— Снова будешь тянуть из меня информацию? — Дин улыбнулся еще раз, и теперь уже так, что мне захотелось выплеснуть вино ему в лицо.

— Забудь об этом. Мы кое-что проясним, а потом я поеду домой.

— И ради этого ты надела платье? — он встал, положил на мою тарелку кусок пиццы. — Я бы дорого дал, чтобы узнать, что творилось в этот момент в твоей голове.

— Я в красках представляла себе лужу твоей крови на грязном асфальте, — вернув ему улыбку, я посмотрела на пиццу и мысленно махнула на собственный план рукой.

Отказаться было и правда невозможно.

— Значит, ты и правда фантазировала обо мне. Приятно, — пожав плечами, он принялся за свою порцию.

Было в этом что-то дикое — есть руками, сидя за накрытом для романтического ужина столом. В принципе — есть в компании этого человека.

— Мне будет приятно, когда мы кое-что проясним.

— И все же ты решила играть по моим правилам.

— С тем, кому приятно на тебя смотреть, проще договориться, — теперь уже бокалом в его сторону качнула я. — Так ты ответишь?

Это уточнение тоже было частью игры. Имитацией никому из нас не нужной вежливости.

Дин хмыкнул и откинулся на спинку стула:

— При одном условии. Это не будет касаться дел, и ты так же честно ответишь на мои вопросы.

Он снова любезно приглашал меня в ловушку, и первым моим желанием было просто встать и уйти, но секунды хватило, чтобы опомниться: не было ничего такого, чем он мог бы загнать меня в угол. Ничего, чем он мог бы меня шантажировать. Никаких постыдных и грязных тайн, если не считать его самого. И Реджа. Но последний едва ли ему интересен.

— Ты прислал мне белье, но не прислал платье. Это могло бы стать фатальной ошибкой, не окажись у меня в шкафу чего-то подходящего. Значит, ты, сукин сын, побывал у меня дома. Или кто-то из твоих мальчиков на побегушках.

Не соглашаясь с его условиями напрямую, я задала первый из своих вопросов, и тут же вернулась к пицце.

Дин качнул головой, явно оценив то, как я оставила себе возможность для отступления, а потом примирительно поднял руки ладонями вверх:

— Я не рылся в твоем белье и даже ничего не крал. Мне просто было интересно, как сегодня живут честные копы.

— Ты остался впечатлен?

— О да! Более чем. Моя очередь, Джулия. Это правда про тебя и Гурвена?

И все-таки он сумел застать меня врасплох.

Я взяла короткую паузу, нужную, чтобы взять бокал, но не отвела от него взгляда.

— Ты знаешь ответ.

Он сам подставился под незапланированный мной, но хороший ход. Трахнуть детектива, поклявшуюся отправить его в тюрьму — я не могла не согласиться, что в этом просматривался особый шик. Спать с женщиной, сделавшей карьеру в постели начальства — это было уже из иной категории. Нечто, недостойное Дина Коула.

— Я хочу, чтобы ты сказала это вслух, — он пожал плечами и спокойно доел свой кусок пиццы.

Холодный ком опустился из груди к низу живота и отозвался странной горечью в горле.

— Сказала, что? Что сплю со старым нужным дураком ради возможности заниматься тем, чем мне хочется. Так делают многие.

— Это и правда настолько важно? — вот теперь в его голосе послышался искренний интерес.

Он в самом деле пытался понять, что держит меня в полиции, но тем самым загнал себя сам.

— Моя очередь, — я отрицательно качнула головой и взяла второй кусок пиццы. — Зачем ты это делаешь? Самоутверждаешься?

— Да.

Он признал это так легко, что я почти опешила.

Воспользовавшись паузой, Дин налил нам еще вина, и только потом продолжил:

— Помнишь, что ты мне обещала, детектив? Что остаток своих жалких дней я проведу за решеткой, и максимум удовольствий, который меня там ждет — это до старости отбиваться от домогательств сокамерников. Кажется, так? или было что-то еще?

Я невольно усмехнулась, потому что, да. Однажды я и правда пообещала ему все это.

Не дождавшись от меня дополнений, он кивнул:

— А теперь подумай: насколько мне приятно видеть, как ты раздвигаешь свои красивые ноги по щелчку моих пальцев. Кстати, следующим номером в программе я хотел бы видеть твои губы на своём члене. Но не сегодня.

Коул отсалютовал мне бокалом и улыбнулся, а я едва не поперхнулась глотком, сделанным секундой ранее.

Его спокойный тон, пара запредельных фраз, произнесенных столь невозмутимо, и моя хваленая выдержка начинала трещать по швам.

Нельзя было этого допускать.

— Именно это нам следует обсудить. Между нами была договоренность. Мы оба ее выполнили. На этом все. Мы возвращаемся на исходные позиции, Коул.

— Дин, — он поправил, благополучно пропустив мимо ушей все остальное. — Ешь. Холодная тоже вкусная, но так лучше.

— Ты совсем охренел? — я поставила бокал на стол с вызывающе громким стуком. — Ты кем себя вообразил? Я тебе не собака, чтобы отдавать команды, и не девочка по вызову…

— Ты девочка, которой очень не хватает ласки и хороших оргазмов, — он перебил все так же спокойно, словно не заметив, что я начала злиться по-настоящему. — Что гораздо хуже, ты девочка, успевшая забыть, что все-таки девочка, а не машина для грязной и неблагодарной работы. А еще ты человек, с которым обошлись подло и несправедливо. Они заставили тебя поверить, что ты чем-то хуже их всех просто потому, что твоего отца однажды все достало. Ты так стремилась попасть в полицию, на настоящую работу, что готова была стиснуть зубы и сделать для этого все, что потребуется. Кто я такой, чтобы тебя за это судить? Но правда в том, что ты всегда лгала. Ты не хотела отслужить обществу и обелить репутацию отца, искупив его грехи. Ты хотела очутиться внутри системы, чтобы понять, почему он это сделал. Теперь ты понимаешь. И продолжаешь работать на износ, чтобы не допустить в свое сознание даже мысли об этом. Это такая ответственность: за себя, за других… Так мало шансов на то, чтобы передать контроль. Поэтому ты стала такой шелковой, стоило только застегнуть на тебе наручники. Редкая возможность расслабиться и просто не думать. Я ничего не упустил?

По мере того, как он говорил, в моих легких кончался воздух.

Горло и ребра пережало, и я почти не услышала грохота, с которым отодвинула стул, поднимаясь.

— Достаточно.

Даже назвать его сволочью не хотелось.

Я направилась к двери, думая только о том, чтобы удержать спину ровной, хотя чувство было такое, будто Коул отхлестал меня по щекам.

Нужно было выйти за ворота, и уже оттуда вызвать такси.

И не обращать внимания на то, что он тоже поднялся.

— Стоять, — короткий и неожиданно тяжелый приказ прилетел в спину, как камень между лопаток, и, сама того не желая, я остановилась.

За стуком собственного сердца и звуком позорно сорвавшегося дыхания я не рискнула бы поручиться, но казалось, Дин не двигался. Он просто продолжал смотреть на меня, и было в этом взгляде что-то настолько тёмное и страшное, что внизу живота и в крестце начал разгораться иссушающий дьявольский огонь.

— Повернись, — новое распоряжение он отдал так же коротко.

Я сделала то, что он сказал, но лишь для того, чтобы наблюдать, как он спокойно проходит к дивану, садится на него.

Красивый и до омерзения уверенный в том, что дальше все будет так, как он скажет.

Света в комнате было достаточно, чтобы я могла в мельчайших подробностях разглядеть и выражение его лица, и недвусмысленный жест — не утруждаясь говорить вслух, он поманил меня к себе рукой.

Именно в этот момент следовало послать его к чёрту, развернуться и уйти.

Вместо этого я снова подчинилась и шагнула к нему, потому что не могла не подчиниться. Разум и гордость агонизировали, но тело повиновалось ему как будто само.

Как будто в компенсацию прошлого раза, когда он отказался продолжить только потому, что я не выполнила его приказ.

Эти несколько шагов показались мне вечностью, а стук собственных каблуков — отчаянно непристойным.