Хм, я, конечно, не настолько помешан на важности своей фигуры, но сейчас вот такую версию, казалось бы недавнего периода истории, слышать было странно. И, откровенно говоря, непонятно. Кажется, каждый в Биограде должен был знать, кто был инициатором всех этих изменений. Но, видимо, память у некоторых очень короткая. Или очень уж избирательная.

– Вот и зимой, снова твари эти пришли нашей крови испить. Да только получили по морде сполна. Бежали так, что пятки сверкали. Но, точно знаю, что просто так не отступят. Натура у них такая. Паразитическая…им обязательно нужно на шее у кого-то сидеть и все соки высасывать. Поэтому единственным вариантом остаётся прийти к ним первыми. И помочь…да, именно помочь мозги вставить, как нужно. Чтоб, значит, не лезли ко всем с этими идеологическими замашками. Мы сами как-нибудь разберёмся, как нам жить. И остальным покажем, что по-другому можно…иначе, – всё больше распаляясь, толкал он свою речь.

Я слушал и не перебивал. Раз уж человек решил высказаться, то уж пусть сделает это до конца. А потом можно и вопросы кое-какие задать. Например, откуда у этой идеи ноги растут, и кто её поддерживает…особенно в верхах. То, что об этом “подпольном” движении известно, я был почти уверен. А вот почему с этим ещё ничего не сделали, тут слегка непонятно. Откровенно же провоцируют снова войну начать. Только под предлогом будущей самозащиты. Этакий превентивный удар, чтобы всем объяснить, как мы правы, а они вот оказывается нет.

– Но, послушайте, Евсей Владимирович, они же тоже не будут на месте сидеть. Биться будут до последнего. Народу погибнет много с обеих сторон. Да и не факт, что мы победим. Сил-то у них определённо побольше, – покачав головой, наконец, ответил Никита.

– Эх, молод ты, да зелен ещё. Мы же не с простыми винтовками пойдём. У нас эта как её… технология имеется. Биологическая! Видел, что химеры творят, когда с них запрет этот дурацкий снять? Вот то-то и оно. А я видел! Полетят там клочки по закоулочкам будь уверен! – презрительно бросил в него собеседник.

А мне его ответ дал ещё одну пищу для размышлений. Ведь кроме меня теперь в Биограде имеются и другие химерологи. А верховодит над ними всеми Тимофей. Получается только он и мог создавать новые мозаичные организмы, убрав из них императив об исключении убийства, даже в виде самозащиты.

– Дай нам только время, чтобы чудищ наших подкопить, да свежих позлее понаделать, и не сможет никто перед таким напором устоять. Сметём и краснопузых и беломордых. Всех уважать и любить свободу заставим! – всё не унимался Евсей.

Кроме нас на встрече находилось ещё человек десять, но большинство из них только согласно кивали словам выступающего. Спустя почти час, когда даже казалось бы двужильный оратор выдохся, слово взяли и другие участники. Но, говорили они кратко, можно даже сказать скупо, всё чаще просто поддакивая речам Евсея Владимировича.

Я же в конце понял, что задавать свои вопросы сейчас будет слишком вызывающе и прямолинейно. Вполне могут подумать, что засланный шпион или что-то подобное. Так что, лучше подожду удобного момента и наведу справки лично. В случайной беседе или где-нибудь в кабаке, когда кто-то из сторонников биореволюции будет пьян, а значит языком развязан.

В итоге, встреча закончилась далеко за полночь, и я вместе со всеми двинулся к выходу. Вот только на полпути меня перехватил главный оратор сегодняшнего вечера. Сначала он поинтересовался, как мне сегодняшнее выступление и проникся ли я такими “мощными и уникальными” идеями. На мой вялый кивок и последующую попытку ретироваться мужчина ещё крепче взял меня за плечо и, вдруг глядя в глаза, прямо сказал.

– А ведь я несказанно рад познакомиться со столь выдающейся личностью. Яков, не так ли? – сообщил мне он, – предлагаю переговорить о действительно важных вещах без лишних ушей. И пусть моя сегодняшняя эскапада не вводит вас в заблуждение. У меня так же имеется немного иное мнение на этот счёт.

Удивлённо посмотрев на него, я, немного подумав, согласился. Глупо упускать рыбу, которая сама плывёт тебе в руки. Тем более, понимая, что перед ней возможно ещё больший хищник, чем она сама.

Всё оказалось гораздо хуже, чем я думал. Вирус биореволюции проник в самые высокие слои общества города. И кажется, дотянулся даже до командного состава, если, вообще с него не начался.

После разговора с Евсеем я понял, что просто так эту заразу не вывести. Стремление покорить, победить и прогнуть под себя слишком плотно вошло в сознание некоторых людей. Понятно, что изначальная доминантность присуща всему человеческому сословию. Но разум, милосердие и гуманизм, эту ярко-агрессивную черту должны были уравновесить. Вот только почти вся история этого мира (да и моего в частности тоже) показывала обратное. Разумеется, были и всплески “света”, когда человечество входило в некий “золотой” и “серебряный” век, развиваясь, не воюя постоянно с себе подобными, а, наоборот, тянулось к наукам, искусству и эволюции во всех жизненных сферах. Правда, к сожалению, такие период длились совсем недолго и вскоре всё скатывалось к более привычному способу существования.

Собственно, как и сейчас. Краткие моменты “просветления” в бывшей столице Российской Империи вновь гаснут, затягивая людей в знакомое болото вечного соперничества и тёмный омут войны.

Возможно, в какой-то степени Степаныч и был прав, говоря, что мои идеи утопичны и человека так просто не изменить, а когда я умру, то всё обязательно вернётся на круги своя. Но, скажу честно, верить в такое мне совершенно не хотелось. Я пришёл сюда спасти эту реальность от войны, и я это сделаю. Даже, если мне придётся ради этого изменить саму людскую природу.

Итак, что же мы, в итоге, имеем. Лозунги о том, что теперь нам самим нужно нести пламя “свободы, равенства и…” прочих нужных и правильных вещей в массы хорошенько так укоренились по всему Биограду. И пусть не все следуют этим идеям, но самая активная часть жителей этот момент активно продвигает. А, если учесть, что всем этим политическо-философским движениям содействует и верхушка командующих управленцев, то становится ясно насколько эта проблема опасна.

Тут не обойдёшься, этих выгнать из города, тем щёлкнуть по лбу и приструнить, а остальные сами успокоятся. “Перепрошить мозги” тоже задача так себе. Как минимум, технологий для задач такого уровня у меня ещё просто нет, а, как максимум, и в моём мире такой эксперимент закончился плачевно. Так что работать придётся по старинке. А дальше уж что-то думать поизящней и эффективней. Ведь, уничтожив побеги этого древа агрессии и насилия, я никак не смогу добраться до его корней. Выкорчевать его, разумеется можно, но тогда может и исчезнуть важная составляющая человеческой личности. Слишком уж там всё взаимосвязано. Поэтому, действовать нужно тоньше. Но этим я озабочусь, когда закончу с излишне поверившей в себя молодой порослью.

Первым же делом я наметил себе встречу с Апостолом и остальными. Пора выходить из тени и пообщаться в открытую. Тем более, раз Евсей меня раскрыл, то рано или поздно слухи обязательно дойдут и до высшего командного состава. Так что, сыграем на опережение.

Облачившись в биоброню, я уже, совершенно не скрываясь, направился к нашему штабу, который за, казалось бы, какой-то месяц основательно разросся, присоединив к себе несколько соседних зданий. Изначально место было выбрано не только, как удобное, но и как красивое. Окружающий дворцовый комплекс парк был ухожен и живописен. Особенно сейчас на пороге лета.

Быстрым шагом я прошёл мимо нескольких постов охраны и дежурных, которые, как только узнавали меня, тут же вскакивали и отдавали честь. Хотя, возможно, вопросов не возникало и потому что на мне были надеты “живые доспехи”. Подобных традиций, кстати, у нас как-то особо не водилось, так что я лишь удивлённо махал рукой в ответ. Да и общая атмосфера буквально фонила милитаризованностью и пафосной военщиной. Будто все готовились к великому походу против всего плохого, во благо всего хорошего. Быстро же всё меняется, когда тебя нет. Кажется, прошло совсем ничего, а тут вон как настроения трансформировались. Не то, чтобы я был против дисциплины, но здесь она будто возведена в абсолют и любое неповиновение карается чуть ли не смертью. Во всяком случае, именно такое ощущение у меня возникло. Да и бюрократии прибавилось. Это видно, как минимум, по тому количеству народа, который мне повстречался в коридорах по пути к кабинету “наиглавнейшего начальства”. Как и ожидалось, Георгий заседал именно в том месте, откуда руководил и я. Этакая преемственность получается.