Мы с Георгием синхронно повернули к ней головы и уже приготовились было “восхититься” её удивительным предложением, как девушка продолжила свою мысль. И, спустя пару минут, нам стало ясно, что в её словах есть зерно истины.

– Дезинформация вещь, конечно, полезная. Ввести противника в заблуждение, это уже половина победы. Но, как быть с остальными приспешниками? Там их ещё человек пятнадцать и за каждым не уследишь, – задумавшись, проговорил я.

– Так за всеми и не надо. Главных-то двое. И они уже отправляют донесения через порт и торговые пути. Достаточно контролировать поступающий к ним поток информации и слегка его редактировать. Быть может, такой способ долго не продержится, но потянуть время вполне получится, – продолжала удивлять меня супруга Апостола.

– Умно. Пока минусов не вижу. Разумеется, всех будем держать под постоянным надзором, но стараться, чтобы они не заметили слежку. Так же следует проверить весь полевой и основной командный состав на предмет утечки информации, – внимательно поглядывая на Варвару и Георгия, произнёс я, – думаю, пояснять, что наш разговор не должен выйти за пределы этой комнаты не нужно.

– Но, тогда получается, что и мы входим в это число? – спокойно интересуется Апостол.

– Вы в первую очередь! Но, мне кажется, вы и сами с этим прекрасно справитесь. Всё-таки муж и жена, – скупо улыбнувшись, отвечаю я.

***

Хорошо в лесу зимой. Тихо, только деревья звенят от мороза, да скрипит снег под ногами. Спокойно, вокруг ни души, даже зверьё попряталось. А воздух! Такой, что не надышишься. Главное, одеться потеплее и знать, что совсем рядом есть уютный домик, а с ним рядом натопленная банька.

Я всё-таки повёлся на предложение Степаныча и, решив отодвинуть все дела на пару дней, отправился с ним передохнуть. Василия Петровича вместе с Георгием и Варварой оставил за главных, наказав, чуть что, слать ко мне гонца-химеру. Телеграф тут ещё не провели, так что приходилось пользоваться старыми способами.

Обретались мы здесь уже целое утро, и время плавно близилось к обеду, а после планировался ужин и, разумеется, чуть погодя парилка. В общем, полный набор мужских радостей. Много охраны, по совету друга, я решил не брать. Так пару-тройку человек, на всякий случай. Хотя они, скорее, трудились вместо нас, совмещая обязанности кашевара, помощника на все руки и носильщика (это, если мы слегка переборщим с горячительным). Поселили их неподалёку в шаговой доступности. Вот как раз сейчас они должны были готовить уху и, кажется, получалось у них это вполне неплохо. Во всяком случае, запах стоял такой, что ноги сами несли меня к костру.

– Эх, хороша ушица будет! Не зря я местным рыбакам ещё вчера задание дал свежака добыть. Да и вы парни молодцы, видно, что знаете с какой стороны за половник держаться, – поощрил Степаныч мою охрану.

Причём, несмотря на расслабляющую атмосферу, один из них был с оружием и стоял неподалёку, внимательно контролируя местность. Двое других же полностью погрузились в процесс готовки.

Обед и вправду прошёл отлично, а, главное, вкусно и сытно. Я как-то совсем уже растёкся и даже вздремнул после приёма пищи. После сна меня встретил закат и тихие разговоры за окном. Видимо, дело шло к ужину. Как-то это совсем непривычно для меня. Ем, да сплю, в перерывах гуляю. Кажется, что где-то не успеваю, недоделываю, многое пропускаю. И постоянно на краю сознания зудит, мол разленился, слишком расслабился, а там такое!!! В общем, трудоголизм, он, видимо, не лечится.

Словно прочитав мои мысли, в комнату, отряхиваясь от снега, вошёл Степаныч и, зыркнув на моё хмурое лицо, тут же предложил выпить.

– Вижу, что гнетёт тебя, не отпускает работа эта. Я, конечно, не мозгоправ, но одно верное средство от таких проблем знаю, – усмехнулся он, подходя к шкафу и доставая оттуда стеклянный графинчик.

Перечить ему я не стал, а лишь наблюдал за процессом. Василий неспешно расставил рюмки, приготовил нехитрую снедь для закуски и в финале аппетитно набулькал красноватой жидкости в каждую ёмкость ровно наполовину.

– Вот теперь можно и начать. Настоечка-то клюквенная, да с травами кое-какими. Пьётся мягко, да только после ноги не держат, – подмигивая мне, сказал он.

Подняли рюмки, выпили по первой, закусив свежим хлебом с кусочком копчённого сала сверху и крохотными колечками лука, а после выдохнули и полминутки помолчали. Хмель только начал расходиться по жилам, а Степаныч уже налил по второй. Мы с удовольствием продолжили действо.

– Хорошо идёт!

Я молча киваю и вдруг понимаю, что и вправду отпускает. Вроде грамм 100-150 выпили, а “лекарство” действует.

Старый друг снова будто чувствует меня и, подливая ещё немного, приговаривает, что на ужин у нас шашлыки, а после и банька уже топится. В общем, рай на земле, да и только.

Блаженно щурюсь и соглашаюсь с ним. Мир вокруг становится уютней, ласковей что ли и мне хочется обнять его, объясняясь в чистой и искренней любви.

Так незаметно наступает вечер, а за ним и ночь. Плотно поужинав, мы отпускаем парней до утра, а сами перебираемся в парилку. А там уже я фактически перехожу на новый уровень удовольствия. Прыгать в снег ещё не готов, но вот выпить ледяного кваску будет самое-то. Повторяю процедуру, а Василий начинает работать вениками, уже совершенно меня не жалея. Тут, наверное, и подходит момент, когда стоит сигануть в ближайший сугроб. В следующий раз, может, и до озера добегу. Там как раз возле берега для таких целей прорубь с удобным заходом имеется.

Мягкая перина встречает меня далеко за полночь, и я с радостью падаю в её объятья. Сон плавно обволакивает и утаскивает под бок к Морфею. Засыпаю.

Какой-то странный кошмар? Кажется, я только закрыл глаза, как одеяло будто начинает душить меня. Не могу пошевелиться и пытаюсь кричать. Во рту кляп. Тело связано. Внезапно осознаю, что это реальность. На меня смотрит спокойное лицо Степаныча, который прижимает к моему лицу какую-то неприятно пахнущую тряпку. Инстинктивно вдыхаю носом и отключаюсь. На этот раз сон без сновидений. Только темнота и чувство обиды. Кажется, меня предали…и в этот раз по-настоящему.

В следующий раз, я очнулся уже в более комфортабельной обстановке. По крайней мере не связан и в лицо мне никто тряпкой с каким-нибудь хлороформом не тычет.

Вокруг голые стены и крохотное окошко под самым потолком. Я лежу на кровати, заботливо укрытый одеялом. Рядом стоит стол возле которого стул. Больше мебели в помещении нет. Дверь массивная, железная.

Поднимаюсь, разминаю затёкшие части тела и первым дело стучусь, добавляя криком, что хочу в туалет. В ответ тишина. Повторяю действия, угрожая, что обоссу им каждый угол, если не ответят. Спустя минуту слышу чьи-то шаги. Видимо, моя угроза сработала. Ну или “пытать” меня ещё не надумали. Кстати, а кто это, вообще меня похитил? То, есть понятно, что исполнитель Степаныч, но заказчик-то имеется. И, если меня не убили сразу, то значит, я им зачем-то нужен. А тут уж открывается большой простор для манёвра.

– От двери отойди! – гаркает неизвестный.

Покорно делаю пару шагов назад. На всякий случай и руки за голову кладу. Чтобы вдруг случайно не приняли мою позицию за агрессию.

Дверь открывается. За ней стоят двое. Один держит меня под прицелом, второй контролирует перемещения. Серьёзные ребята. Неужели думают, что я спецназовец и могу их тут раскидать одной левой? Или опасаются подвоха из-за моих химерологических умений? В любом случае демонстрирую полное миролюбие и жду, что скажут дальше.

– Руки держать на виду. Резких движений не делать. Выходи, – командуют мне.

Я как бы и не сопротивляюсь. Заранее, вон правильное положение принял. Двигаюсь вперёд, выхожу из комнаты (которая скорее всего камера для особо важных персон) в коридор. Там не жестом показывают повернуть направо. Метров через двадцать дверь за которой оказывается туалет. Окон внутри нет, так что, если бы я хотел сбежать, то ничего не получится.