– Ну да, ну да...

– Наверняка Роман предложил еще и пост... предложил же?!

Я смотрю на сестру: она отводит глаза.

Я понимаю, что права.

– Вот только пост ей ни к чему, Валя! – обращаюсь снова к ее мужу. – Ты это знаешь, она это знает, я это знаю, даже Роман это знает! Но еще он знает, что Агния согласится, чтобы потешить эго и насолить мне. Агния не будет счастлива от того, что будет восседать на троне во главе совета директоров. Тогда зачем все это?! Да, мы в ссоре, да, разошлись во мнениях в миллионе вопросов, но мы все равно – семья! И я люблю свою сестру! Агния, ты слышишь?! Я люблю тебя! Несмотря ни на что или вопреки всему – думай, как угодно! Люблю!

– Прекрати.

– И отец любил тебя! – продолжаю я, уже не в силах прервать свою искреннюю пламенную речь. – Он отдал нам авиакомпанию в равных долях! Тебе и мне – по пятьдесят процентов! Потому что верил в нас одинаково! Представь, как ему сейчас больно и страшно там, на небе... Да, может, я не верю в это небо, верю в другое, но ты-то веришь! Ты думаешь, он хотел бы, чтобы мы ненавидели друг друга?! И чтобы мы растеряли то, что он создал ради нас и завещал нам?! Подумай о нем! Подумай о себе! И о своих детях тоже! Что они скажут, узнав, что ты предала своего отца, чтобы насолить своей сестре?! Одумайся же, Агния, умоляю! Валя, помоги мне!

Я смотрю на мужа сестры взглядом, полным мольбы.

Но он лишь холодно указывает на дверь:

– Тебе лучше уйти, Агата. Иначе я применю силу.

Ну да, сила есть – ума не надо.

Так, видимо?!

Я ухожу.

Что мне еще остается?!

Я чувствую себя разбитой и несчастной.

Думала, что небо придаст мне сил, но...

Забавно, кстати.

Получается, что мы с сестрой обе верим в небо.

Только она – в божественное, святое, пророческое, звездное, кармически-судьбоносное.

А я – в небо, прочерченное белыми полосами от турбин, спокойное, эшелонное, летно-самолетное.

Но как же мы далеки друг от друга...

Я не знаю, что мне делать.

Не знаю, как достучаться до сестры.

Ну, то есть, конечно, я найму адвоката по разводам и адвоката по инвестициям, не говоря уж о том, что к делу будут подключены все адвокаты авиакомпании, но... риски слишком большие.

А шанс потерять отцовское детище – огромный.

Послезавтра, в понедельник, я соберу совет директоров, и мы обсудим стратегию компании.

А сегодня, пока есть время, нужно поговорить со своими детьми.

Зоя и Слава – не только часть семьи, они держатели акций и сотрудники авиакомпании.

Зоя – ведущий маркетолог «BlueSky Voyages». Удивительно, но такой высокой должности ей удалось добиться всего за три года, и не благодаря семейным связям, а благодаря собственным таланту, профессионализму и трудолюбию.

Слава – пилот гражданской авиации, получил лицензию год назад и тоже работает в «BlueSky Voyages». Летает по России и за рубеж, пока на должности второго пилота, но это только начало его карьеры. Как и я, он влюблен в небо и самолеты.

А Зоя, как и я, – упрямая карьеристка, которая любит и умеет брать на себя ответственность.

Что они скажут о сложившейся ситуации?!

Я договариваюсь встретиться с детьми вечером.

И Зоя, и Слава свободны с девяти.

Поздновато, но что поделать: у дочки завал в отделе, у сына только-только закончилась командировка.

Местом встречи выбираем кофейню на Мацесте – чтобы всем было удобно добираться.

Я, конечно, очень волнуюсь.

Что, если дочь и сын скажут, мол, сама виновата, что за столько лет не смогла наладить отношения с сестрой?!

В общем-то, это даже правда. Правда виновата. Но не только я. Мы с Агнией обе виноваты. Только вот она за собой вины не чувствует. Как мне одной этим справиться?! Никак!

Что, если Рома уже успел обработать дочь и сына, что, если убедил их встать на его сторону и отдать ему свои акции?!

Потому что его десять процентов плюс тридцать пять процентов Агнии плюс пять процентов Зои и плюс пять процентов Славы – это пятьдесят пять процентов, больше, чем контрольный пакет... столько ему и нужно, чтобы сбросить меня со своего пути.

И все-таки – я надеюсь на лучшее.

Мы встречаемся в кофейне, обнимаемся, садимся за общий стол, заказываем напитки и еду, потому что все очень голодны.

– Что случилось, мам? – спрашивает Слава.

– Мы с отцом разводимся, – сообщаю я и вижу, как его глаза расширяются от удивления.

А вот глаза дочери, наоборот, сужаются.

Зоя фыркает и говорит:

– Ну наконец-то.

Слова дочери заставляют мое сердце замереть.

– Что значит – ну наконец-то?! – переспрашиваю я. – Ты что, знала об этом?!

– О разводе – нет, – Зоя качает головой. – Но, думаю, я в курсе, что послужило причиной. Отец изменяет тебе, верно?

– Верно, – сцепляю зубы. – Он сам сказал тебе?! Как давно?!

– О нет, что ты... Он ни за что не сказал бы мне. Я сама догадалась. Я внимательная. Ты бываешь в офисе не так часто, как я. Девушку зовут Акулина Солоницкая, сокращенно – Лина. Знакомое имя, правда?!

– Я... я не знаю...

– Ну как же так, мам? – Зоя цокает языком, и я понимаю, что она издевается надо мной. – Не ты ли говорила, что знаешь всех сотрудников авиакомпании по именам и лицам?!

– Я говорила так десять лет назад! С тех пор мы сильно расширились и...

– Она стюардесса. Лина – стюардесса, – перебив, поясняет дочь. – Я не знаю, где и когда они с отцом познакомились, но не удивлюсь, если это был рейс, где присутствовала и ты...

Она говорит это – и я вдруг начинаю вспоминать.

Да, кажется, это был новогодний Шарм-эль-Шейх... три... нет, два года назад!

Девчонка точно работала на том рейсе!

Получается, они уже два года с Ромой встречаются?!

А может, и больше... может, я не все помню...

Вот почему она показалась мне знакомой, когда я встретила ее вчера вечером в офисе...

Но на работу ее принимала не я, а отдел кадров, а я только контракт подписывала и мельком видела пару-тройку фото, что были приложены к резюме.

Все становится на свои места... кроме одного: если Зоя знала – почему не сказала мне?!

Я задаю этот вопрос ей – прямо, в лоб.

Дочь фыркает:

– Ты знаешь, почему.

Но нет – я не знаю.

Качаю головой, морщусь, припоминая.

– Подумай, – говорит Зоя, поджимая губы. Я вижу невысказанную обиду на ее лице – но все равно не понимаю. – Не помнишь?! Ну, так я и думала... В любом случае, я рада, что ты наконец-то узнала. И что вы наконец-то разведетесь. Только не рассчитывай, пожалуйста, на мою помощь. Я в это вмешиваться не собираюсь... и акции тебе свои не отдам, ясно?! Ты ведь для этого нас сюда позвала?! Меня и Славу... Слав, не надо делать все, что она говорит, – обращается она уже к брату, а я смотрю на это с ужасом, чувствуя, что теряю дар речи. – У тебя ведь есть своя голова, да?! Ты давно не ребенок, ты – взрослый и самостоятельный мужик... Подумай, прежде чем соглашаться.

– Зойка... – начинает Слава, но сестра его перебивает:

– Не надо.

– Дочь... – прошу я.

– Мне пора, – говорит Зоя. – Отлично посидели. Правда, я-то думала, что будет обычный семейный ужин, а вышло вот оно как... Ну, тем лучше.

С этими словами моя дочь встает и, небрежно бросив на стол двухтысячную купюру, чтобы покрыть то, что она успела заказать, гордо удаляется.

Я смотрю ей вслед и нервно сглатываю.

– Что это было, мам?! – спрашивает Слава, когда мы остаемся вдвоем.

– Не знаю, сынок... – качаю головой.

– Она ведь явно на что-то обижена!

– Да, но... правда, я без понятия. Не считая ее подросткового возраста, у нас всегда были прекрасные отношения.

– Не боишься, что теперь она займет сторону отца?!

– Боюсь, – признаю я очевидное, а потом смотрю ему в глаза: – Ну а что же ты, Слава?!