Мы же продолжили. Мы потрахались, блин…
Чувствую себя максимально дерьмово. Косяк с моей стороны… Но не потому что мне было плохо. Просто я настолько по-тупому сделал, что стыдно перед ней. У меня раньше девственниц не было никогда. И такого чувственного секса тоже не было. По правде говоря, ощущения были такими яркими и острыми, что меня до сих пор ведёт. От осознания, что я её первый. Первый и единственный. И как хорошо мне с ней было… Надеюсь, она запомнила всё не так, как показалось на первый взгляд. Словно я какой-то ублюдок, который силой забрал то, что она хранила… Я же вообще не этого, блин, хотел. Я хотел, чтобы поняла, что нужна мне любой. Вообще любой… И не важно мне, почему она считает себя хуже кого-то или недостойней. Лично для меня она лучше. Чище… Выше… Нежнее…
Толкаю все её шмотки себе в рюкзак. Даже медведя забираю. Хорошо, что он уже давно высох. Жду, когда оденется. Чтобы не свалила снова приходится караулить прямо под дверьми…
Ви приходит, уронив взгляд. Нервничает. Вцепилась в лямку своего рюкзака и молчит, словно переваривая происходящее. Я обхватываю вторую её ладонь своей и тяну к выходу.
— Яр… Охранник… Он же увидит…
— Нихуя страшного… Переживёт, — протаскиваю её мимо него, тот встаёт и провожает нас взглядом, но ничего не говорит. — До свидания! — выдаю напоследок и веду свою к тачке.
Помогаю сесть, закрываю дверь, обхожу, сам сажусь за руль и тут же без лишних слов еду в сторону дома…
То ли звёзды так сложились, то ли что… Что родителей дома сегодня нет. Но я больше отпускать её не намерен… Мне хватило этого странного времени, когда мы никак не могли нормально поговорить и обсудить наши отношения.
Когда приезжаем, она вся взволнованная. Но я подаю ей руку и помогаю зайти домой.
— Твоих точно не будет…?
— Точно. Можешь не переживать…
— Ладно… — замирает передо мной, а я обхватываю её за плечи в прихожей.
— Послушай… Расслабься просто… Я жалею о том, что сделал так там… Я не должен был…
— А я нет, — отвечает она и шумно тревожно дышит. Грудь вздымается. И, мне кажется, она замёрзла, хотя в машине было тепло. Но в такой короткой юбчонке даже минута до дома, думаю, напряжно.
— Ванну хочешь принять? Тёплую с пеной…
— М… Давай… — соглашается, глядя в глаза.
— Окей… Пошли за мной…
Помогаю ей, объясняю. Даю банное полотенце. Всякие там мамины и Васькины прибамбасы.
— Я пока ужин сварганю… Ну, как умею. У меня руки из жопы, — ржу я, вызвав на её лице умиление.
— Я не верю…
— Ну как-то так… Хотя там мама что-то сто процентов оставила… Она никогда меня голодным не оставляет… Кароч, я погрею пока… А ты не торопись. Сколько надо, столько и будь тут… Полежи, отдохни…
— Я так давно ванну не принимала…
— Ну вот видишь… Будет повод порелаксировать… Да?
— Угу… Дань…
— М? — спрашиваю, а она кидается мне на шею. Обнимает… Носом утыкаясь прямо в кожу.
— Спасибо тебе…
— Ви… — сжимаю её талию, и слышу истерику собственного сердца. Я злюсь на неё. Я злюсь на обстоятельства. — Ты правда считаешь, что я как все? Что я такой же?
— Нет… Конечно, нет. Я ляпнула со злости…
— Почему тогда… Почему ты не рассказала?
— Просто боялась тебе рассказать… — отвечает она еле слышно. И мне так, сука, неприятно, что она боится моих реакций.
— Потому что думала, что я не приму тебя такой… Да?
— Я не знаю, Даня…
— Ладно… Мы позже поговорим. Ты дрожишь и тебе нужно согреться… — врубаю кран горячей воды и целую её в лоб, а сам ухожу оттуда, оставив её одну…
Знаю, что может где-то я грубый и глупый… Может, чего-то до конца не догоняю. Но мне казалось, я не веду себя как такой ублюдок, готовый отказаться от того, что нравится просто из-за статуса семьи другого человека. Как же это тупо и убого…
Достаю телефон, удаляю этот видос, хотя уверен, что эта психичка найдёт как меня заебать… И как поднасрать… Блокирую её везде, где только можно. И пошла она нахер вообще…
Пишу матери сообщение.
«Мы дома. Всё хорошо? Как Вася и Алиса?».
«Всё прекрасно, привет от племяшки», — отправляет мама общее фото. Такое, блин, милое… Моя красавица племяшка с огромными тёмными глазищами. Вылитая Васька, по правде говоря… Я когда на них смотрю, мне лучше сразу становится. Словно раны все внутри затягиваются. Всё-таки я не представляю каково Ви… Меня немного пугает то, что она стесняется своей матери… Но ведь любая профессия важна, да? Какая разница кем она работает, главное, чтобы человек был хороший… Только почему же тогда она её не ищет… Не переживает… Я немного не понимаю пока. Но обязательно хочу поговорить с ней об этом… — «Там лазанья и салатик. Заправишь оливковым маслом и лимоном».
«Ок… Спасибо, мам. Привет всем. Обнимаю».
«И мы тебя. Поцелуй от меня Ви».
Аж внутри всё трепещет, когда читаю это… Грею ужин, наливаю нам чай… Заправляю салат, как сказала мама… Слышу, что вода спускается… Сижу на кухне, жду её, и она наконец приходит ко мне. В одном полотенце с влажными волосами. Стройные ноги в Васькиных пушистых тапках вызывают у меня умиление.
— Такое всё там вкусное…
— Я рад… Присоединишься…?
— Ты сам всё сделал? — хихикает, пока я усмехаюсь.
— Нет, конечно. Мама…
— Твоя мама, кажется, просто чудо-женщина…
— Так и есть… А твоя мама?
Она уводит взгляд и вижу, что тревожится, но я обхватываю её за руку и помогаю сесть за стол.
— Ты тоже должна мне рассказать, малыш… Я понимаю, что не хочется… Но в профессии твоей мамы нет вообще ничего зазорного…
— Нет… Дело не в этом… — отвечает она, вздыхая. — Я и сама там убиралась… Просто мечтала учиться… Знаешь, иногда даже подслушивала лекции. Мне хотелось знать, каково это… Уметь… Я же самоучка…
— Реально? Ты даже в художку не ходила?
— Нет… Никогда…
— Но у тебя по факту талант…
— Кому он нужен, Даня, в нашем мире? Вот и я о том же… Никому… Мало быть талантливым… Все это знают… Нужны ресурсы… Я бы хотела поступить на бюджет, но отчасти сама виновата, потому что много пропускала по школе… Где-то помогала матери, а где-то из-за… — сдавливает она ком. — Дань, я… Вообще не хочу говорить об этом… Правда…
— Почему вы ругаетесь, Ви? Ты не ночуешь дома… Я просто переживаю за тебя…
— Не надо за меня переживать… Я справлюсь.
— Я не хочу, чтобы ты справлялась отныне. Понимаешь? Я хочу просто быть твоей опорой. Быть твоим…
— Что?
— Я хочу быть твоим парнем… Нормально. По-человечески… Чтобы ты знала, что у тебя такой есть… Ты же согласна, правда? — спрашиваю у неё, и самого так сейчас потряхивает. А она смотрит на меня с увлажнившимися глазами.
Осторожно кивает, согласившись, и я возобновляю дыхание…
Ладно, хотя бы что-то мы для себя уяснили…
Глава 20
Виктория Зуева
На ночь мы остаёмся у Дани… После вкусного ужина и ванной, которую я у них приняла, чувствую себя живой… Мою посуду, пока Яровой сидит и смотрит на меня из-под чёрных опущенных ресниц. А я всё время вспоминаю, как смотрел тогда… И как целовал мою грудь. Как жадно её сминал, впивался и брал. Блин, да у меня до сих пор низ живота ноет…
— Дань… Ты меня, правда, смущаешь…
— Извини… Ты красивая просто. Приятно за тобой наблюдать в обыденных вещах.
Я молчу, убирая последнюю тарелку и вытирая со стола.
Мою руки и подхожу к нему. Слышать от парня мечты, что я красивая, не просто приятно… А буквально невероятно… Я счастлива.
— Спасибо…
— Тебе спасибо за ужин и за гостеприимство… И твоим родителям…
У меня голос дрожит, по правде говоря… Он открыто сказал, что хочет быть моим парнем. И он стал моим первым. У нас был секс… Господи, я до сих пор не верю. А когда подумаю, все плечи покрываются мурашками…
— Ви, иди сюда… — он тянет меня ближе, а я до сих пор в полотенце. — Дам тебе свою футболку для сна… — будто чувствует, обняв за поясницу и смотрит… Смотрит… Пока я касаюсь его широченных крепких плеч своими ладонями. У меня все слова застревают в горле. Его кожа обжигает.
