Все слова, которыми можно было бы выразить, как мне жаль, застревают в горле.

— Я… я даже не знаю, что сказать.

— Всё нормально. Это было давно.

— Ты удочерил Миллер, — понимаю я.

— Да.

— Её мама попросила тебя об этом?

Эмметт тихо выдыхает.

— Да. Она была матерью-одиночкой без родственников. И знала, что когда её не станет, у Миллер никого не будет.

— Но был ты.

— Да. И она стала для меня целым миром. Я ушёл из бейсбола в тот год и поселился в маленьком городке в Колорадо, чтобы растить её. Она была совсем маленькой и только что потеряла единственного родителя. Ей нужна была стабильность. Я не мог постоянно ездить.

Я безумно рада, что лежу к нему спиной, потому что в этот момент закрываю глаза, и сердце ноет за этого мужчину, который, как я всегда думала, слишком сильно переживает за других.

И слава богу, что это так.

— Тебе было страшно?

— Ужасно, — он тихо смеётся. — Я вдруг стал растить ребёнка, будучи ребёнком. Мне было двадцать четыре или двадцать пять, и я просто импровизировал в этом отцовстве, потому что понятия не имел, что делаю. Вот почему я говорю, что мы с Миллер выросли вместе. Мы оба просто пытались разобраться.

Неудивительно, что для Эмметта семья — это всё. Он за неё боролся.

— А Миллер… — начинаю я. — Она в порядке? Я не могу представить, каково это — потерять единственного родителя.

— Сейчас да. Она была слишком маленькой, чтобы многое помнить о Клэр, но долгие годы чувствовала вину. В основном из-за того, что я тогда бросил бейсбол. И что остался тренировать в местном колледже, вместо того чтобы принять предложения из MLB, потому что не хотел выдёргивать её из привычной жизни. Но думаю, знакомство с Максом помогло ей иначе взглянуть на всё это.

— О боже, — выдыхаю я, вдруг понимая.

Миллер — родитель для Макса так же, как Эмметт для неё.

Эмметт улыбается, и я чувствую эту улыбку у себя на шее.

— Забавная параллель.

— Значит, ты правда дедушка. Пусть и не по крови.

Он смеётся, и всё его тело вибрирует позади меня.

— Ты умеешь поставить мужчину на место, Риз. Да, думаю, технически так и есть. Между мной, Миллер и Максом нет кровного родства, но… это моя семья. Какой бы титул это ни означало — я согласен.

Улыбка сама появляется на моих губах. Его смех тёплый. С ним легко переходить от серьёзного к несерьёзному.

— Кстати, ты совсем не выглядишь как дедушка.

— Мм, — тянет он, притягивая меня ближе. — Правда?

— Совсем.

— А седина в бороде?

— Тебе идёт.

— Да?

— К сожалению.

Он опускает голову ниже, устраиваясь в изгибе моего плеча. Я чувствую, как он начинает засыпать.

Но я ещё не готова.

— Эмметт, — шепчу.

— Мм-хм.

— Поэтому ты так близок с ребятами из команды?

Он вдыхает, обдумывая.

— Да, наверное. Иногда людям просто нужен кто-то рядом. Тренер. Наставник. Друг. И мне нравится быть тем, в ком они нуждаются. Наверное, мне просто нравится заботиться о людях. Или, может, я просто очень люблю свою работу.

Я улыбаюсь.

— Помню, как мой дед переманивал тебя в команду. Я тогда ещё не занималась клубом, но знала, что он много лет пытался уговорить тебя войти в тренерский штаб.

Эмметт издаёт сонное «мм».

— Я не позволял себе работать в высшей лиге, пока Миллер не выросла и не начала жить своей жизнью. Бросить играть тогда было правильным решением. Но я не буду врать — я всегда мечтал вернуться. Тренерство… это как второй шанс.

Чёрт.

Он делает невероятно сложным отделять эмоции от бизнеса. Да, Эмметт Монтгомери будет дорогим в следующем сезоне. Но я начинаю верить, что он может стоить этих денег.

Его дыхание становится медленным и ровным у моей спины. Но мне хочется узнать ещё.

Возможно, у меня больше не будет такого момента — тихая комната, только мы вдвоём, честные и уязвимые.

Понимая, что, скорее всего, смогу задать только ещё один вопрос, я выбираю тот, который больше всего хочу узнать.

— Ты когда-нибудь встречался после того, как потерял Клэр?

Он долго молчит. И я понимаю, что он уже уснул.

Наверное, так даже лучше. Сомневаюсь, что его ответ мне понравился бы.

Комната тихая. Его тело за моей спиной согревает меня. Я закрываю глаза и тоже почти засыпаю.

И как раз когда сон уже накрывает меня, Эмметт всё-таки отвечает.

— Нет, — шепчет он едва слышно. — У меня не хватило сил двигаться дальше.

— Привет, Ризис Писис¹ .

Я поднимаю взгляд от стола и вижу своего дедушку, стоящего в дверях кабинета с гордой улыбкой на губах.

Его кабинета.

То есть моего кабинета.

После того, как всю жизнь я приходила сюда, чтобы навестить его, странно осознавать, что теперь всё наоборот.

— Привет, дедушка. — Я отодвигаю стул от стола. — Что ты здесь делаешь?

— Просто зашёл навестить свою любимую внучку. Смотрю, ты усердно работаешь.

Обойдя стол, я встречаю его у двери, прижимаюсь щекой к его щеке и оставляю там поцелуй. Затем выдвигаю стул напротив своего, приглашая его сесть.

Для мужчины под восемьдесят он всё ещё довольно активен и подвижен, но за последние годы заметно замедлился. Это видно по тому, как осторожно он подходит к стулу, и ещё больше — по тому, как аккуратно опускается на сиденье.

И от этого мне становится ещё более стыдно, что из-за моего неудачного выбора жизненного партнёра ему пришлось работать дольше, чем он хотел.

Я снова сажусь за стол.

— Что ты на самом деле здесь делаешь? Потому что я знаю, что ты не пришёл на стадион только ради того, чтобы сказать мне «привет».

Он смеётся своим глубоким смехом.

— Мы с Эдом идём обедать и встречаемся с Дениз — нужно обсудить последние детали моей вечеринки по случаю выхода на пенсию. Но возможность увидеть тебя — приятный бонус.

— Дениз планирует твою вечеринку?

— Конечно. Эта женщина почти сорок лет планировала мою жизнь. Я бы никому другому это не доверил.

— А есть шанс, что она выйдет из своей пенсии и начнёт планировать мою жизнь? Мне отчаянно нужен секретарь.

— Да, нужен. Я не должен был так легко попасть в твой кабинет. Но нет — Дениз слишком долго на меня работала. Она заслужила свою пенсию.

— Это не значит, что я не попробую её уговорить на твоей вечеринке. Ты ждёшь её с нетерпением?

— Да. Дело даже не в том, что мне хочется праздновать. Просто не так часто выпадает шанс собрать в одном месте всех людей, которые сыграли роль в твоей жизни. Ну… кроме собственных похорон. А на той вечеринке, к сожалению, я уже не смогу присутствовать.

— Боже, — смеюсь я. — Ну а я очень жду возможности отпраздновать.

Тёплая улыбка дедушки начинает медленно исчезать. Я замечаю момент, когда он полностью переключается в деловой режим. Это слышно даже по его тону, когда он говорит:

— Есть ещё одна причина, по которой я хотел сегодня тебя увидеть.

Атмосфера в кабинете мгновенно меняется.

Я выпрямляюсь, складываю руки и кладу их на стол. Я больше не внучка, разговаривающая с дедушкой.

Я новый владелец команды, говорящий со своим предшественником.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Он тяжело вздыхает и достаёт телефон.

— Скотт нашёл это в интернете. Это не официальная новость, и это явно просто слух, но на одном сайте появился анонимный пост. Как он называется… Ред-что-то?

— Reddit, — заканчиваю я за него.

— Точно. Там кто-то утверждает, что видел, как ты выходила из номера Монти ранним утром на прошлой неделе, когда вы играли в Сан-Диего.

Кровь мгновенно отливает от моего лица.

— Конечно, это неправда, — продолжает он. — Любой, кто знает вас лично, понимает, что вы не особо ладите. Но именно такие слухи люди любят распространять. Я просто хотел, чтобы ты была в курсе.

Удивительно, что я всё ещё слышу его сквозь шум в ушах. И что продолжаю сидеть прямо, несмотря на провалившийся куда-то в живот желудок.