Она закрывает глаза ладонью.

— О, Миллер, — вздыхает Риз у меня за спиной. — Я ещё не видела твоего обручального кольца.

Разговор тут же меняется, и моя дочь радостно протягивает левую руку.

Риз берёт её руку в свою, рассматривая бриллиантовую дорожку рядом с помолвочным кольцом.

— Оно прекрасное, — говорит она. — Идеально сочетается с кольцом твоей мамы. Мне очень нравится, как они смотрятся вместе.

Миллер сияет, глядя на свою руку.

— Мне тоже.

Я подношу руку Риз, которую всё ещё держу, к губам и целую её тыльную сторону. Она сразу поняла значение кольца Миллер, когда я рассказал ей о нём — ещё одна причина, по которой я её люблю.

— Нам пора укладывать этого ребёнка, — говорит Кай, прижимая щёку Макса к своему плечу.

Миллер запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него.

— Ещё один танец, втроём, и пойдём спать?

Он смотрит на неё мягко и тепло.

— Звучит идеально, Миллс.

— Что скажешь, женушка? — спрашивает Исайя у Кеннеди. — У нас ведь тоже скоро свадьба. Может, стоит потренироваться?

— Музыка немного отличается от той, под которую я привыкла выходить замуж.

Исайя смеётся, поднимается и уносит её на танцпол вслед за братом.

Риз отходит от стола, всё ещё держа меня за руку, и тянет за собой.

— Пойдём, Эм. Я не могу позволить, чтобы мой последний танец был с Исайей.

— Эй! — возмущается Исайя. — Я отличный танцор, Риз. Правда ведь, Кенни?

Кеннеди колеблется.

— Скажем так: хорошо, что у нас ещё есть время попрактиковаться.

Риз ведёт меня на танцпол, пятясь назад и глядя на меня, держа мою руку в своих двух.

Это так отличается от нашего последнего танца. Тогда мне почти пришлось силой тащить её на танцпол на вечеринке по случаю ухода её дедушки на пенсию. А теперь она сама тянет меня за собой — на глазах у всей команды.

Впрочем, ей и не нужно меня уговаривать. Я бы пошёл за ней куда угодно.

Я беру её руки и кладу их себе на шею, а свои руки опускаю ей на поясницу.

Грудь к груди. Щека к щеке. Песня медленная, и мы двигаемся в её ритме.

— Спасибо, что была здесь сегодня, — тихо говорю я. — Для меня очень важно разделить этот день с тобой.

— Я ни за что бы его не пропустила.

— У тебя всё в порядке? Ты выглядела напряжённой на работе после нашей последней поездки.

Риз на мгновение молчит.

— Всё нормально.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Она улыбается, кладя ладони по обе стороны моего лица.

— Давай не будем сейчас думать о работе. Не сегодня. Всё остальное подождёт до завтра.

Я изучаю её лицо, пытаясь понять, что её тревожит. Но она права. Сегодня это не должно иметь значения.

Я целую её в макушку, и она снова кладёт голову мне на плечо, пока мы медленно танцуем, а праздник вокруг постепенно затихает.

Её пальцы играют с линией моих волос.

— Ты сегодня прекрасно провёл церемонию.

— Правда?

— Всё было идеально. Было так трогательно слушать, как ты рассказывал о них. Истории были очень личными, а советы — полными веры в их будущее.

— У меня действительно есть вера в их будущее. — И в наше тоже. — Хотя я немного нервничал. Впервые делал что-то подобное.

— Да, я и не знала, что ты проводишь свадьбы. — Она слегка отстраняется и наклоняет голову. — А сам когда-нибудь думал о свадьбе… в роли жениха?

Я тихо усмехаюсь.

— Не искушай меня, Ремингтон.

Этот вопрос давно крутится у меня в голове, а после сегодняшней церемонии только стал ещё громче. И я не могу придумать лучшего момента, чтобы его задать.

— Риз, здесь нет неправильного ответа. Но… могла бы ты когда-нибудь снова выйти замуж?

Её брови поднимаются от неожиданности, но она не отвечает «да» или «нет».

Вместо этого спрашивает:

— А ты бы этого хотел?

— У меня никогда не было шанса жениться. Думаю, я бы хотел.

Её улыбка становится мягкой.

— Если бы всё зависело от меня, я бы вышла за тебя замуж, Эмметт. Если ты об этом спрашиваешь.

Я убираю прядь её вьющихся волос за ухо и провожу большим пальцем по линии её серёжек.

— Ну что ж… может быть, однажды именно это я и спрошу.

Седьмое небо.

Не уверена, что раньше когда-нибудь была на нём, но сегодня именно так и чувствую себя.

Наверное, мне не стоит позволять себе быть такой беззаботной этим утром, но я ничего не могу с собой поделать. Мысли о прошлой ночи заставляют меня буквально плыть по коридору к своему кабинету.

Быть на людях с Эмметтом, проводить время с его семьёй… Хотелось бы, чтобы каждый день был таким. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, если бы он не был моим сотрудником, так и могло бы быть.

Но разве это мог быть кто-то другой?

Это всегда должен был быть Эмметт. Мы были двумя людьми, которые были одинокими сильнее, чем сами осознавали, и нашли друг друга только потому, что у нас было одно и то же укрытие.

И вполне логично, что человеком, в которого я влюбилась, оказался менеджер, который проводит на стадионе столько же времени, сколько и я. Который любит команду так же, как и я — даже если поначалу я не хотела этого признавать.

Сегодня у игроков выходной, без сомнений, они всё ещё приходят в себя после вчерашней свадьбы. Но у меня впереди слишком много встреч, чтобы позволить себе то же самое. Верхний этаж полон людей. Весь административный персонал сегодня на работе. Я улыбаюсь и машу нескольким людям, проходя мимо стеклянных стен их кабинетов по дороге к своему.

Со стороны, наверное, было бы немного раздражающе смотреть, как я почти подпрыгиваю на ходу. Но я ничего не могу поделать. Жизнь хороша.

Я останавливаюсь у кофейного аппарата, наливаю себе чашку и добавляю немного сливок. Затем беру из маленькой стеклянной банки кубик коричневого сахара и бросаю его в кружку. Эти кубики появились здесь через пару дней после вечеринки в честь выхода моего дедушки на пенсию. Без сомнения, дело рук Эмметта.

С кружкой в руке я поворачиваю к своему кабинету и сталкиваюсь лицом к лицу с пустым столом секретаря прямо у моей двери.

Собеседования, которые я проводила для нового администратора, были многообещающими. Были хорошие кандидаты. Даже отличные. Но у меня так и не хватило сил кого-то нанять. Я знаю, что должна. Знаю, что технически мне нужен секретарь. Но в том, что в этом сезоне моя дверь остаётся открытой, есть что-то, что мне нравится.

Мне нравится, что игроки могут прийти ко мне, если им что-то нужно.

Мне нравится, что сотрудники могут напрямую приходить ко мне со своими проблемами.

И мне нравится, что Эмметт может попасть ко мне в любой момент, когда захочет.

Не знаю. Может, я вообще никого не буду нанимать. Может, дверь так и останется открытой всё время, пока я здесь.

Но эта мысль мгновенно вылетает из головы, когда я захожу в кабинет и вижу Скотта, сидящего в кресле напротив моего стола. Он сидит спиной ко мне и смотрит в окно.

Да, у меня сегодня запланирована куча встреч, но ни одна из них не с ним.

— Скотт? — спрашиваю я, обходя стол и ставя кружку на подставку рядом с компьютером.

— Риз.

— Тебя нет в моём расписании, и сегодня у меня нет лишнего времени.

— На твоём месте я бы нашёл время для этого разговора.

Все мои чувства мгновенно обостряются, по коже пробегает неприятное покалывание.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я.

И почему ты вообще в моём кабинете без меня?

Я стараюсь на него не смотреть, включаю компьютер и сосредотачиваюсь на нескольких письмах, на которые нужно ответить. Пытаюсь не позволить его присутствию выбить меня из колеи.

Краем глаза я замечаю, как этот самодовольный ублюдок откидывается в кресле, вытягивает ноги и складывает руки на животе.

— Ты можешь помочь мне тем, что наконец-то включишь меня в работу команды, как я прошу весь год.

Я закатываю глаза, но взгляд остаётся прикованным к экрану.