Даниил Яровой

Я чувствую, как мощь воды окружает меня. Её холод и сопротивление — мои постоянные соперники. Каждая мельчайшая мышца в теле напряжена, дыхание ровное, ритмичное, и так всегда. Лёгкие работают синхронно с движениями рук и ног, я часть этого мира, где границы между мной и водой исчезают. Обожаю сливаться со своей сутью.

Мой взгляд направлен вперёд, вдаль — в те несколько десятков метров, которые остались до следующего поворота. Каждая гребля — как шаг к цели, каждый взмах рукою — борьба с самим собой. Внутри меня кипит концентрация, мысли о скорости и технике мерцают где-то на заднем плане, а сердце бьётся ровно, словно считает свои собственные столь важные удары. Я контролирую пульс.

Я — звезда своей старой школы, а сейчас и универа, это дано мне почти с рождения. Вода — мой дом, моё испытание и вся моя жизнь. Сейчас я полностью сосредоточен на каждом движении, подчинен только тому ощущению, что я часть этой бесконечной синей бездны, и ничто не может отвлечь меня от выхода к финишу…

Если только не одно «но»…

Это опять тот дурацкий сон, в котором кислород каждый раз неминуемо заканчивается…

Я пытаюсь сделать очередной вдох на развороте, но вместо этого глотаю хлорированной воды и… Открываю глаза посреди ночи, вслушиваясь в бешенный стук своего сердца, словно впервые кому-то проигрываю…

Звучит громкий топот и неожиданно в углу комнаты загорается ночник. Пытаюсь проснуться, но дико хочу дрыхнуть, измученный этими тупыми регулярными кошмарами. Щурюсь… Пока вдруг не слышу мамин обеспокоенный голос.

— Даня… Просыпайся… Вася рожает…

— М…

— Сынок… Слышишь?

— Да… Мам… Слышу…

— Ты поедешь с нами?

Пытаюсь осмыслить… Приподнимаюсь.

— Поеду, конечно…

У меня племянница должна родиться. И что я за дядька такой, раз не могу продрать глаза, чтобы поддержать её маму, то есть, мою сестру в роддоме.

Тихо нацепляю на себя шмотки, спускаюсь на автомате вниз, встречаюсь с батей глазами. Он тоже нервничает. Мама бегает по дому, собирая какие-то вещи, а он пытается её перехватить.

— Милан… Не суетись… Всё нормально…

— Да, нормально… Нормально… Так готовились и всё… Разом растерялась…

— Успокойся, ма… Алек же там уже…

— Да там-там… Он, Егор, мама, папа, все там… Только Алина с Витей дома остались, разумеется… — нервничает она, рыская по карманам рюкзака, пока отец не прижимает её к себе. Я уже как-то привык. Отец — наша скала. Тот, кто всегда закроет. Кто поймёт и направит. Мама — создатель атмосферы… Если батя её обнимает, она медленно переходит в состояние покоя и всё вокруг неё тоже. Автоматически. Поэтому они дополняют друг друга. Да мы все друг друга, блин, дополняем…

Только вот одного я не заметил…

Как все вдруг стали семейными. Съехали из отчего дома. Егор с Алиной родили мальчика Витьку, Василиса и Алек сейчас ждут девочку Алиску, а я… Я пока… Просто туплю, потому что кроме спорта меня мало что интересует. Нет, девушки, конечно, да… Но как средство разгрузки и только. Большего я не рассматриваю.

Все, кто окружают меня непостоянные, весьма легкомысленные пустышки. Встретить одну единственную, ту самую — редкость. Так даже отец вещает. И я ему верю. Всегда отвечаю, что в моём окружении подобных экземпляров нет. И всё… До настоящего времени прокатывало.

Я не планирую никого искать…

Ну… Не планировал до того самого момента...

Даниил Яровой

Трое суток спустя…

— Ээээй… Какая она прикольная…

— Да? Тоже такую хочешь? — спрашивает сестра с ехидной улыбочкой, пока я пытаюсь взять Алису на руки. Куда сложнее, чем кубок, конечно… Чем медаль, чем любая награда. Это…

Блин… Это ребёнок. Ребёнок моей сестры. Из моей сестры… Жесть какая.

— Не… Спасибо. Я как-то пасс. Это вы у нас братцы-кролики, — она трескает меня, хотя родила только три дня назад, а я смеюсь. Да похрен мне на то, что они с Алеком всех перегнали. Она у нас самая ранняя… Залетела в восемнадцать. И родила в восемнадцать… Как-то так вышло. Не доглядели из-за аварии с Егором, но она и не жалуется. Кроме того, у нас тут такие «чудесные последствия» в виде трёхкилограммового кулька. Смотрю на темноглазую красавицу, но не упускаю возможности подъебать сестрёнку. — Привеееет… Блин… На Алека жесть как похожа…

— Что? Неееет, — смеётся Васька. — Даня, блин!

— Да ладно, чё ты… Он же у тебя альфач… Красивая девчонка вырастет… Когда эти морщины разгладятся…

— Я тебя убью, Даня. Лучше позови маму…

— Ща они придут… — смеюсь я. — Пошли раскладывать подарки… Алек помогает… Ну у тебя всё путём, да? Я за вами не поспеваю… Витьку вот-вот привезут…

— Да, всё более чем прекрасно… Кажется, я наконец поняла, чего мне не хватало…

Я бы сказал, что сестре всю жизнь не хватало того, кто вытащит шило у неё из задницы… Но я промолчу… С Беркутом сраться не хочу. Мы всегда зашибись общались. Всё-таки он лучший друг моего старшего брата. И хотя они говорят, что из меня вымахал настоящий конь, драться я не люблю. Я люблю побеждать, а это совсем другое. Это про внутренний стержень.

Если у Егора всегда были проблемы с самоконтролем, то у меня нет. Я полная статика. Вода — единственный мой соперник. С ней я и воюю. С людьми нет.

Да и нахрена мне это…

Вообще не интересно…

У нас в семье всё очень комфортно. Тишь да гладь. Многое странно, конечно, как без этого. К примеру, Егор женился на нашей не кровной тётке. Она из детского дома, если объяснять, но мы никогда об этом не говорим. Потому что, по сути, она нам родная. И они вроде как сводные… У Васи тоже с Алеком была долгая война и примирения… Так что тут я, получается, какой-то дефектный, раз меня это всё не волнует, верно?

Надеюсь, мои родные так не считают. Во всяком случае, я вижу, как они мной гордятся.

В школе я брал первые места.

Универ для меня сейчас тоже… Нечто загадочное. Едва я поступил, меня там уже все знали.

Яровой Даниил Гордеевич. Важный человек. Тот, кто принесёт репутацию заведению, представляя их на соревнованиях.

Прошёл всего месяц, но я там уже завсегдатай каждой тусы и каждого мероприятия. Так что пока что заплыв нормальный… Двигаем дальше…

— Ну как вы здесь… — заходит мама в комнату.

— Слава Богу, мам… Алиса же на меня похожа, да? Не на Алека? — я ржу и передаю маме внучку.

— Держи Беркутиху, — угораю и слышу, как она цокает. — Всё, я почапал.

— Дань… Как так?! Егора с Витенькой не дождёшься?

— У меня треня в три… Я никак, сори…

— Ладно, иди давай… Отцу передай, хорошо? И за рулём аккуратнее…

— Я-то аккуратен… — отвечаю с улыбкой. Хватило нам историй с ДТП в семье. Вожу прекрасно. Да и не Егора это вина, конечно, и не отца. Сам понимаю, но… Такие вещи не забываются. Тогда наша семья стояла на ушах. Я помню, как тяжело было в Израиле. Как приходилось пропускать тренировки. Как я нервничал, наблюдая за ними… Боялся потерять брата. Боялся, что всё вышло из-под контроля.

Из всего этого, видимо, для себя сделал вывод, что любовь мне не подходит.

Это что-то очень сложное. Почти всегда мучительное, болезненное и то, что не подчиняется правилам… Вознаграждает она всего лишь единицы. В остальных случаях человек теряет интерес к жизни. Выпадает из неё…

А я не хочу однажды понять, что всё вдруг перестало иметь для меня значение.

Особенно спорт.

Прощаясь с родными, спешу в универ. У меня практически не жизнь, а расписание. Плавание, железо, лёгкая атлетика для дыхалки. Я почти постоянно на движе. Не бухаю, не курю. Придерживаюсь здорового образа жизни и оттого тусы, на которых большинство уделываются для меня лишь место, где можно в очередной раз самоутвердиться.

В школе у меня был товарищ. Он говорил мне, что я на всех смотрю с высока. Я в себе подобного не замечал, но…