Он снова не стал меня будить, и на второй раз это уже начинало превращаться в идиотскую традицию.

Впрочем, хуже всего было не это.

При воспоминании о том, что было, мне стало тяжело дышать и лицо обдало жаром, но мучительно стыдно так и не стало, а ненависть к Коулу снова не пришла.

Даже при всем желании я не могла придраться ни к одному его шагу, — имея тысячу, поводов и возможностей, он ни разу не причинил мне боли, не унизил и не заставил чувствовать себя грязью.

Хотя мог бы?

Безусловно, мог.

Вместо всего этого он, судя по всему, ушёл спать на диван.

Не торопясь отправляться на его поиски, я встала и направилась к двери, которую заметила справа от той, через которую мы сюда попали.

За ней предсказуемо оказалась ванная, и встав под жёсткие тёплые струи воды, я едва не застонала от удовольствия.

Почему-то казалось, что после вчерашнего на мне должны были остаться синяки, но кожа была чистой. Дин, как выяснилось, умел держать крепко, но очень осторожно.

Его прикосновения всё ещё горели на мне фантомными ласками, а голос продолжал звучать в глубине сознания.

Это было плохо. Опасно. Отвратительно.

Но прямо сейчас у меня не было ни сил, ни желания об этом думать.

По крайней мере, не раньше первого кофе.

Вымыв волосы, я тряхнула головой, сама не понимая, чему улыбаюсь.

Возможно, тому, как это оказалось приятно — немного отложить момент, когда придётся взять себя в руки.

Дверца душевой кабины за моим плечом отъехала так неожиданно, что я почти подпрыгнула на месте, а секунду спустя уже оказалась в объятиях Дина.

Он подхватил меня под спину, и тут же его руки переместились ниже, сжались уже так привычно.

— Придурок, мы расшибем себе головы.

— Веди себя смирно, и мы оба останется, целы, — он подтолкнул меня к противоположной стене, и мне не оставалось ничего другого, кроме как опереться о неё ладонями.

Дин с нажимом провёл ладонями по моему телу, растирая остатки пены, которые я не успела смыть, быстро поцеловал за ухом, отведя мои волосы в сторону, и сразу вошёл.

Получилось легко и приятно, — его член ощущался внутри уже невыносимо естественно.

Вода, которую никто из нас так и не выключил, продолжала стучать по полу, попадала на плечи.

Он двигался размеренно, сильно, но так, чтобы мы и правда не рисковали упасть.

Плитка на стене оказалась благословенно шершавой, и я скользнула по ней ладонями, расставляя ноги чуть шире, чтобы ему было удобнее, а я могла чувствовать его полнее.

Когда всё было закончено, хотелось только глупо улыбаться, потому что трахаться в душе было ещё абсурднее, чем ужинать пиццей, запивая её дорогим вином.

Коул продолжал гладить меня по животу и бокам, пока мы отмывались после, а, выбравшись из душа, я обнаружила на двери свежий халат.

Он даже на вид был мне велик, но в мягкую ткань было удобно закутаться, как будто закрыться.

Завтрак уже ждал нас в гостиной, — яичница, бекон, свежие булочки с корицей и кофе.

— Будешь продолжать настаивать, что не рылся в моём белье?

— Только в холодильнике, — Дин упал в кресло, по-простецки и как-то особенно уютно подогнув под себя ногу.

Сейчас он выглядел обычным парнем. Ничем, кроме яркой внешности, не примечательным молодым мужчиной, который с удовольствием проводит приятное утро после замечательной ночи.

Так, что ещё немного, и можно было бы забыть, что половина города принадлежит этому человеку. А вторая половина перед ним если не трепещет, то справедливо опасается, не зная, чего от него можно ожидать.

— Хочешь сказать, что ходил на дело сам?

— Это допрос? — он улыбнулся мне уголками губ, без угрозы, даже без предупреждения, но шутка получилась натянутой.

Мы не могли отделаться от этого, поэтому я сочла, что нам лучше не разговаривать вообще.

Гораздо проще было просто есть, наслаждаться этой самой едой, домиком, халатом.

— Ты уже посмотрела на ребят Тони поближе? — Дин пристроил чашку с кофе себе на колено и спросил таким тоном, словно интересовался прогнозом погоды.

Я помедлила с ответом, дожевывая кусок яичницы, который успела положить в рот.

— Ты же не думаешь, что я буду обсуждать с тобой дело?

— А ты полагаешь, что знаешь что-то, чего не знаю я? — на этот раз он улыбнулся мне не в пример любезнее, а потом сразу сделался серьёзен. — Так видела или нет?

— Разумеется, — я потянулась к кофе, старательно делая вид, что всё нормально даже перед самой собой, но его слова парадоксальным образом задели.

Дин Коул ведь и правда знал больше, чем знала полиция.

Или больше, чем полиция хотела знать.

Он кивнул и поднялся, взял кофейник, чтобы налить еще мне, а затем себе.

— И какие выводы?

Я неопределённо дёрнула плечом, раздумывая, стоит ли прикинуться дурой и что сулит мне больше выгоды, — эта маленькая игра в слепоту или честность.

По всему выходило, что второе.

— Я почти никого из них не знаю.

— А следовательно, не можешь взять за яйца. Это не наводит тебя ни на какую мысль?

Он присел на подлокотник моего кресла, и я подняла лицо, чтобы встретиться с ним глазами.

Ничего ужасного в этот момент не произошло.

Мне по-прежнему не было ни стыдно, ни гадко, а желание ошпарить его этим самым кофе не приходило, хотя я и старательно поискала в себе таковое.

— Это было сделано специально. Всех этих парней откуда-то привезли для работы, чтобы обезопасить бизнес и обрубить концы.

Дин кивнул серьёзно и сосредоточенно.

Прямо сейчас он абсолютно не походил на человека, способного невозмутимо говорить в лицо немыслимые вещи. На человека, умеющего отдавать приказы так, чтобы им хотелось подчиняться.

Грудь слишком сладко сдавило, и я мысленно одернула себя, а потом встала, чтобы он не мешал мне думать вслух, сидя так близко.

— При этом они торгуют по всему городу, практически не скрываясь. Когда я шла к тебе, я была уверена, что пока речь идёт только о нашем районе, но их стало больше. Значит, лаборатория, в которой они делают эту дрянь, тоже где-то здесь. Возможно, именно она находится в моём районе, и отсюда они расползаются.

— Я постараюсь узнать.

Дин снова кивнул серьёзно и вдумчиво, а я, увидев это, перестала мерить комнату шагами.

— Не смей в это вмешиваться.

— Почему? Ты за меня боишься?

Он поднял на меня ясный, до отвращения чистый взгляд, и я шагнула к нему, начиная злиться.

— Я, как ты изволил выразиться, легавый. А не убийца. Это мое дело и я разберусь сама.

— Я вижу, как ты разбираешься, — он плавно поднялся, сократил то малое расстояние, что разделяло нас, и остановился напротив меня, почти вплотную.

Мне осталось только отстранённо удивиться тому, что я не просто замолчала, а застыла перед ним в ожидании продолжения.

— Даю подсказку, детектив. В твоём районе, с большой долей вероятности, работает огромная лаборатория. На улицах твоего невесть откуда взявшиеся мальчики торгуют всякой дрянью, а потом так же бесследно исчезают. Одни пропадают, на их месте появляются другие. Ты не заметила, как часто они меняются? Мне вот кажется, что они проводят здесь ровно столько времени, сколько требуется копам, чтобы начать подбираться к любому из них. Местные — только законченные идиоты, у которых нет ни малейшего желания выбраться с улицы. Теперь сложи всё это и подумай: насколько реально осуществить всё это, не имея прикрытия в полиции?

Фред Гаррен надел красную толстовку. Его капюшон, лежащий поверх куртки, был заметен издалека, но я всё равно не стала торопиться с выводами.

После того памятного завтрака мы с Коулом расстались хотя бы не врагами. Он сам вызвал мне такси, но предусмотрительно не вышел провожать до машины. Вокруг не было людей, а камеры не работали, но он позаботился о том, чтобы нас не увидели вместе, и это оказалось поразительным образом приятно.