Я подношу крышку к губам, пожимаю плечами.

— Может быть. А может, мне бы всё равно нравилось, несмотря на жару и бесконечные шутки про коровьи задницы, которые люди отпускают в моём присутствии, чтобы разрядить обстановку.

Я запрокидываю голову и отпиваю глоток. Напиток горячий, пряный. В меру крепкий, в меру сладкий.

— Ну как? — Глаза Уайатта быстро пробегаются по моим губам, а затем снова находят мой взгляд.

Я облизываю губы.

— Осень в чашке. Держи.

Протягиваю ему крышку, и он берёт её, разворачивая в руке так, что его губы касаются того же места, что и мои. Он делает это неосознанно.

Но от этого по моей коже пробегает тихий, но мощный разряд электричества.

Что бы я отдала, чтобы его губы коснулись моих.

Я внезапно начинаю ужасно жаждать прикосновений этого мужчины. Впрочем, любого мужчины. Но прикосновения Уайатта стоят на первом месте, хотя понятно, что этого не будет, так что придётся довольствоваться тем, что есть.

Кто знает, когда мне снова представится шанс утолить этот голод? Как только я вернусь в Итаку, начнётся бешеная гонка. Не будет времени ходить на свидания, знакомиться с кем-то. И я точно не могу ставить под угрозу свою карьеру, заводя интрижку с коллегой. Уже проходила, уже получала в подарок майку с надписью Этот парень заставил меня почувствовать себя дерьмом.

Либо я говорю прямо, либо молчу вечно.

Уайатт издаёт невероятно сексуальный, довольный рык, когда проглатывает сидр.

— Чёрт, Солнце, это божественно.

Ты божественный, думаю я, наблюдая, как он делает ещё один долгий глоток, прежде чем вернуть мне крышку.

Я запрокидываю голову и осушаю оставшееся в один шумный глоток. Сидр обжигает язык, виски разливается по крови огнём.

— У меня есть к тебе просьба. — Я тянусь за термосом и снова наполняю крышку, благодарная за повод не смотреть на Уайатта.

— Ответ — да.

— Дай мне хотя бы спросить.

— Всё равно да.

Чёрт возьми, только Уайатт может заставить меня улыбнуться, несмотря на эту нервную дрожь в груди.

— Вчера твоя маленькая уловка сработала. Твоя игра в давай-изобразим-что-я-тебя-хочу, чтобы привлечь внимание Бека.

— Ты ушла с ним?

Резкость в его голосе заставляет меня резко повернуть голову. Его глаза сузились, рот сжат в тонкую линию.

— Нет. Но я… Думаю, смогла бы уйти с кем-то вроде него, если бы… ну… — Я сглатываю, отводя взгляд. Смотрю вниз, на дымящийся в руке сидр. — Если бы просто смогла расслабиться, перестать загоняться и получать удовольствие. С ним. С парнями в целом. Так же, как я получаю удовольствие с тобой.

Его выражение слегка смягчается.

— Ты хочешь сказать, что я лучшее, что с тобой случалось?

Я улыбаюсь и легонько толкаю его локтем.

— Я хочу сказать, что рядом с тобой мне комфортно быть собой. С тобой я могу просто наслаждаться моментом, не задумываясь о всякой ерунде. А с другими парнями я постоянно об этом думаю.

Его лоб морщится.

— О чём ты так переживаешь?

— Да обо всём. — Я фыркаю. — Я так зацикливаюсь, когда пытаюсь кокетничать. Как будто сама себе мешаю. Боюсь, что говорю слишком много… или наоборот, слишком мало. Не перегибаю ли я палку? Правильно ли я выгляжу? Говорю ли я то, что надо? Я так стараюсь быть такой, какой, как мне кажется, хотят меня видеть парни, что забываю просто быть собой.

— Может, ты просто не с теми парнями?

— Может, мне стоит брать с тебя пример и научиться немного расслабляться. Если бы я чувствовала себя с другими парнями так же комфортно, как с тобой…

— Понятно. — Он натягивает улыбку. Слишком натянутую. — Тогда ты могла бы получать удовольствие и с ними.

У меня неприятно сжимается сердце от пустоты в его взгляде. Он улыбается, но глаза остаются холодными.

Уайатт не может ревновать. Он всегда относился ко мне как к сестре.

Может, это раздражение? Я бы поняла. С любым другим парнем я бы сразу отступила. Сбежала бы домой, поджав хвост.

Но я намерена вернуть себе уверенность. Я должна перестать всё время накручивать себя, иначе мне никогда не удастся просто расслабиться и хорошо провести время с мужчиной.

И никогда не удастся получить настоящее удовольствие от секса.

А в итоге — никогда не удастся действительно захотеть уехать из Техаса в Нью-Йорк.

А это было бы просто катастрофой.

Сейчас или никогда.

И разве Уайатт не сказал уже «да»? Мне нечего терять.

Это неправда, и ты это знаешь.

Отбрасываю эту мысль и набираю в грудь побольше воздуха.

— Бьюсь об заклад, тебя уже человек пятнадцать позвали на вечеринку с угощениями, но, конечно, ты не идёшь, потому что ты это… ну, ты.

— Не планировал, да.

Я поднимаю голову, и у меня перехватывает дыхание от странного, почти хищного взгляда в его синих глазах.

— Но если ты хочешь пригласить меня в качестве своего кавалера, тогда ответ всё тот же. Да. Сколько раз мне надо это повторить?

Сердце затрепетало, в горле защекотало.

— Не меняй свои планы ради меня. У меня есть корыстный мотив.

Боже, лучше сразу сказать, как есть.

— Если ты будешь изображать моего парня… Ну, может, если я повеселюсь с тобой, у меня появится уверенность, чтобы расслабиться и получать удовольствие с другими парнями…

Мышца на его челюсти поддёргивается.

— Зачем тебе это, Салли? Если хочешь быть с Беком, просто пригласи его. Он согласится.

Лицо вспыхивает от смущения.

— Я не могу. Без того чтобы не начать загоняться по поводу… ну, всего. Мне кажется, мне нужен урок, как просто… отпустить ситуацию и получать удовольствие на свидании. А кто может научить меня этому лучше тебя? Ты всегда веселишься. И, похоже, заставляешь девушек чувствовать себя чертовски хорошо — они от тебя без ума.

Тишина.

Жуткая, болезненная тишина, полная осуждения моего лучшего друга.

Стыд, который накатывает, когда Уайатт смотрит на меня, — нечто новое, чего я ещё не испытывала. Меня словно обжигает изнутри, по всему телу идёт неприятный жар. Пот выступает подмышками и вдоль линии волос.

Он выглядит… не то чтобы разочарованным. Но и явно не в восторге.

Или мне не показалось, и я действительно вижу ту самую ревность, что мелькнула раньше? Но это же бред. Почему Уайатту вообще должно быть дело до того, с кем я пересплю?

С дрожащей рукой я залпом осушаю сидр.

— Знаешь что? Забудь, что я спрашивала. Прости. Я не хотела тебя обидеть или поставить в неловкое положение…

— Салли…

— Просто забудь, ладно? — каким-то образом мне удаётся снова наполнить крышку. — Друзья не просят друг друга притворяться парой. А я хочу быть тебе хорошей подругой, Уай.

Краем глаза замечаю, как выражение его лица смягчается.

— Ты и так лучшая подруга. Лучшая в буквальном смысле.

— Ха.

— Почему тебе вдруг так это понадобилось?

В груди поднимается желание сказать правду. Совсем честно. Виноват виски.

Я уже рассказала Уайатту, как чувствую себя из-за возвращения в Нью-Йорк. Если бы кто-то узнал, что у меня есть сомнения, особенно родители, это было бы катастрофой.

Но никто не узнает, потому что Уайатт умеет хранить секреты.

— Уже давно я не могла просто повеселиться с парнем. В баре или… в постели. — Я сглатываю, сгибаю пальцы на крышке. — В голове творится чёрт знает что, как только рядом мужчина. В итоге я их отпугиваю, и это, конечно, отстой, но я думала: «Ну и ладно, буду просто сосредотачиваться на работе».

Я делаю глубокий вдох.

— Но сейчас… Господи, Уайатт, мне кажется, что меня не касались целую вечность. По-настоящему не касались, понимаешь? И когда ты долго обходишься без этого, становится…

Я мучительно подбираю слово.

— Грустно. Тревожно. Я постоянно сомневаюсь в себе. Мне нужно что-то изменить, иначе я боюсь…

— Боишься чего?

Я сглатываю, чувствуя, как предательски дрожат губы.

— Что начну верить во всё самое худшее о себе. В ту ложь, которую внушает мне моя неуверенность, когда мне плохо. Или когда я особенно одинока. Что я этого заслуживаю.