Так просто было бы принять эти слова за заботу старого друга и давнего любовника, более опытного и ставшего насквозь циничным за годы службы копа.

До определённой степени мне даже хотелось бы обмануться на его счет, но я слишком хорошо знала: Редж был эгоистом до мозга костей и соблюдал прежде всего собственные интересы.

— Именно поэтому я позвонила тебе. Я не дура, Редж. Я знаю, что не могу просто подшить всё это в папку и отнести судье.

— Хочешь предварительно заручиться моим благословением⁈

Он начинал злиться по-настоящему, но только потому, что не мог подобрать аргументов против.

В конце концов, я ведь и правда не предлагала ему ничего противозаконного или даже сомнительного. Просто сделать свою работу.

Подавшись немного вперёд в кресле, в котором сидела, я упёрлась локтями в колени и сцепила пальцы в замок.

— Мне нужен свидетель. Всего один. Кто-то из тех, кто бегает под Тощим Тони. Я найду того, кто даст показания, приобщу к делу материалы, и он не отвертится. Всё, что потребуется от тебя, это позаботиться о том, чтобы парня включили в программу защиты свидетелей. На таком громком деле с этим не возникнет проблем.

Реджинальд хмыкнул.

Он начинал понимать, к чему я клоню, и, выдержав небольшую, нужную исключительно для достоверности, паузу, я закончила:

— Оформи мне отпуск задним числом. Или больничный. У меня полно неиспользованных отгулов, в конце концов. Когда придёт время, мы представим это расследование как мою личную инициативу, реализованную в свободное от службы время и без твоей санкции. Часть доказательств я официально получу из собственных источников. Никто не потребует от меня раскрыть имена информаторов, если улики окажутся неопровержимы. Максимальный провал, который будет грозить нам в суде, — старина Джонни получит не пожизненное, а всего лет пятьдесят. Ты в любом случае будешь на коне.

— А если что-то пойдёт не так? Хоть что-нибудь, — он перебил меня резко, но глухо.

Настороженно.

Так, чтобы стало очевидно: он хочет, чтобы я сама произнесла это вслух.

Это было настолько омерзительно и жалко, что в любой другой ситуации и с кем-то другим, я бы посмеялась, но здесь и сейчас удержала серьёзное выражение лица.

— Если хоть что-то пойдёт не так, ты от меня открестишься. И вся ответственность будет только она мне.

После второй ночи, проведённой в наблюдении, я с раздражением была вынуждена признать: торговля у Тощего Тони шла бойко.

Работавшие на него парни сбывали, почти не скрываясь. Они сновали поблизости от ночных клубов и нескольких ресторанов. Одного я заметила на вокзале. Даже в парке аттракционов.

Передавая пакетики с товаром покупателям, они даже не пытались достоверно изобразить дружеское рукопожатие, а полученные деньги спокойно убирали в карманы.

Как будто бояться им было нечего.

Такая самоуверенность вызывала у меня, как у копа, почти что оторопь, но позволить себе поддаться эмоциям я не могла.

Редж сделал так, как я просила, — оформил мне очередной отпуск, чтобы развязать руки и дать пространство для манёвра. Парочка коллег даже потрудилась отправить мне сообщения с полуиздевательскими вопросами о том, не случилось ли чего, если Железная Джули надумала отдыхать.

Я и правда регулярно игнорировала отпуска и отгулы, предпочитая проводить время за работой. Так было понятнее и проще, так я чувствовала, что трачу своё время не зря.

Однако и в этом на Гурвена можно было положиться тоже, — я не сомневалась, он придумает, как сделать так, чтобы о моём существовании в участке временно забыли.

Моя же задача заключалась в том, чтобы выбрать из мальчиков Тони самое слабое звено.

В сущности, это чем-то напоминало охоту: нужно было просто наблюдать за стаей, чтобы безошибочно выцелить самую беспомощную, самую удобную в качестве добычи особь.

Тщательно проанализировав увиденное, я остановила свой выбор на Фредди Гаррене. Худой, неприметный, одетый всегда как будто в одну и ту же безразмерную толстовку, он никак не походил на человека, которого стоит воспринимать всерьёз, и этим вызывал у меня даже некоторое уважение.

Удостоверившись в том, что Фред действительно торгует для Тощего Тони, я дождалась самого глухого времени между тремя и четырьмя часами утра, и, надвинув кепку ниже, чтобы лучше скрывала моё лицо, вышла из машины.

Сегодня Фредди тёрся под мостом, _ местечко было грязное, злачное, но оно хорошо просматривалось, и вероятность столкнуться здесь с неожиданностями стремилась к нулю. Как будто специально постарался для меня.

Моего приближения он не заметил, и тем приятнее было хлопнуть его по плечу, подойдя сзади:

— Здорово, Фред! Как делишки?

Парень подпрыгнул, едва не взвизгнув.

— Охренела⁈ Смерти моей хочешь⁈

— Если бы хотела, ты был бы сейчас не здесь, — я улыбнулась ему обворожительной и вместе с тем абсолютно акульей улыбкой. — У меня к тебе предложение.

— Я не путаюсь с легавыми, — Фред окинул меня с ног до головы, взглядом, который должен был бы стать презрительным, но на деле в нём читался живой интерес.

Я нравилась ему, как всякому мальчишке нравилась любая взрослая и красивая женщина, а к полиции у Фредди интерес был особый.

— Ну, конечно же, нет! Именно поэтому ты мне и нужен, — я подмигнула ему, не забывая следить за тем, чтобы оставаться в тени. — Кстати, как поживает твоя сестрица? Слышала, она продолжает настаивать на том, что просто приходила мыть пол в том доме, и знать не знала, что шлюхи трудятся там дни и ночи напролёт.

Фредди изменился в лице. И без того острые черты заострились ещё больше, а губы побледнели.

Дарси Гаррен была не просто профессиональной шлюхой, она была любительницей. Брата она растила одна, и пока Фред был несовершеннолетним, на её занятие местные копы смотрели сквозь пальцы, — в конце концов, вреда она никому не причиняла, и если так ей было приятнее и проще, никто не считал себя вправе вмешиваться. Не она была первой, не ей было стать последней.

Когда мальчишка вырос, кое-что изменилось, потому что завязывать с проституцией Дарси, как выяснилось, не хотела и не собиралась. Начав свою карьеру, как и все прочие девочки, на улице, со временем она организовала свой собственный притон. Пару месяцев назад его накрыли, и я готова была ставить, что Фред связался с Тощим Тони потому, что ему пообещали помощь для сестры.

Была бы готова, если бы не испытывала с некоторых пор неприязни к ставкам и азартным играм в целом.

— Да пошла ты! — мальчишка не придумал ничего лучше, чем огрызнуться.

Его глаза лихорадочно заблестели, и на секунду я успела почти увериться, что ошиблась.

— Ты что, тоже сел на эту дрянь?

— Не твоё дело! Ничего вообще нет, поняла⁈ — он дёрнул плечом слишком сильно, слишком нервно и повернулся, чтобы уйти.

— Не моё, конечно, — я согласилась спокойно, хотя внутренне начинала закипать. — Я хочу, чтобы ты дал показания на Тощего Тони. А я сделаю так, чтобы детектив Мерфи поверил Дарси. Заберешь её, и свалите куда захотите. Как тебе предложение?

Фредди задумался. Он всё ещё стоял вполоборота ко мне, и я видела, как он напрягся, взвешивая все «за» и «против».

— Я ничего не знаю, — в конце концов он сказал именно это, но всё-таки повернулся.

Он хотел выторговать себе самые лучше условия, самые надёжные гарантии, и, пользуясь тем, что моего лица он почти не видел, я позволила себе короткую усмешку.

— Тебе и не надо. Расскажешь, как торговал. Подпишешь то, что я тебе дам. И попадёшь в программу защиты свидетелей.

Мальчишка моргнул.

Он не был дураком, и теперь начинал по-настоящему понимать, что мне от него нужно.

Торопить в таких вопросах не следовало, и я дёрнула плечом, давая понять, что не так уж все и серьёзно:

— В любом случае, не спеши отказываться. Тебе нужно все обдумать, я понимаю. Так что загляну к тебе на днях. Если примешь правильное решение, поработай в ближайшее время… в красной кепке. Или красных кроссовках. Красный будет означать твоё согласие. До скорого, Фредди.