Его растерянность и негодование казались настолько искренними, что на долю секунды во мне что-то дрогнуло.

Ведь это же был Редж.

Старина Гурвен.

Никудышный любовник, но неплохой капитан.

Сослуживец отца, иногда заглядывавший к нам после службы, чтобы выпить с ним пива на заднем дворе.

Мне пришлось сделать глубокий и быстрый вдох, чтобы справиться с отвращением.

Мой голос на записи, когда её представят в суде, должен звучать ровно. Только факты. Эмоции я могу оставить при себе.

— Я много думала в последние дни, Редж. И, знаешь, всё, что меня действительно интересует… Сколько? За сколько ты меня сдал?

Он замер. Взял себе секунду на раздумья, а потом поморщился так, будто съеденный недавно ужин напомнил о себе тошнотой из-за просроченных продуктов.

— Давай без этого.

Снова подул ветер, и я заправила волосы за ухо, чтобы не лезли в лицо и не создавали дополнительных помех при таком чувствительном микрофоне.

Всё взвесив, он решил не строить из себя ни дурака, ни оскорбленную невинность, значит, расчет был верен.

— Просто бизнес, да?

— Не говори ерунды, — Гурвен снова повернулся ко мне лицом, и его руки упали вдоль тела как плети. — Деньги здесь ни при чем.

— Выходит, ты прибежал к Уэберу задаром?

— Среди за языком! — он сделал один стремительный шаг, приближаясь ко мне вплотную, но ударить так и не посмел.

Мне оставалось только стоять, пережидая эту вспышку гнева. Кстати, вполне естественную для человека, попавшегося с поличным.

— Думаешь, я этого хотел? Спал и видел, как солью тебя? Ты знаешь, что была мне небезразлична, Джулия.

— Настолько небезразлична, что ты решил выставить меня сумасшедшей? — я вскинула бровь, попутно напомнив себе, что перебарщивать не следует. — Что было бы дальше, Редж? Ты подключил бы свои связи в прокуратуре, чтобы меня просто вышибли из полиции, и я до конца дней своих была тебе благодарна? Или всё-таки принудительное лечение? Пара месяцев в закрытой клинике по решению суда, и мне осталось бы искать работу разве что в пиццерии?

— Ты сама в этом виновата! Не пытайся перекладывать ответственность на меня!

Осознав, что вплотную подошёл к той грани, за которой всерьёз рискует заорать, он ненадолго замолчал.

Я не торопила.

Ветер продолжал усиливаться, на душе было… никак.

Даже брезгливости больше не было.

— Потому что полезла куда не следовало?

— Ты слишком много на себя взяла! Думаешь, ты одна такая умная? Первая такая правильная? Детектив Спирс решила, что преступник должен сидеть в тюрьме, и теперь все могут пойти на хрен⁈ Коул хитрый и хладнокровный ублюдок. Что бы он ни вытворял на самом деле, никто и ничего не может доказать. А Уэбер другой. Он по самую глотку замазан. Если бы ты была способна думать хоть на шаг впереди, то поняла бы, чем чревато дело против него. Какие головы полетели бы при этом!

— В том числе и твоя?

Редж явно нужно было перевести дух, да и всё, что он говорил, звучало настолько карикатурно, что я решила вмешаться.

В ответ он гневно сверкнул на меня глазами, но продолжил всё же спокойнее:

— В том числе и моя. Это не вопрос денег, Джулия. Деньги — это просто… — подбирая правильное слово, капитан нервно дёрнул плечом. — Приятное дополнение. Все их берут. И ты однажды стала бы. Когда из головы вылетела бы вся дурь. Но теперь у тебя такой возможности не будет. Пока ты была просто очаровательной и честной глупышкой, поехавшей на работе дочерью такого же поехавшего детектива, ты никого не интересовала. Теперь это стало вопросом выживания. Так что во всех своих проблемах можешь смело винить себя.

Он мог бы промолчать.

Мог бы сочувственно похлопать меня по плечу и сказать, что я переутомилась и перенервничала, раз подобный бред про деньги пришёл мне в голову.

В конце концов, мог быть немного хитрее и любезно предложить мне чашку чая, чтобы усыпить бдительность, пока вызывает наряд.

Вместо всего этого он взял и ответил честно, — привыкший к безнаказанности, самоуверенный и зажравшийся на бандитских деньгах старина Редж.

Я не обманывалась на этот счёт и ни на секунду не забывала о том, что даже одежда, которая была сейчас на мне, куплена на точно такие же бандитские деньги. И разница между мной и Гурвеном состояла отнюдь не в том, что я не гналась за ними, а вещи, в отличие от элитной недвижимости и скаковой лошади, оказались вынужденной мерой и необходимостью.

Я точно так же взяла эти деньги, приняла как должное. Но я хотя бы на пыталась при этом выдавать себя за жертву обстоятельств.

Просто я хотела Дина Коула, а деньги и прочие возможные неприятности к нему прилагались.

— Я обязательно этим займусь. А пока просвети меня, Редж, какой у нас план? Отвезешь меня в участок?

Мысль о том, что я и правда хотела Дина, пришлась очень некстати, прокатилась по позвоночнику горячей волной, безнадёжно отвлекая.

Редж хмыкнул и потряс головой:

— Да, мы поедем в участок. Не беспокойся, в наш! Тебе не нужно будет ничего подписывать. Пока Коул не выдвигает обвинений, ты можешь просто всё отрицать. Не думаю, что Уэбер с ним о таком договорится, так что у нас хорошие шансы. Если будешь вести себя правильно и обойдётся, тебя тихо уволят. Я дам тебе достаточно денег, чтобы уехать из города.

На мгновение стало даже жаль, что нельзя сообщить капитану о том, что я говорю с ним теми же губами, которыми буквально только что ласкала член Коула. Его лицо в такой момент стоило бы видеть.

Полностью подавить улыбку, напросившуюся, когда я вообразила себе эту сцену, не удалось, но она пришлась даже кстати.

— А безопасность? Ты сможешь обеспечить мою безопасность в камере? Ты ведь чертовски прав, Уэбер тот ещё кровожадный ублюдок.

— Я договорюсь, — Гурвен скривился так, словно я в очередной раз наступила ему на больную мозоль. — Брюер неглупый человек, он не станет перегибать палку. Я с ним договорюсь.

Он сам не верил в то, что обещал, но ему нужно было всеми правдами и неправдами привезти меня в участок.

План по устранению Дина Коула и меня одним выстрелом придумал он, и ему было отвечать в случае провала.

С Дином всё уже пошло не так, и едва ли он понимал, как станет выпутываться из этой ситуации.

— Уверен, что он станет тебя слушать? В конце концов, Коул ещё жив и даже отвечает на вопросы.

— Пусть тебя это не беспокоит, — Редж вдруг усмехнулся криво, коротко, незнакомо. — С ним разберутся без нас. Не сейчас, пока твоё дело на слуху. Чуть позже. Но это уже не твоё и не моё дело. Какая, в конце концов, разница, кто из них как сдохнет? Хотя, не скрою, если бы его убрали с моей помощью, мне было бы приятно.

Капитана потянуло философствовать, и слушать это мне уже не хотелось.

— Что, если я откажусь? Если никуда с тобой не поеду?

Я в любом случае не собиралась садиться с ним в машину, но получить ответ хотелось.

Редж даже не услышал той грусти, что против воли прозвучала в моём голосе и неприятно кольнула меня саму.

— Поедешь, Джулия. Ради собственного же блага поедешь. Если люди Клема до сих пор тебя не нашли, это сказочное везение, но не более того. Мне дали шанс решить вопрос самостоятельно. Договориться с тобой по-хорошему. Если ты скажешь нет, они не станут тянуть. Вас с Коулом просто найдут вместе. Скажем, где-нибудь в промзоне. И, поверь, эти люди не идиоты. Они подкинут мне очень стройную версию того, как вы оказались там вместе. Возможно, ты даже его похитишь, а потом вы перестреляете друг друга. Вариантов много.

— И ты всегда готов сделать правдоподобным любой из них. За небольшое приятное дополнение, — я все-таки засмеялась и потерла ладонью лоб.

У Реджа даже голос не дрогнул.

Он угрожал мне так спокойно, так буднично, с настолько точно выверенной ноткой печали, что у меня не оставалось ни малейших сомнений: он сделал бы это сам.

Случись всё так, как он рассказывал, Брюер непременно потребовал бы, чтобы капитан лично привёл приговор в исполнение, тем самым замарав себя кровью и окончательно увязнув в общем деле. И Гурвен спустил бы курок, не дрогнув. Разве что соврал бы, что ему жаль напоследок.