– По-хорошему уйдёте? – на всякий случай, спросил я.

Снова молчание. Как никогда красноречивое.

– Взывать к разуму и уж, тем более, к совести не буду. Уверен, ты уже всё для себя решил, – тихо проговорил я и, убрав руку, обошёл стол, став напротив Апостола.

– Убить не сможешь. Всё ещё кишка тонка, – презрительно посмотрев на меня вдруг произнёс Георгий.

– Твоя смерть ничего не изменит. Ты лишь следствие. Причина в другом, – устало произнёс я.

– Тогда уходи и дай свершиться истории.

– Обязательно. Вот только финал у неё будет не тот, который ты думаешь.

Я повернулся и вышел за дверь. А крохотная часть моей биоброни так и осталась на правом плече бывшего соратника. Именно там, где человеческая плоть срослась с химерической.

***

Поначалу я думал, что на меня объявят охоту. Но, прошла неделя, за ней другая, и никто в Биограде так и не стал преследовать меня. Тем не менее, передвигался я чаще всего в гриме или с включённой маскировкой на “живых доспехах”. Мне удалось встретиться и с Петровичем, и с Варварой. Тимофея и Ульяну, я решил оставить напоследок.

Василий принял меня холодно и сразу предупредил, что готов к моему визиту. В каком смысле готов, я понял чуть погодя. Все мои доводы, логика и призвание к здравому смыслу натыкались на твердолобость и фанатичную уверенность в собственной правоте. Что-то мне это здорово напоминало. Георгий, видимо, провёл хорошую агитационную работу. Понимая, что переспорить Петровича мне вряд ли удастся, я всё же поинтересовался почему он теперь так рьяно следует новым постулатам биореволюции. Ответ был не то, чтобы предсказуем, сколько банален. Василий перестал видеть во мне лидера. Моё исчезновение в такой важный момент сильно подорвало авторитет и всем теперь казалось, что я преднамеренно подставил людей, буквально предав их. Мои возражения и объяснения никто слушать не хотел. Особенно раздражало то, что я хоть и вернулся почти в разгар важнейшей битвы, но участие в ней не принял. На взгляд большинства, это было словно расписаться в собственной трусости. Причём, Варвара хоть и понимала смысл этого поступка, но всё же оказалась чудовищно ведомой и не захотела идти против собственного мужа. Она всё пыталась доказать мне, что сможет обуздать его агрессию, не дав Георгию ещё больше погрузиться в пучины собственного эго, заполнив пустоты властью и всеобщим подчинением. По её словам, он всего лишь хочет добра этому миру, а для этого нужно пролить немного крови. И снова до боли знакомые постулаты. Словно люди не верят в изменения без чьих-нибудь смертей. Усовершенствованный вариант жертвоприношения, когда, отдав чужую жизнь, ты улучшаешь свою. Нелепо, примитивно и совершенно по-варварски. Хотя кто я такой, чтобы судить этих людей? Всего лишь пришелец из другой реальности.

Уяснив, что с позиции разума повлиять на бывших соратников не получится, я было решил попробовать эмоции, но вовремя остановился. Сейчас с таким подходом будет только хуже. Они уже почувствовали мою слабину, ведь это я хожу к ним, пытаясь уговорить не совершать ошибки. А, значит, нахожусь в иерархической пирамиде на ступень ниже. Выдохнув и осознав такую простую, но чудовищно (на мой взгляд) глупую причину, я понял, что остаётся только вариант применения силы. Но точечно и строго направлено. Конечно, в итоге получится, что система управления Биоградом фактически будет обезглавлена, но других вариантов я пока просто не видел. Хотя, если совсем уж откровенно, то это лишь оттянет неизбежный конец. Я снова стану полновластным правителем города и мне вновь придётся искать соратников-помощников. Которые с течением времени так же могут оказаться под влиянием низменных страстей и превратиться в тех, кого я сейчас пытаюсь остановить.

Так где же выход, чёрт возьми?! Где тот путь, когда тьма из нас перестанет ползти наружу и будет существовать, максимум, как инструмент, а не рулевой нашего поведения?

Я искал, думал, анализировал. И всё было впустую. Пока мне не вспомнился кое-кто с совершенно иным восприятием реальности. Хотя правильней говорить о нём во множественном числе. Тогда-то я и воспрял духом. Как минимум, я могу услышать дельный совет. А, как максимум, найти достойную альтернативу существующей власти. Заменив не только Апостола или самого себя, но человека в принципе.

Пора трансформироваться по-настоящему…

– Здравствуй!

– Приветствуем тебя, Яков. О чём ты хочешь поговорить?

На мгновение я задумался. Пусть у меня и был список тем для обсуждения, но вопрос дендроидов был таким искренним и естественным, что на мгновение мне показалось, будто он уже знает о чём мне хочется с ним побеседовать. Читает мысли, видит будущее или просто понимает меня лучше, чем я сам? Пока не знаю. Но, чувствую, что после нашего общения многое изменится.

– О многом. Важном, близком и настоящем, – ответил я.

– Это прекрасно. Мы с удовольствием готовы выслушать тебя и по возможности ответить на возникшие вопросы, – будто улыбаясь, тактильно произнёс мозаичный организм.

– Хм, что ж, тогда начнём. Вот только мне всё-таки хочется для комфорта как-то называть тебя. Вы всё ещё не взяли себе имя?

– Зачем? Ты же помнишь наш ответ. Мы единственные в своём роде. Это людям нужно название для всего, а у нас есть понимание и глубина осознания. Кажется, это важнее, чем просто слово-ярлык, которое не всегда отражает сущность чего-либо.

И снова я замолчал, давая себе время на размышления. Изменились…да, они существенно изменились. Я бы даже сказал эволюционировали. Речь, восприятие, анализ и его глубина…всё вышло на другой уровень. Это не то, чтобы пугало, но настораживало. Химера стала гораздо умнее и тут стоило сразу понять, куда такой поток интеллекта может привести? Есть ли взаимосвязь между милосердием, добротой и разумом, что вышел за грань общепринятого? Не станет ли это существо лишь холодным и расчётливым “компьютером”, которому чужды гуманистические ценности? Можно, конечно, всё это сразу и спросить у дендроидов, но, боюсь, так будет слишком прямолинейно. Я же перед тем, как принять решение хочу всё-таки узнать их получше. Ведь, по сути, у меня нет права на ошибку. Так что продолжу наш разговор и постараюсь глубже погрузиться в этот сонм личностей разной формы, но сплетённого (единого?) сознания.

– Хорошо. Тогда скажи, как к тебе обращаются другие люди, когда приходят за помощью или просто поговорить? – аккуратно уточнил я.

– Ты первый. Ты создатель. С другими мы не общаемся, – последовал ответ.

Я удивлённо нахмурился. Как-то это не ложилось с поклонениями дендроидам у простого народа и взаимодействию на фронтах, где расположен зелёный периметр.

– То есть больше никто, кроме меня не знает, что вы разумны?

Вместо слов и звуков, я ощутил тёплое выражение согласия.

– А как же изменения, которые вносили другие химерологи в ваше естество?

– Для этого смысловое взаимодействие не требуется. Обычный физиологический процесс метапрактики.

– Хм, а отвергнуть неприятную для вас трансформу вы можете? – задал я провокационно-проверочный вопрос.

– Если она угрожает нашему существованию, то, разумеется, озаботимся этим моментом.

– Как-то размыто звучит. Давайте точнее. Вам вносят изменения, при которых вам придётся тратить большую часть вашей биомассы для определённых нужд. Восстанавливаться вы не успеваете. Время ограничено и, скорее всего, многих из вас ждёт гибель. Ваши действия?

Секундное замешательство (ну, или мне так показалось) и удивительный для меня ответ.

– Если ты, Яков, подтвердишь важность такой трансформы, то мы не будем сопротивляться.

– А, если меня к тому времени не будет? Но я, например, передам полномочия своему последователю.

– Если в нём будет частица тебя, как духа, так и плоти, мы покоримся.

Опять эта чёртова преемственность поколений! Передача власти по наследству, это, на мой взгляд, одна из худших вариаций управления обществом. Рано или поздно появится деспотия, а когда власть будет сосредоточена в руках одного человека, это почти всегда заканчивается плохо.