Уезжаю я от них в смешанных чувствах, но к Полине ехать совсем не хочется…
Почему? Да потому что нет в груди никакого трепета, о котором говорила тётка… И вообще хочется сейчас спрятаться ото всех на дне бассейна, нахрен, если честно…
«Извини, я не приеду. Дела нарисовались».
«Ну Даняяяя», — приходит в ответ, а потом начинаются звонки. Я не поднимаю, разумеется. Заебет теперь…
Решаюсь поехать обратно в универ и поплавать… Меня же знают тут, пропускают вообще без каких-либо проблем в любое время дня и ночи.
И честно, меня только басик всегда способен умиротворить.
Захожу внутрь, здороваюсь с охранником, тащусь до бассейна…
Врубаю свет в раздевалке и вижу вдалеке свёрнутую калачиком Ви. Лежащую прямо на полу… Моментально вхожу в ступор, когда она морщится, приоткрыв один глаз, и смотрит на меня, пытаясь сообразить, кто её только что разбудил.
— Эмммм… Извини… — вырубаю свет обратно, как еблан. Вот сейчас вообще непонятно что в груди происходит. А в голове и подавно. Залпы какие-то. — Ты что тут делаешь…?
— Яровой, ты что ослеп? Я спала…
— Я видел, блин… Я о том, что… Какого вообще хера здесь?
— Так вышло. Поругалась с родителями. Чего тебе? — звучит в темноте.
— Да ничего…
— Ты здесь вообще что забыл?
— Плавать пришёл…
— Ну вот и плавай иди, не мешай, — бурчит, вошкаясь. А я вот как стоял в ахуе, так и продолжаю… Нормально так…
Я ей ещё и помешал типа… Прекрасно…
Подсвечиваю кабинку фонариком на телефоне и начинаю переодеваться, пока она сопит где-то за моей спиной. Это, блядь, самая странная девчонка на свете просто… Иначе и не скажешь…
Глава 5
Виктория Зуева
Яровой…
Парень — мечта. Парень — больная фантазия…
И моя в том числе, конечно…
Лежу с одним открытым глазом в темноте и уговариваю себя не смотреть на то, как он переодевается… Но мысли о его заднице не покидают. Я вижу её далеко не в первый раз. Да и его всего в целом… Рисую иногда даже… Эти грубые линии… Мышечные впадины и выпуклости. Эту… Мужскую стать, про которую можно только толдычить «вау» в социальных сетях или стонать по углам, как делают остальные девочки. Да и я туда уж. Такой стыд…
До сих пор не могу простить себе этот дурацкий поцелуй… Эту жалкую попытку. Зачем я вообще так сделала?! Это было настолько неконтролируемое желание. Порыв… Я же и целоваться-то не умею, блин… А тут как притянуло. Ужасно…
Он с такой как я всё равно никогда не будет…
Это тупая наивная мысль где-то на подкорке портит мою и без того убогую жизнь. Проще вообще на него не смотреть. Потому что это как дразнить самого себя. Словно смотреть на конфеты с прилавка… И не мочь до них дотянуться. У меня всегда так было… И сейчас…
Он же как оживший монумент. Его спина… Такая фактурная. Руки — две огромные колонны. Тяжёлые, напряженные и по ним тянутся прутья вен и татуировок… Поэтому я смотрю на него. Эстетически он прекрасен. А внутри… Да я толком о нём ничего и не знаю. Только то, что о нём говорят и то, как его везде встречают. Он же спортсмен. Идеально слажен, красив, вроде как достаточно умён, чтобы здесь учиться… При деньгах. А ещё… У него неплохой характер. Во всяком случае, я за ним каких-то конфликтов и выпадов особо не замечала.
Он сдержан, самодостаточен и спокоен. Выдержка у него стальная. И задница такая же… Госссссподи…
Уходит плавать, а я так и смотрю ему вслед…
Не хочу ему рассказывать ничего о себе. Ни о том, что тут делаю, ни как оказалась здесь… Вообще ничего из этого. Даже как меня зовут. Будет проще, если он вообще забудет о моём существовании. В конце концов, он целый месяц меня вообще не замечал, так что… Всё возможно…
Пытаюсь уснуть и настроить себя на гармонию с собственными мыслями, но не работает. Внутри каша…
Я же понимаю, что уже натворила дел, когда присосалась к нему губами. Да и сейчас здесь… Он легко может меня сдать. И меня выгонят отсюда при первой же возможности. Мама и так ругается на меня всё время, чтобы я не спалилась… Не хочу её подставлять.
И спустя примерно час моих таких мучений Яровой проходит мимо и идёт в сторону душевых мыться…
Я делаю вид, что сплю… Но всё ещё подсматриваю…
Затем он снова возвращается до своей кабинки. Переодевается, как ни в чём не бывало... Снимает полотенце со своих массивных бёдер и… Натягивает на себя трусы, джинсы… и так далее по списку… Пока я рассматриваю его в полумраке помещения, подсвеченного лишь фонариком его телефона… Так ещё красивее, конечно. Подстава…
Через несколько секунд он оборачивается и резко светит на меня, заставив зажмуриться.
— Спалилась…
— Убери его, блин…
— Долго на меня тайно пялиться собралась?
— Ой… Не льсти себе, самозванец… — отворачиваюсь к стене, пока он насмехается. Небось очень рад, что вот так меня поймал. Да и пофиг… Я же живая. А у него просто мышцы красивые… Не собираюсь оправдываться. Кроме того, я просто контролирую ситуацию… Одним глазом. А второй гуляет свободно… От его жопы до… Этой штуки, которую я пока не видела… Но мне бы хотелось, наверное. Просто посмотреть издалека… Каким там бывает это совершенство.
— А ты смешная…
— Ну, спасибо. С вас пять тысяч…
— Тебе что деньги нужны?
— А ты что у нас благотворительный фонд? Иди, золотой мальчик, тебя уже дома ждут… — бурчу себе под нос, но слышу, что он идёт ко мне… Со своим телефоном в руке.
Я тут же дёргаюсь, потому что он и я… В такой недопустимой близости для меня просто мучение. Я так не могу реально. И так тяжело с ним было ехать в одной машине. Да ещё и с последствиями своих неправильных решений…
— Тихо-тихо… Я же просто поболтать, чё ты…
— Ничё… Иди с друзьями своими болтай… Они тебе поклоняются, — продолжаю ворчать, сама не зная почему… Просто мне мерзко смотреть на то, как они все его обсуждают. А девушки? Если бы вы только слышали…
Я-то слышу. Я же здесь почти постоянно. В этих стенах. И меня никто не замечает. Но они по нему буквально сопли пускают… Толпами. Говорят, девушки у него нет, но я не знаю… Быть может, он просто не светится сильно.
И я тут ещё такая… С тем нелепым чмоком.
Он при этом смеётся, будто я реально что-то смешное сказала и садится рядом. Примерно в метре от меня.
И как же сразу реагирует внутренний мотор. О рёбра долбит так, что вся краснею. Хорошо, что здесь всё-таки темно…
— Тебе удобно так спать? Тут же твёрдо… — констатирует очевидное. Будто я сама не знаю. Но просто нашему золотому мальчику невдомек, что иногда ситуация не спрашивает…
— Нормально. Ещё будут неуместные вопросы?
— Будут… Сильно поругалась?
— А что? Хочешь меня к себе домой пожить пригласить?
— Ну, поехали, — предлагает он, вызвав у меня нервный смех. Реально аж зубы стучат. Вот же бред…
— Очень смешно, Яровой…
— Да это не шутка как бы… У меня родители без загонов… Понимающие…
— Ну да… Конечно, — представляю я этот фарс. — Могу я попросить тебя об одном?
— Да…
— Не говори никому только. Что видел здесь меня… Ладно?
— Ладно… — отвечает он, и я отворачиваюсь снова… Ощущаю какую-то непонятную дрожь от его присутствия.
И это ощущение с каждой секундой становится всё сильнее… Я бы даже сказала ярче. Хотя это же Яр… Что тут удивительного…
— Часто так тусишь тут…
— Бывает…
— Не скучно?
— Нормально…
Слышу, как его рука крадётся к моему альбому, и тут же перехватываю его.
— Не смей!
— А что… Что-то там запретное? — ухмыляется. Если бы он только знал…
— Не твоего ума дело, — рычу и забираю его, засунув себе под импровизированную подушку в виде скатанных в кучу вещей.
— Полегче давай… Чё я тебе сделал-то… Или ты из-за поцелуя… — выпаливает, а у меня сразу внутри так жечь начинает. Так и знала, что будет припоминать. Так и знала, что наделала глупостей. И что для него это очередной повод поиздеваться, но я не унываю. Моментально покрываюсь броней, как привыкла. Ему точно её не пробить.
