Кое-какой опыт после Реджа у меня был.

И Коул был превосходно осведомлён о том, где и как я этот опыт приобретала.

Вечером, посреди улицы, в стерильно чистой, принадлежащей его группировке машине, в самый неподходящий момент перед серьёзным и важным делом…

Дин сжал мои волосы сильнее, немного натянул их на затылке.

Я сделала одно короткое и быстрое глотательное движение, и тем самым выбила у него выразительно рваный вздох.

Очертила языком резко обозначившуюся вену.

Кожа под моими губами была бархатистой и нежной, и я постаралась двигаться так медленно, как только могла, чтобы продлить и распробовать это ощущение.

Послушать, как дыхание Дина становится всё более поверхностным и частым.

Он откинулся на сидении и проявлял чудеса выдержки даже в тесном салоне за тонированным стеклом.

Позволив ему немного привыкнуть, я начала постепенно наращивать темп.

Вспыхнувшее неожиданно для меня самой так ярко возбуждение смешалось с азартом в совершенно сумасшедший коктейль.

Подловить Дина Коула дорогого стоило.

Я почувствовала, как он вздрогнул.

Как его хваленая выдержка дала трещину.

Как он надавил на мой затылок сильнее, но это давление почти сразу ослабло.

Это была власть, почти сравнимая с той, что он имел надо мной с нашей первой ночи.

Отплатить ему той же монетой, заставить растеряться и почти захлебнуться происходящим оказалось упоительно хорошо.

Потянувшись к нему в порыве какого-то мне самой не до конца понятного чувства, я наслаждалась всем этим вместе с ним, потому что с ним не приходилось… терпеть. Не нужно было оставаться начеку в ожидании момента, когда это закончится.

Не было ни неловко, ни стыдно, ни грязно.

Я не чувствовала себя глупо. Отнюдь.

Было только немного жаль, что в машине тесно и темно, и мы толком не могли друг друга видеть.

— Джули… — Дин предупредил до безобразия хрипло и коротко.

Втянув носом воздух, я с совершенно непристойным влажным звуком выпустила его член, но только для того, чтобы тут же пропустить глубже, двигаясь ритмично, часто, так, что у меня самой сладко сдавило грудь и заложило уши.

После того как я отстранилась, Дин первым делом протянул мне открытую бутылку воды.

Мы ещё несколько минут сидели, откинувшись на сидениях, и бессмысленно таращились на улицу перед собой.

— Охренеть…

Он сказал это без какой бы то ни было ярко выраженной интонации, и я улыбнулась дико и довольно, почувствовала, как саднит уголки губ.

— Сама не знала, что так умею.

— Выходит, я помог тебе открыть новые грани себя?

Повернулись мы одновременно, и даже в темноте я разглядела весёлых чертей, пляшущих в его взгляде.

У него определённо появились какие-то новые планы на этот счёт.

А ещё мы совершенно точно думали об одном и том же — здесь и сейчас Дину было приятно вдвойне.

Нездоровый, быть может, необъяснимый рационально, но такой очевидный инстинкт собственника.

Сделав ещё один большой глоток воды, я закрутила пробку и вернула бутылку ему.

Потом дотянулась до лежащего на приборной доске устройства и нажала на кнопку.

Наушник отозвался тихим щелчком.

На часах было 21:58.

— Пожелай мне удачи.

— Не затягивай.

Это был совсем новый, незнакомый мне до сих пор тон.

Тот самый Коул, которого самые отчаянные, дерзкие и безбашенные люди с тяжёлым криминальным прошлым слушались безоговорочно.

— Не стану. Но теперь получу от этого определённое удовольствие.

Реджинальд вышел из дома ровно в десять.

Так же, как и во время встречи с Брюером, он воспользовался задней дверью возле гаража. Остановился, внимательно посмотрел вокруг.

Не спеша выходить из тени под деревом, я помахала ему рукой.

Пространство вокруг дома было сто раз проверено, в темной гостиной дома, стоящего напротив, ждали люди Коула. Копы — через две улицы.

В машине за углом сидел сам Дин.

При плохом раскладе никто из них не спас бы меня от пули, но интуиция вкупе со здравым смыслом подсказывали мне, что стрелять в меня сегодня не станут.

Раджу нужно было реабилитироваться перед боссом, доказать, что предложенный им план, пусть и с небольшим огрехом, но сработал.

А у Уэбера по-прежнему не было причин меня убивать.

Гораздо красивее и нагляднее было лишить всего или в самом деле отправить в тюрьму — в назидание всем тем, кто только подумает о том, чтобы начать копать под него.

Гурвен приблизился ко мне быстро и очень деловито, скрылся в тени вместе со мной.

— Где тебя носило, Спирс⁈

— Оттягивала перспективу оказаться в камере, как ты можешь догадаться, — я ответила ему в тон, немного раздражённо, но тихо.

Как будто злилась больше для порядка, чем на самом деле.

Редж хмыкнул и посмотрел себе под ноги.

— Хорошо, что вовремя узнала. Я не успел тебе позвонить. Крысы из собственной безопасности засели у меня в кабинете. Всё перевернули на твоём столе.

— Нашли что-нибудь?

Я сама не знала, было ли это издёвкой.

Подкинуть всё, что нужно, ничего не стоило.

Реджинальд поднял голову и почти минуту испытующе смотрел мне в глаза:

— А должны были?

Как минимум должны были найти незарегистрированный пистолет у меня дома, но об этом он пока молчал, а я не спешила педалировать тему.

— Так что там, Редж? Насколько все плохо?

Проигнорировав вопрос, я предложила ему перемирие. Тонкая грань между тревогой и заискиванием в голосе — Гурвен должен был на такое купиться.

И он купился. Поморщился с видом строгого, но доброго и любящего дядюшки, искренне сожалеющего о случившемся:

— Пока что не хорошо. Есть два свидетеля, утверждающие, что видели, как ты стреляла в Коула.

— А что сам Коул?

— Коул… Скользкая тварь, — Реджинальд устало потер переносицу и посмотрел куда-то в сторону гаража. — Говорит, что ничего не видел. Как сама думаешь, мог он так посчитаться с тобой?

Это был хороший вопрос для капитана.

Правильный вопрос.

Я хмыкнула, не соглашаясь, но и не отрицая, и проследила его взгляд.

— Сможешь прикрыть?

Об этом я должна была спросить его в первую очередь.

Как шефа, как любовника, как друга.

Не только ради записи.

Зная, что он солжет, я хотела услышать, как именно это будет.

Редж посмотрел на меня, его тонкие губы сжались в нить.

— Боюсь, не в этот раз, Спирс. У них нет записей с камер, но есть свидетели и стройная версия. Если Коул не даст на тебя показания в последний момент, есть шанс легко отделаться. Но нам, черт возьми, придётся доказать, что ты этого не делала.

Разговор разворачивался, как по нотам, и мне пришлось сделать над собой определённое усилие, чтобы не улыбнуться.

— А как же презумпция невиновности?

— Ты вообще меня слышишь⁈ — Редж хорошо контролировал себя и не повысил голоса, но явно начал раздражаться. — У них есть свидетели. А у тебя — мотив. Куча людей видела, что ты прямо после заседания с ним сцепилась!

Речь, очевидно, шла, о том коротком разговоре в коридоре суда, когда Дин впервые прямо предложил мне поехать к нему, а я пообещала ему, что это ещё не конец и в покое я его не оставлю.

— Значит, предлагаешь сдаться?

— Это лучший вариант! — Гурвен тряхнул головой, а потом посмотрел прямо мне в глаза. — Ты приедешь со мной, явишься добровольно. Представим это не как попытку скрыться от следствия, а как действия в состоянии аффекта. Ты испугалась. Ты женщина, в конце концов! Будем упирать на это. Я найду хорошего адвоката.

— Из маленькой, заштатной, но крепко аффилированной с Джоном Уэбером конторы?

Мои слова пришлись как раз под слабый порыв колыхнувшего листву ветра, поэтому Реджинальд расслышал их не сразу.

Поняв, он уставился на меня с потрясающей смесью удивления с неверием.

— А это ещё что за дерьмо?