Теперь же мне хотелось слушать его, а не шум, доносящийся с улицы.

Дин же сделал вид, что не заметил, как близко мы оказались снова.

— Ты знаешь, что должно быть у каждого уважающего себя криминального босса, детектив Спирс?

Вопрос получился неожиданным, и на этот раз бровь в показном удивлении вскинула уже я:

— Хороший пистолет? Классический автомобиль? Красивая подружка?

Он хмыкнул и покачал головой, выражая не менее наигранное сожаление:

— С автомобилем пока недоработка. Но правильный ответ — «благотворительный фонд». Чистая, красивая, до тошноты правильная, а главное, абсолютно законная организация, которая занимается спасением китов или котят. Или помогает людям уйти с улицы, когда они хотят, но по каким-то причинам не могут этого сделать.

Ощущение, возникшее у меня, когда он закончил, было сродни удару кулаком в живот — вроде бы ничего непоправимого не случилось, но все равно чувствуешь себя беззащитной и беспомощной, потому что никак не можешь разогнуться и заново начать дышать.

Дин ждал от меня хоть чего-нибудь, — а может, и чего-то конкретно, — а я просто лежала и смотрела на него.

— Что-нибудь скажешь? — казалось, прошли часы, прежде чем он решился поторопить.

— Ты ведь не серьезно? — мой голос упал так сильно, что я сама его почти не узнала.

Он не позволил мне продолжить, остановил прямым и внимательным взглядом.

— Я предельно серьезен. Ты стала бы заниматься подобным? Это нудная, грязная и иногда опасная работа. Почти как в полиции.

— И через нее можно отмыть огромное количество криминальных денег, — понимая, что отчаянно и отвратительно все порчу, я просто не могла сдержаться.

Мне слишком хотелось понаблюдать за его реакцией на это.

Дин Коул, которого я знала, должен был съязвить. Или спросить, откуда мне известны цифры. Или по-настоящему разозлиться.

Однако он только качнул головой:

— Никакого отмывания денег. Мне все равно потребовалось бы открыть что-то подобное: фонд, музей, террариум. Что-то, что будет положительно влиять на репутацию. Так что он будет только твоим.

Он решал серьезные, в каком-то смысле даже судьбоносные вопросы, неловко лежа на моей кровати в ожидании убийцы, когда вокруг сновали копы, и выглядел при этом… непередаваемо.

Я подалась вперед и до странности естественным жестом погладила его щеку, задержалась пальцами в уголке губ, — на том месте, где обычно рождалась улыбка.

— Отмывай что хочешь. Я и мой легавый опыт сделаем все и даже больше, чтобы тебя прикрыть.

Мы оба не поверили в то, что я это сказала.

Дин смотрел на меня, а у меня не получалось отвести взгляд от его переносицы, потому что это снова было похоже на полет. В никуда, в неизвестность. Возможно, до каменистого, не оставляющего шансов выжить дна.

Но я не хотела останавливаться.

Он потянулся ко мне первым, и наш абсолютно неуместный здесь и сейчас поцелуй получился горячим и влажным. Таким осторожным, будто мы делали это впервые.

Дин непривычно спокойно и не настойчиво положил руку мне на талию, сжал ткань футболки, не пытаясь забраться под неё.

Это была просто нежность. Всего лишь способ согреть, успокоить, напомнить мне о том, что, как бы плохо ни было сейчас, это пройдёт.

И ради этого сомнительного предприятия он рисковал свободой и жизнью.

Я погладила его по лицу и волосам, решившись, наконец, закрыть глаза.

Приходилось признать и ещё кое-что: добиваться поставленной цели Дин Коул действительно умел. Даже самыми отчаянными средствами.

Из принципа ли или из природной аккуратности, он не хотел ложиться удобнее, чтобы не испачкать покрывало, и я прижалась к нему сама.

Всего и несколько часов прошло с тех пор, как я ласкала его член в машине, а мне уже хотелось…

Телефон на тумбочке ожил. Экран вспыхнул, и аппарат содрогнулся от короткой вибрации.

Я растерянно моргнула, и только потом опомнилась, потянулась к нему.

Дин резко сел, мгновенно собираясь.

«Готовность номер один», — Митчел был лаконичен.

Замок во входной двери начал поворачиваться снова.

Ребята снаружи то ли отвлеклись, то ли не сообразили вовремя, и человек, посланный за мной, уже был здесь.

Я вскочила, и Коул поднялся одновременно со мной, но с другой стороны. Он начал медленно, ступая почти неслышно, обходить кровать, а я сняла пистолет с предохранителя.

Возня в замке продолжалась.

Замерший рядом со мной Дин не сводил взгляда с дверного проёма, а я тем временем старалась сосредоточиться на дыхании.

Кем бы ни был киллер, он оказался проворнее парней из собственной безопасности. Они уже не смогли опередить его, и теперь точно не смогут войти в подъезд бесшумно, не спугнув.

Так или иначе, он окажется в квартире раньше, чем они поднимутся на этаж, и моя задача — взять исполнителя, выпроводить Коула на чердак и дождаться подкрепления.

Не больше. Не меньше.

Щелчки во вскрываемом замке прекратились, но секунду спустя раздались снова.

Дин повернулся ко мне, и блик очередного фонаря красиво подсветил его лицо.

Он не сказал вслух, но мы явно в очередной раз думали об одном и том же: слишком долго. Профессиональный киллер, — как тот, что прикончил бедного Фредди, — справился бы с замком на раз. Такой навык был одной из составляющих его успеха.

Зная, что я хорошо стреляю и жду гостей, Брюер никогда не отправил бы ко мне дилетанта.

Я не успела сформулировать очевидный вывод, потому что дальше и всё произошло слишком быстро: Дин бросился ко мне, оттолкнул с такой силой, что я ударилась бедром о комод, и одновременно с этим зазвенело разбитое попавшей в него пулей оконное стекло.

У худого заспанного фотографа, приведённого ко мне домой Питом Холлом, получились превосходные снимки.

Их было сделано не меньше десятка, и на всех без исключения композиция была совершенна: тёмная комната, сползшее с кровати покрывало, лежащая на полу в нелепой позе я. В самом центре моего лба красовалось характерное входное отверстие от пули, а невидящие глаза были бессмысленно уставлены в потолок.

Девушка-гример, сделав своё дело, неотлучно оставалась рядом со мной в процессе съемки, а Митчел без спроса курил, сидя за кухонным столом, потому что слишком поздно понял, как всё обстояло на самом деле.

Это был наш идеальный план, мой и Пита.

Вернее, план был мой, а Холл, поняв, что я не отступлюсь от этой идеи, хотя и не могу поделиться ею с Дином, просто смирился и на свой страх и риск решил не бросать меня в одиночестве.

Он не доверял копам, и всё же преподнёс им эту задумку в лучшем виде.

У Митчела, прекрасно знавшего, чьи интересы представляет Пит, и от чьего имени он ведёт переговоры, не возникло ни малейшего сомнения в том, что Коул одобрил это.

Помимо фотографа и гримера, Пит на всякий случай привёз ещё и врача. Эти трое дожидались конца операции, сидя с ним в машине, и, как оказалось, делали это не зря.

Пока хмурый худой мужчина средних лет, больше похожий на штатного киллера группировки, чем на доктора, оказывал Дину в гостиной первую помощь, тот сидел, не двигаясь, с каменным лицом.

Пуля попала ему в плечо и прошла навылет. Ничего опасного или трагичного в этом не было, но огнестрельное ранение оставалось огнестрельным ранением. После пары сделанных уколов ему следовало бы поехать домой и как минимум поспать, но он остался.

Краем глаза я отметила, что в процессе съемки Пит стоял в дверном проёме, — так, чтобы не мешать фотографу, но условно между мной и Дином. В каждом его жесте, в том, как он опускал голову, читалось спокойствие, с которым он намеревался принять гнев своего босса на себя.

По меркам того мира, в котором они жили, он действительно был виноват: действовал без санкции и за спиной Коула, договаривался о чем-то со мной и, того хуже, с легавыми.

Лежа на полу, я виском чувствовала тяжёлый обжигающий взгляд Дина. Он ничего не сказал, увидев меня в гриме, но мы с Холлом оба понимали, насколько непросто ему было на это смотреть. Дорожить кем-то настолько, чтобы в буквальном смысле закрыть этого человека собой, а полтора часа спустя увидеть на его лице след от пули…