем я не могу. Вам ещё нет восемнадцати. Ваш рост и вес также не способствуют выполнению воинского долга. Забирайте свои документы, возвращайтесь домой, работайте, изучайте воинские уставы, занимайтесь спортом, хорошо питайтесь. Через год постарайтесь подать рапорт в одну из авиационных частей, дислоцирующихся в Баварии. Больше, к сожалению, ничем помочь не могу.

Ганс был ошеломлён и раздавлен. Вечером мать тихо прошла к нему в комнату, села на кровать и заговорила ласковым шёпотом:

– Дорогой мой. Ничего страшного не случилось. Поверь материнскому чутью: у тебя всё будет отлично. Ты станешь не просто лётчиком. Ты станешь знаменитым лётчиком Германии.

Ганс продолжал работать в опостылевшей ему лавке. Но жизнь свою изменил. Два раза в неделю посещал муниципальный гимнастический зал, накачивал мышцы, прыжками на батуте укреплял вестибулярный аппарат.

Через год его было не узнать. Ростом, правда, выше не стал. Но это был лобастый крепыш с накаченными мышцами и уверенным взглядом. В сентябре 1915 года Ганс написал письмо самому кайзеру с просьбой помочь поступить на службу в запасной авиационный дивизион в Шляйссхаме.

Вскоре пришёл отрицательный ответ, но не из кайзеровской канцелярии, а из всё того же Шляйссхама. Вечером Ганс написал новое письмо кайзеру с просьбой направить его служить в морскую авиацию. В письме он, не стесняясь, расписал все свои знания и умения, нагло подчеркнув, что такими парнями, как он, Его Величество разбрасываться не должен.

Ответ пришёл на удивление быстро. В письме из Шляйссхама содержалось приглашение Гансу Бауру поступить на службу во вновь сформированную запасную авиационную эскадрилью.

В конце ноября он добровольно поступил на военную службу и дал присягу кайзеру. Изнурительный курс молодого бойца дался ему гораздо легче, чем другим новобранцам, он стойко переносил физические нагрузки. А дисциплина и собранность были не только национальной чертой, но и основой семейного уклада Бауров. Через два месяца его зачислили в авиационную эскадрилью. Капитан, командир эскадрильи, просмотрев документы Ганса, с удовольствием заключил:

– Нам, Баур, с вами повезло. Таких грамотных солдат, как вы, мало. Поэтому назначаю вас штабным писарем эскадрильи. Поздравляю.