– Заткнись, сука! Меня сам Медведь и посылал по делам важным, – всполошился тот самый Сашка.

– Ну, так расскажите по каким именно? И, как так получилось, что ваше имя уже мелькало в документах белых. Фамилия у вас ещё такая…, – врал напропалую я.

Мы и вправду изъяли архив Русской Армии после капитуляции (а, если быть откровенным, то банального побега) верхушки командования. Но толком просмотреть его не успели. Так что я импровизировал на ходу, откровенно подливая масла в огонь.

– Кукушкин! Ты – падла! Значит, из-за тебя нас могут на лоскуты порезать?! – вдруг заорал ещё один участник “процесса”.

Что ж, уже трое из шести повелись на мою игру. И чего это там в соседнем каземате замолчали? Я же сказал, чтобы каждые две-три минуты суету наводили, да орали посильнее. Мне нужно было полное погружение для наших “зрителей”. Надеюсь, Тимофею уже объяснили его роль.

– Ваши оправдания, уважаемый Александр Кукушкин? Или сразу к финальной стадии перейдём? – сухо поинтересовался я.

Из-за стены снова закричали. Надрывно, искренне! Так, что даже я на секунду поверил. Там и вправду кого-то пытают.

И тут молодой парень сломался. Опустил голову и тихим сдавленным голосом попросил не губить родных. С ним пусть, что хотим сделаем, а семью не трогать.

– Им итак досталось. Отец всё равно от пойла ничего не соображает, а когда они мать и сестру забрали, то, вообще, худо стало, – проговорил он.

– Кто они? – на всякий случай, уточнил я, хотя заранее знал ответ.

– Белые, гниды, – ответил тот, – я потому и бегал из лагеря так часто. Они сказали, чтобы каждый день услышанное, да увиденное доносил. А заодно и разрешали с родными увидеться. Ну, не мог я по-другому! Просто не мог!

Срываясь на крик и заливаясь слезами, кричит парень.

Я молча жду пока он успокоится. Главная цель, всё равно не этот бедный Сашка. По тем фактам, что мне предоставил Георгий, предатель – человек в возрасте и крупного телосложения. А таких тут только двое Афанасий и вон тот упитанный старикан. Причём, последний больше молчит, чем говорит. А это уже подозрительно.

– Но, я не один там был! Видел одного из наших! – чуть успокоившись, говорит парень.

И в ту же секунду падает на пол со сломанной шеей. Размытый от скорости силуэт движется в сторону двери, где на его пути встаёт Степаныч и двое оставшихся бойцов. Достать оружие они не успевают, а вот моему старому другу оно и не нужно. Он в полной биоброне и как только начинается заваруха сразу приводит её в полную готовность. С опущенным забралом и мощным ударом кулака в грудь он встречает уже начавшего меняться Афанасия. Тот с неоформленной до конца звериной мордой упрямо прёт прямо на нас. Силы и скорости ему хватает на троих, а то и четверых.

Мне хватает ума самостоятельно откатиться с его пути и самому активировать свои “доспехи”. Биться на равных я, конечно, не могу, но вот такая защита от случайной атаки вполне сработает. Тем временем, поняв, что его план взять меня в заложники или просто сбежать отсюда провалился, Афанасий решает на мгновение отступить. Он рычит на других шаманов, чтобы они помогли ему и вместе у них есть шанс вырваться. Те же в ответ испуганно жмутся в дальнем углу, не вступая в конфликт.

– Ссыкуны подзаборные! – хрипит он, окончательно превращаясь в химерического кабана.

Опускается на четыре конечности и, игнорируя выстрелы бойцов, несётся прямо на меня. Понимаю, что убраться с его пути не успеваю и выставляю вперёд локти, сжимаясь в клубок. Может, и получится пережить такую безумную атаку. Но, добежать до меня Афанасий не успевает. Пусть там и было каких-то десять шагов (подвал мы выбрали немаленький специально), но разогнаться он толком не успел. Да, и на полдороги его встречает Василий, который, буквально оседлав этого здоровенного хряка, начинает со всей дури бить того по затылку. Причём в руке старый друг определённо держит что-то острое и металлическое. Стальной блеск затмевается багровой жижей хлещущей из шкуры перевёртыша. Тот верещит и хрипя пытается сбросить такого отбитого наездника. Секунда, другая и вот безвольная туша падает на пол истекая кровью. С неё сползает Степаныч и, поднимаясь, говорит.

– Мороки-то сколько, а шашлычка из этого дурня всё равно не отведать.

Я смотрю на него и не знаю плакать или смеяться. Стрелки, стоящие рядом, выбирают второе. Так что, спустя мгновение, в подвале гогочут все. И, кажется, даже оставшиеся шаманы.

– Я уже во время случая с Ульяной понял, что с ним что-то нечисто. Слишком уж близко он с ней общаться начал. Хотя до этого нос воротил, считал её глупой девкой, что по случайности силу получила. А потом раз и рядом ошиваться стал, советы давать. Говорил, как внучке помочь хочет. Ну, и, когда всё случилось, то там прям смердело его запахом, – изливал свою боль Тимофей, – я ж по всему месту, где Рысь порвали, в другом облике прошёлся. Выискивал зацепки, пытался понять, кто такое сотворить мог. Так там только им и пахло. Да кровью химерной. Вопросы-то, конечно, задал, так Афанасий вывернулся, будто змеюка. А после уже не до этого стало…

Я понимающе кивнул головой. Там и вправду план Самыла стал приводиться в действие, и всё остальное на второй план ушло.

– Кстати, как она сейчас? Мы свои отряды, когда к вам прислали, то всех, кто жив был к себе позвали. А раненых сразу в больницу отправили. Ты не навещал, случайно? – спросил я.

– Было дело. Успел забежать разок. Она ещё без сознания лежала. Доктор сказал, что пока слаба, но скоро должна на поправку пойти. Говорит, заживает, словно на собаке, – парень вдруг чуть истерично хихикнул, – да только она кошка больше.

Тут и я улыбнулся. В таких ситуациях юмор, пусть и такой странноватый, помогал разрядить обстановку. Да, и быть постоянно на нервах, тоже не очень полезно. А смех, он, как известно, жизнь продлевает.

Мы ещё какое-то время пообщались на тему предательства Афанасия, а после Тимофей задал вопрос, который, видимо, его давно мучал.

– А дальше-то что? Народ, город, да и война толком не закончилась…

– Знаешь, Волк, я думаю, что стоит решать проблемы по мере их поступления. Сначала людям поможем жить нормально, не голодать, в ноги не падать, если кого чином повыше увидят. Отвечать за свои действия и выбор научим, кто захочет. Ну, и город, конечно, подлатаем, да новую жизнь дадим. А после можно глянуть, что и с остальной страной творится. В общем, процесс идёт, – ответил я, внимательно смотря ему в глаза, – только вот не хватает нам людей правильных. Чтобы честные, умные и верящие в наши идеи. Ну, и кровь лишнюю проливать не желающие.

– Про святого что ли говоришь, – усмехнулся парень.

– Отчего же? Вот на тебя гляжу и понимаю, что вполне подходишь. А нимба над головой, вроде, и нет. Человек ты получается. Причём самый настоящий и с большой буквы, – честно отвечаю я ему.

– Складно глаголишь. Я и сам подумывал людям помогать, да не знаю пока как. Умение-то у меня не шибко миролюбивое, – задумчиво произнёс он.

– С этим я тебе точно подсоблю. Научишься не только чудовищ создавать, а вполне себе нормальных химер, – улыбаясь, говорю я.

– Ага, и живущих пару часов от силы, – не преминул подколоть меня он.

– Так то стратегическая необходимость была! Сам же понимаешь, чтобы ваши недоперевёртыши в городе натворили, – выставив руки с открытыми ладонями перед собой, “оправдываюсь” я.

– Да знаю я, знаю. Тогда и сам шибко верил, что без крови изменить ничего нельзя. Да и Самыл приговаривал, мол лес рубят щепки летят, – качнул головой Тимофей.

– Ну, значит, теперь понял, что пора меняться. Надеюсь, в этот раз в лучшую сторону.

– Тут я постараюсь. Не хочу больше в убийствах участвовать.

В этот момент мне захотелось поддержать его, и я, подъехав на кресле, крепко сжал плечо парня, второй рукой похлопывая по спине. Получились этакие недообъятья. Грубые, несуразные, но невероятно искренние.