Опасные мысли…

Очень опасные, потому что гораздо острее сейчас стоял совсем другой вопрос: захочу ли я этим шансом воспользоваться?

Да и смогу ли, точно зная, на какую именно работу он уходит каждый день?

У меня оставалось еще вдоволь времени, чтобы спокойно подумать об этом. Трезво и, будучи честной с собой, все взвесить.

Вернее, останется, если меня не пристрелят сегодня.

На улице кто-то со всей силы надавил на клаксон. Взвыла сигнализация одной из припаркованных у дома машин.

Я замерла и опустила руку, инстинктивно реагируя на громкие неожиданные звуки.

А потом медленно села, задержав дыхание, потому что за всем этим шумом едва слышно, но вполне отчетливо начал поворачиваться замок в моей двери.

Сунув ноги в кроссовки, я застыла, сидя на краю кровати.

Телефон по-прежнему молчал, обещанного сигнала от Митчела не было, но входная дверь открылась и закрылась, а в прихожей раздались осторожные шаги.

Пистолет, выданный мне Коулом, лежал под подушкой. Он сказал, что оружие «чистое», и я поверила на слово, не желая вникать в историю его происхождения.

Другой «чистый» пистолет, — мой, — лежал на своем прежнем месте, но я не рискнула притронуться к нему. Обыск, хоть и весьма поверхностный, в моей квартире очевидно был, и если Редж обошел эту находку молчанием, ожидать стоило чего угодно.

Я не закрывала дверь в спальню полностью и увидела, как на пол легла тень — человек приближался медленно, соблюдая вполне закономерную осторожность.

Положив палец на курок, я постаралась собраться, но обойтись без лишнего напряжения.

Никакой стрельбы на поражение, как бы мне того ни хотелось.

— Детектив Спирс? — меня окликнули чуть слышно, хорошо знакомым насмешливым полушепотом.

Резко выдохнув, я отложила пистолет, предварительно проверив, что поставила его на предохранитель.

— Ты что здесь делаешь?

— Решил составить тебе компанию, — убедившись, что пуля в сердце, между глаз или как минимум в плечо ему не грозит, Дин вошел и остановился перед кроватью, разглядывая меня.

Перед тем как поехать к Гурвену, я настаивала на том, чтобы после встречи он вернулся домой.

Когда он предсказуемо отказался, мы сошлись на том, что он будет ждать в машине на достаточно безопасном расстоянии — в городе было достаточно чутких глаз и ушей, чтобы его присутствие могло для него же самого стать проблемой.

Понимая все это много лучше меня, он согласился, но теперь стоял здесь, предварительно вскрыв замок в моей квартире с мастерством профессионального домушника, и…

— Откуда у тебя ключ?

— Ты думала, в прошлый раз я пользовался отмычками? — Дин подошел ближе и сел на край кровати.

Я хмыкнула, окончательно успокаиваясь, и устроилась удобнее, разворачиваясь к нему всем корпусом:

— Ты чертов сталкер.

— Да. А еще тиран, приверженец стратегии домашнего насилия над женщинами, и в целом совершенно отвратительный тип, — он серьезно кивнул, а потом, когда я меньше всего этого ожидала, перехватил мой взгляд. — Как ты?

Дурацкий был вопрос.

Но такой важный.

— Не знаю. Никак.

Я дала ему понять, что не могу и не хочу говорить об этом, и в течение почти что трех часов он честно сдерживался.

А теперь пришел.

— Тебе нельзя здесь находиться.

— Да наплевать, — он поморщился, как если бы в самый ответственный момент я пристала к нему с какой-то ерундой, а потом потянулся ко мне.

У меня не возникло даже мысли о том, чтобы отодвинуться.

— Если ты окажешься в комнате, когда ворвутся копы…

— Для начала к тебе должен ворваться киллер.

Он снова меня перебил, и разговор так стремительно заходил в тупик, что мне не оставалось ничего другого, кроме как спросить о том, что меня действительно интересовало:

— Ты знал?

Я не повышала голоса и не упрекала, но и не отвела глаз.

В сущности, что бы он ни ответил, это уже ничего не меняло.

Дин покачал головой, не пытаясь отвернуться:

— Нет. Я пытался раскопать что-то о той истории, но не нашел даже косвенных доказательств. Без признания Гурвена все было бы чисто.

Именно это я и хотела от его услышать, и в груди что-то предательски дрогнуло оттого, что это было правдой.

Он в самом деле не знал. А если бы выяснил, сказал мне сам.

— Знаешь, я думала… — осознав, как глупо прозвучит то, что собираюсь сказать, я запнулась и поморщилась, но потом все-таки решилась продолжить. — Я никогда не считала систему совершенной. Не верила в то, что наказание неминуемо и любой преступник рано или поздно сядет. Но они ведь годами делают эту дрянь. Десятилетиями. Используют ее для подстав, которые невозможно доказать. Это…

Он положил ладонь мне на шею, уверенно привлекая к себе, и я все-таки умолкла, а Дин прислонился лбом к моему лбу.

— Ты думаешь, что это чертовски несправедливо и неправильно? Что такие, как Джон Уэбер, не должны ходить по земле?

Он не закрывал глаза, а его дыхание обжигало мне губы.

Казалось, что на таком расстоянии я могу слышать, как стучит его сердце.

— Очень глупо, да? И непростительно для копа.

— Непростительно твое желание его посадить? Или то, что ты хочешь его смерти?

Не изменилась ни интонация его голоса, ни то тепло, которым от него веяло, но я все равно на мгновение застыла, пораженная очередным открытием.

Очевидно было, что я не стала бы переживать, случись старине Джонни сдохнуть еще до суда, но важным оказалось другое.

Сам тон, которым Дин спросил об этом…

Он спустил бы курок, не моргнув глазом, если бы я сказала «да».

Если бы я просто захотела этого.

И именно это должно было меня, как копа, ужасать.

Как любому нормальному человеку, мне полагалось отстраниться от него. Сказать, что это отвратительно. Потребовать, чтобы он даже думать о таком не смел.

В свою очередь, любой человек его статуса от души посмеялся бы над такой реакцией.

Вместо всего этого я погладила его затылок, взъерошила кончиками пальцев волосы.

— Нет. Пусть будет по закону.

— Пойдешь на сделку со своими желаниями?

Он улыбнулся как обычно, одними уголками губ, и я вернула это улыбку незамедлительно:

— В последнее время я только этим и занимаюсь.

До очередного поцелуя оставалось совсем немного, и почему-то он казался мне до крайности уместным, но Дин неожиданно отстранился и вытянулся на боку:

— Кстати, о твоих занятиях. Кажется, я придумал кое-что стоящее.

Он не снял ни куртку, ни ботинки, и едва ли ему было в такой позе удобно, но я все равно устроилась напротив, поощряя его лежать так.

— Предложишь мне стать твоим личным телохранителем?

Дин вскинул бровь, как если бы был немало удивлен, но всерьез обдумывал эту идею.

— Такое мне в голову не приходило, но звучит неплохо. Буду под круглосуточным наблюдением в непосредственной близости…

Я засмеялась почти против воли, но остановиться просто не смогла.

— И не мечтай!

— А я ведь уже представил тебя в деловом костюме… — он качнул головой, выражая предельное огорчение, а потом подвинулся еще немного ближе ко мне. — Хотя на самом деле я думал о другом.

— Обо мне без костюма?

Вот этого точно говорить не следовало, — по тысяче причин. И самое главное, потому что взгляд Коула начал характерно темнеть, опускаясь к моей груди.

— Нет. Потому что в таком случае заниматься делом станет некогда нам обоим.

Он употребил именно это слово, — «дело». Не «работа».

Прямое и явное напоминание мне о том, чем он в действительности занимался.

Хотела бы я разозлиться на него за это или хотя бы опомниться и прийти в себя.

Вместо этого получилось только самой придвинуться еще ближе.

— Так что у тебя на уме?

Только что, прямо перед его приходом, мне было не до разговоров и не до отвлеченных тем. Я была собрана и сосредоточена в ожидании момента, когда потребуется сгруппироваться и отстоять свою жизнь.