Я наклоняюсь к ней. Сначала едва касаясь, как будто проверяю, готова ли она принять это. Её губы мягкие, тёплые, чуть дрожащие. Я целую её медленно, осторожно, будто она самое хрупкое, что есть в моей жизни.
Но потом не выдерживаю… Целую сильнее, отчаяннее, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог сказать. Страх. Тоску. Любовь, которая рвётся наружу, как пламя. Через любые баррикады и заслонки…
Она отвечает, сначала робко, потом так же рьяно. Её руки обхватывают мою шею, пальцы впиваются в волосы, будто она боится, что я исчезну. Я прижимаю её к себе, чувствую, как её сердце бьётся в такт с моим…
Этот поцелуй не просто прикосновение губ. Это признание. Это обещание. Это «я здесь, я не отпущу».
Когда мы отстраняемся, оба дышим тяжело. Её лицо в сантиметрах от моего, глаза — распахнутые, блестящие, как всегда, огромные… Инопланетные…
— Я скучал, — шепчу, прижимаясь к её лбу своим. — Так сильно, что дышать было больно…
Она улыбается — впервые за этот день. Улыбка слабая, но настоящая.
— Я тоже, — отвечает она. — Я тоже скучала… Даня… Я тебя люблю…
И в этот момент я понимаю… Всё, что было до — неважно. Есть только она. Только этот миг. Только её руки на моих плечах, её дыхание на моей коже, её сердце, которое бьётся для меня… Только её честное и первое «люблю», которого я так безумно ждал…
Глава 40
Виктория Зуева
Я смотрю на Даню, и сердце замирает. Он сидит рядом на краю кровати, слегка наклонив голову… В мягком свете ночника его фигура кажется ещё более внушительной… Он словно высечен из камня: широкие плечи, мощные руки, стальной пресс, проступающий под тонкой тканью футболки. Каждый мускул говорит о долгих часах в бассейне, о дисциплине, о силе, которая скрывается за его нежной улыбкой…
За меня впервые так заступились… Кулаками… И признаюсь честно, сначала мне было больно смотреть… Но потом… Потом я словно ощутила силу его любви в том, как он меня защищал…
Его тёмные волосы чуть взъерошены, падают на лоб, и мне хочется протянуть руку, поправить прядь, почувствовать под пальцами их мягкую густоту. Но ещё сильнее завораживают его глаза… Глубокие, тёмные, словно два бездонных колодца, в которых тонешь без остатка. В них сейчас отражается тёплый свет ночника, и от этого взгляд становится ещё теплее, ещё проникновеннее…
— Я ждал… Я тебя люблю, Ви… Вика моя…
Я медленно протягиваю руку, касаюсь его щеки. Кожа тёплая, чуть шероховатая от лёгкой щетины. Даня замирает, смотрит на меня, не отрываясь. В его взгляде ожидание. Я не говорю ни слова, просто наклоняюсь ближе и снова нежно целую его в губы.
Сначала прикосновение лёгкое, почти невесомое. Но Даня тут же отвечает — его губы становятся настойчивее, но всё так же бережно. Он обхватывает моё лицо ладонями, будто я — самое хрупкое и ценное, что у него есть. Я чувствую, как его пальцы осторожно скользят по моим волосам, как он притягивает меня ближе. Его руки, сильные, уверенные, которые совсем недавно вершили справедливость, обнимают меня, ласкают, и в них ни капли грубости, только трепет и нежность…
Его поцелуи спускаются ниже… К шее, к ключицам. Каждое прикосновение будто оставляет тёплый след на коже. Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях. Даня шепчет что-то неразборчивое, но в его голосе столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.
— Хочу тебя, Яровой…
Он целует моё плечо, затем локоть… Запястье. Его губы исследуют моё тело, как художник изучает холст перед тем, как нанести первый штрих… Я дрожу от каждого прикосновения, чувствуя, как внутри разгорается огонь… Тепло нашей любви. Сейчас мне кажется, что я на своём месте… Я с тем человеком, который никогда не даст меня в обиду… Который сделает всё, чтобы я чувствовала себя живой…
Даня поднимает на меня взгляд… В его глазах столько обожания, что мне становится трудно дышать. Его фигура нависает надо мной, исполинская, но не пугающая, а оберегающая… Закрывающая меня от всего остального мира… Я провожу ладонью по его груди, ощущаю под пальцами рельеф мышц, тепло его кожи. Он замирает, ловит мой взгляд, улыбается краешком губ.
— Ты такая сегодня… — шепчет он, не продолжая…
Я не отвечаю, просто тяну его к себе. Наши тела сливаются в едином ритме, но всё происходит медленно, бережно. И я уже соскучилась по его члену… Я соскучилась по тому, как он входит в меня. Как полностью заполняет. Как в очередной раз показывает мне свои истинные эмоции…
Даня не торопится… Он будто хочет запомнить каждое мгновение, каждую секунду, проведённую рядом со мной. Его руки гладят мою спину, его губы снова находят мои, и я чувствую, как всё вокруг исчезает. Остаёмся только мы вдвоём, в этом тёплом, уютном мире, который создали сами…
— Моя… Сладкая…
— Даня…
Я даже сама не понимаю, как быстро прогибаюсь под ним и сжимаюсь… От умелых движений его пальцев, которые всегда делают меня такой мокрой… От такой взрывоопасной стимуляции, которую он демонстрирует… И от того, как глубоко его член входит в меня… Мне кажется, настолько глубоко, что достаёт какую точку. Запретную… Слишком чувствительную… И я так быстро рассыпаюсь на атомы под ним…
Мы лежим, обнявшись… Моя голова на его плече, его пальцы лениво перебирают мои волосы. Я слушаю, как бьётся его сердце… Ровно, спокойно. Это самый родной звук на свете… Я так его обожаю…
— Я хотел сказать тебе… В субботу у меня соревнования в Краснодаре, — вдруг говорит Даня, прерывая тишину.
— Конечно… Езжай… Я могу…
— Я хотел позвать тебя с собой, Ви... Очень хочу, чтобы ты была там…
Я улыбаюсь, поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза… Там столько любви, но сейчас они как никогда хитрые…
— Значит, план назрел заранее?
— Конечно… Сразу же… Поедешь со мной?
— Поеду… Хочу быть рядом и поддержать тебя… — отвечаю я, заставив его тепло улыбнуться. — Только нужно предупредить университет.
Его глаза тотчас же загораются…
— Университет… — задумчиво произносит он. — Значит, напишешь заявление, что тебя не будет?
Я киваю… В голове мелькают лица однокурсников, их перешёптывания, косые взгляды. Полина и прочие… Но это всё неважно. Главное — здесь, рядом со мной…
— Да, напишу, — отвечаю твёрдо. — Я решила, что то, что ты для меня сделал, должно быть оправдано… И мне плевать на всех, кто будет болтать про меня. Главное, что я знаю, я с тобой не из-за денег…
Даня улыбается, притягивает меня ближе и целует в макушку.
— Это правильно, малыш, я тоже это знаю... Ты со мной по любви…
Я закрываю глаза, чувствуя, как на душе становится легко и спокойно. В этот момент я точно знаю, что всё будет хорошо. Потому что он рядом — мой сильный, нежный, невероятный Яровой… Я благодарю Господа за то, что однажды увидела его в бассейне и начала рисовать… Это был знак свыше…
Любовь с первого штриха моего карандаша…
Глава 41
Виктория Зуева
Я смотрю в иллюминатор, и сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу… Самолёт плавно набирает высоту, а под нами виднеются крошечные домики, дороги, похожие на тонкие нити, и бескрайнее небо, которое становится всё глубже и глубже… Я никогда не летала на самолёте. Никогда не видела мир с такой высоты. Это… волшебно. Хоть и немного страшно, конечно…
Даня сидит рядом, его рука крепко держит мою. Он улыбается, видя, как я прижимаюсь лбом к стеклу, не в силах оторвать взгляд.
— Ну что, Ви, — шепчет он с ухмылкой. — Впечатлена?
Я киваю, не находя слов. Вместо этого достаю из сумки блокнот и карандаш. Хочу запечатлеть это… Облака, похожие на пушистые острова, солнце, играющее на кромке крыла, и ощущение невесомости, которое пронизывает всё тело. Линии ложатся на бумагу сами собой… Я рисую быстро, почти не задумываясь. А раскрашу потом… Своими любимыми красками, которые мне подарили…
— Ты всегда рисуешь, — мягко замечает Даня. — Даже когда вокруг такое…
