Апостол стоял на небольшом пригорке и в бинокль наблюдал поле боя. Зелёный периметр был уже прорван и остатки дендроидов неистово чадя догорали, выбрасывая редкие языки пламени. Зимой их активность существенно снизилась, и они не смогли оказать достойного сопротивления. Да и сами нападавшие, видимо наученные опытом не стали подходить близко и загодя просто залили химер какой-то огненной смесью. Очистив себе таким образом пространство для манёвра двинули вперёд и быстро пересекли опасную местность. Затем перестроившись в боевые порядки, где отдельное место выделялось конным и броневым отрядам направились дальше. В этот момент их и атаковали сидевшие в засаде создания самых разных формаций. Всё ещё сдерживаемые приказом Якова мозаичные организмы стремились только ранить противника, но не убить. И к удивлению Георгия, такой принцип сработал сейчас, как нельзя лучше. Он понимал, что в чистом поле сражаться с превосходящим по силе и технике противником равноценно самоубийству. Поэтому, главной задачей было максимально оттянуть время и затруднить его движение. В самом Биограде сейчас экстренно проводились меры по укреплению защиты и распределению гражданских решивших взять в руки оружие. Основные схемы действий в таких ситуациях были разработаны заранее, но как обычно реальность вносит свои коррективы. Поэтому, Апостолу и Тимофею поручили самый важный участок фронта, где как раз и произошёл основной прорыв. Более мелкие формирования противника пробовали на прочность южные и восточные части периметра. Главные же силы сосредоточились здесь на западе.

– Думаю, пора выпускать вторую волну. Первую уже почти истребили, – сказал незаметно подошедший Волк.

Георгий кивнул подтверждая его решение. Люди здесь было минимальное количество, в основном снайперы, да ещё пара пулемётных взводов. Первые работали беспрерывно, тоже стараясь выцеливать конечности противника. Больше раненых, медленней движение. Хотя вроде бы уже организовали доставку их в медчасти за пределами зелёного периметра. А вот вторых оставили напоследок, когда противник пойдёт вон между той цепью холмов. Там, конечно не до точной стрельбы будет, но зато эффективность повысится в разы. Яков, конечно, такой манёвр не одобрил был….вот только, где он сейчас? Варвара и Петрович, с самого момента исчезновения лидера уже запустили процессы по его поиску, но пока результатов минимальное количество. Разумеется, его пропажу тут же связали с отдыхом, который организовал Степаныч. Но, чётких доказательств, что Василий причастен к этой проблеме пока не было. Охрану допросили, но что-то вменяемое они сказать так и не смогли. Вырубились говорят и ничего не слышали, не видели. Утром только снег вокруг затоптанный, да постели пустые. Вот и вся недолга. А спустя несколько часов красноармейцы полезли на зелёный периметр и со всех сторон понеслись сообщения о подобных атаках.

– Когда отправим третью, то будем отходить. Стрелкам передай, чтобы чаще меняли позицию, – чуть поразмыслив произнёс Георгий.

– У нас же есть в запасе четвёртая и пятая. Зачем так быстро сдавать позиции? – удивился Тимофей.

– Химеры тоже не бесконечные. А до Биограда не больше пятидесяти километров. Нам нужно максимально растянуть их линии снабжения и связи. Замедлить раненными и не давать ни секунды отдыха, – ответил Апостол, – а бросим всех в атаку скопом, они хоть и понесут потери, но дальше будут считай по пустой дороге идти. Наш вариант постоянно держать красных в напряжении и кусать понемногу, чтобы они кровью истекли, а после и сами назад повернули.

– Разумно. Значит, так и поступим, – понимает Волк и уходит выполнять приказ.

Георгий же продолжил наблюдать сражение, которое больше напоминало битву хищников и травоядных. Где первые в виде химер кружили вокруг, выискивая слабые места и быстро нападали стремясь нанести как можно больше урона. А вторые отстреливались сбиваясь в кучу и всё чаще прятались под защиту броневиков. Стальным гигантам тоже приходилось несладко. Всё-таки передвигаться по дорогам во время такой погоды, та ещё задача. А, если учесть, что со всех сторон постоянно лезет всякая “живность”, то получалось и вовсе несладко. Конные же отряды двигались параллельно основному потоку, стараясь отсечь химерические формирования и добить их, прежде, чем они снова продолжат своё кровавое дело. Командиры красных прекрасно понимали, что их главной целью является город, а не уничтожение сил противника. Несмотря на внушительные потери они продолжали двигаться дальше, иногда откровенно игнорируя атаки врага. Тем более, они уже поняли, что эти существа не стремятся убить, а всего лишь ранить. Пусть тяжело и болезненно, но не смертельно. Чаще они выцеливали снайперов, которые пусть и в малом количестве, но всё же наносили ощутимый урон. В итоге получалась некая мобильная битва, своеобразный караван насилия, который упорно двигался в нужном ему направлении.

***

Степаныч выглядел неважно. Осунувшееся лицо, покрасневшие белки глаз и будто бы даже серая кожа. Он вошёл в камеру шаркающей походкой и не смотря на меня сел на принесённый с собой стул. Молчал какое-то время. Видимо, пытался собраться с мыслями. Наконец меня утомил этот спектакль, и я взял слово первым.

– Ну, здравствуй…старый друг.

– И тебе не хворать, Яков, – ответил он.

А после снова тишина. Но столько боли, столько надрыва и звенящей обиды в этом безмолвии.

– Зачем? – вновь не выдержал я первым.

– Так было нужно. Тебе не понять, – не поднимая головы говорит Василий.

– Ох, как ты заговорил. Глубоко. Таинственно. А может всё немного проще? Купили или запугали? Родные твои вроде все в Биограде. Или есть кто-то о ком я не знаю? Про деньги…ну тут, я и сам поверить не могу. Или ты всё-таки другой человек, а не тот, кто спасал мне жизнь, – горько произнёс я.

– Я тупик увидел. Осознал. Говорю же тебе не понять. Твои идеи перестанут работать, когда ты умрёшь. А людям нужно стабильное будущее. Крепкий фундамент не зависимый от одного человека, – тихо проговорил он.

– Ну, конечно. Главный мыслитель и философ современности, это Василий Степанович Соловецкий. Сначала делает, потом думает. А поговорить со мной сначала? Обсудить? Не согласен ты с моей “утопией”, так гуляй на все четыре стороны. Зачем, пытаться рушить? В спину бить? – не выдержав замечаю саркастично.

– Ты бы всё равно не понял. Я может и ушёл, да люди бы остались. И погибли. Не за хрен собачий.

– Да что ты заладил, не понял, да не понял! Так и скажи боялся хоть слово поперёк сказать! Теперь вот выкручиваешься. Про народ волнуешься. Его, кстати знаешь сколько от твоих дружков большевистских сейчас гибнет? Или это они тебе голову и задурили? Ты же вроде понял какие они на самом деле сволочи! Или снова по старой дорожке решил пройтись. Эх, Степаныч, Степаныч. А я ведь тебя другом считал. Жизнь доверял, как и ты мне. А оно вон как повернулось, – не выдержав взорвался я.

И вновь молчание.

В какой момент произошёл это разрыв? Когда всё пошло не так? Наверное, не сейчас, а гораздо раньше. Я сразу же вспомнил донесение от Эммануила и мои мысли, что в наших рядах предатель. В голову пришли первые недоработки по разведке от Степаныча. Значит, ещё до зимы, а может и до осени. Что ж, тут уже ничего не изменить. Придётся работать с тем, что есть.

– Перед тем, как мы попрощаемся, я хочу сказать тебе одну вещь. Ты ошибаешься. И очень сильно. Люди в Биограде вполне смогут справиться сами с любой проблемой и без меня. Даже сейчас, когда на них идёт такая массированная атака, я уверен все, кто ценят и верят в мои идеи собрались и самостоятельно сделают, то что нужно. Мне не нужно им помогать, я просто буду наблюдать, как работает механизм свободного будущего, – встав с койки я подошёл к крохотному окошку и посмотрел на ярко-синий кусочек неба, что виднелся в нём.

– Прощай, Степаныч. Прощай, навсегда. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, как ошибался, – вполголоса произнёс я.