Конечно, в мои юные годы отец пытался и меня посадить за штурвал самолета, но я слишком боялась. Высота вызывала у меня панический ужас.

А теперь эта высота чуть не убила Агату... кто знает, может, еще и убьет, раз состояние ужасное, и врачи отказываются давать прогнозы.

– Родной! – кричу я через всю квартиру мужу. – Агата попала в больницу, мне Рома позвонил... я – туда. Побудешь с детьми?!

Валя появляется на пороге спальни через несколько секунд. На лице у него – полнейший скепсис.

– А ты уверена, – хмыкает он. – Что это правда?! Что это не очередная уловка ее муженька, чтобы у тебя акции вытянуть?!

– Валь, – я закатываю глаза. – Ну ты не перебарщивай уж. Зачем ему такое?! Все-таки это моя сестра родная.

– Знаешь, для таких, как он, нет запрещенных приемов.

– Надеюсь, что все-таки есть.

Потому что если Рома наврал мне про сестру, чтобы вытащить из дома и где-нибудь поговорить, несмотря на мой отказ, то это – край, клиника.

– Держи меня в курсе, – просит муж.

– Конечно, – я киваю и бегу одеваться, попутно читая адрес, который послал Роман. – А ты держи в курсе меня – о том, как Алиса делает уроки.

– Окей, – фыркает Валя и идет в детскую разбираться со старшей дочерью.

Я беру такси – и мчусь в больницу.

Через полчаса я уже там.

Работница регистратуры, услышав мое имя, сразу же называет номер реанимационной палаты, предупреждая при этом:

– Только вас все равно не пустят... не понимаю, зачем вы все здесь собрались...

Вы все?!

Все – это кто?!

Я заворачиваю за угол, туда, куда меня направила девушка, и вижу сразу все семейство: Рому, Зою и Славу.

Ой-ей.

С Ромой мы обмениваемся взглядами, с Зоей – объятиями, но когда я пытаюсь обнять племянника, он делает шаг назад:

– Прости, тетя Агния, но я...

– Понятно, – хмыкаю я. – Осуждаешь меня.

– Можно и так сказать, – кивает Слава. – Да и вообще, все вот это... – он обводит нас четверых взглядом. – Кажется мне излишним.

– Мы – семья, – говорит Рома. – В чем проблема?! И вообще, мы сами друг друга позвали. В больнице позвонили мне и тебе, ты позвал свою сестру, я – сестру твоей матери.

– Да, вот только... почему-то все это выглядит, словно мы собрались, чтобы поругаться между собой, обсудить акции и то, что будет с авиакомпанией, если мама... мама...

– Умрет, – заканчивает за него ледяным голосом Зоя.

– А она может умереть?! – спрашиваю я с ужасом.

Уж чего-чего, а смерти я своей старшей сестре не желаю.

Что касается остального... Слава прав, наверное: сборище наше выглядит странновато.

Рома – ладно: ему врачи позвонили, он привез документы и вещи, а еще он все еще официальный супруг Агаты, и если что – на нем ответственность за ее здоровье и за медицинские манипуляции, которые будут совершать врачи, чтобы ее спасти.

Слава – тоже понятно: во-первых, ему тоже позвонили, а во-вторых, он явно планирует защищать свою мать от Ромы, если тот задумает что-нибудь ужасное... отключить ее от аппаратов, например... не знаю, почему такие мысли лезут в мою голову, но я ничего не исключаю...

В любом случае – их присутствие оправдано и логично.

Но мы с Зоей... зачем мы здесь?!

Мы смотримся здесь чужеродными элементами.

Вроде, кровные родственники, самые близкие – сестра и дочь, – но обе с ней в состоянии конфликта.

Думаю, даже если Агата сейчас придет в себя, она не захочет видеть никого из нас, кроме Славы.

– Она в ужасном состоянии, – говорит Рома. – Так что... все возможно.

На мгновение мне кажется, что его голос звучит сладко-предвкушающе, как будто он только и ждет момента, когда Агата действительно перестанет бороться и уйдет в мир иной, как будто он потирает мысленно ладошками и прикидывает, что тогда авиакомпанию и делить не придется: все ее доли перейдут к нему по наследству...

Ну вот – опять мысли, что он желает ей зла!

Я пытаюсь остановить себя: нельзя так думать!

Рома, конечно, человек жесткий и жестокий, но ведь не настолько, чтобы желать смерти матери своих детей... правда?!

Впрочем, какое-то сомнение, какая-то червоточина в моем сердце все равно остаются.

Я и так-то Роме никогда не доверяла, а теперь тем более не доверяю.

Как же хорошо, что я отказалась отдать ему свой пакет акций полностью, как же хорошо, что я решила оставить немного себе.

А может, и вовсе не стоило с ним делиться?!

Надо подумать: благо, документы еще подписаны.

Впрочем...

Ладно, не о том сейчас надо думать, не о том!

– Ты ошибаешься, Слава, – говорю я племяннику. – Да, мы с Зоей в ссоре с твоей мамой, но... мы все еще любим ее.

И это чистая правда.

Как бы я ни злилась и ни обижалась на Агату, как бы ни считала себя рядом с ней человеком второго сорта и неправильной дочерью, она – моя сестра, моя кровь, мой родной человек...

Я желаю ей только здоровья.

Более того, теперь, оказывается, я еще и переживаю за то, не навредит ли ей Рома...

Может, она была права, когда говорила, что мы с ней должны быть не против друг друга, а вместе против всего мира?!

Не знаю. Сложно.

Обиду не так-то легко подавить, даже когда близкий человек в любой момент может умереть...

Моя гордость, черт ее побери, остается со мной.

По крайней мере – пока.

– Мы не позволим ей умереть, – говорит Зоя и осторожно кладет ладонь брату на плечо. Слава в ответ не дергается – и на том спасибо. Зоя же продолжает: – Ты ведь это и сам прекрасно знаешь. Мы сделаем все: лучшие лекарства, лучшие врачи, лучшая реабилитация... Мы справимся.

– Надеюсь, – кивает Слава, но по взгляду видно: он все еще не доверяет нам... особенно, видимо, мне.

– Ну что же... – говорю, понимая, что с моим появлением атмосфера накалилась до предела, и теперь надо бы снизить градус. – Я отойду, надо подышать...

– Удачи, – отзывается Зоя, и они со Славой остаются в коридоре вдвоем, потому что Рома бежит за мной...

Вот блин!

Чего ему еще?!

– Постой! – окликает меня Рома, потому что я, пытаясь оторваться от него, мчусь со всей дури и притворяюсь, что не вижу и не слышу его.

Делать нечего: я притормаживаю.

– Что такое?! – спрашиваю, чувствуя, как сбивается мой голос.

– У меня такой же вопрос, – говорит Рома. – Минуту назад мне показалось, что ты чувствуешь себя виноватой... и запутанной...

– С чего бы?! – фыркаю я, а про себя думаю: что, так заметно было?!

Он встает напротив меня и, глядя прямо в глаза, спрашивает:

– Наш уговор ведь в силе?! Ты отдашь мне акции?!

– Конечно! – восклицаю я, притворяясь удивленной, а про себя думаю: теперь я еще сильнее сомневаюсь в том, что это будет правильно...

– Давай подпишем договор прямо сегодня, – предлагает Рома.

– Мне некогда, прости, – качаю головой. – Помнишь, я говорила про утренник и платье?! Все это по-прежнему нуждается в моем внимании. А бумаги мы подписать всегда успеем. Сегодня, через пару дней или через неделю – не имеет значения.

– Просто я не хочу, чтобы ты передумала из-за жалости к сестре. Все-таки зря я тебе позвонил и позвал.

– Я бы все равно узнала, – возражаю я. – Через Зою или Славу.

– Слава бы не позвонил тебе. А Зоя вполне могла бы забыть и позвонить через два-три дня, когда все было бы уже улажено...

– В таком случае – я благодарна тебе.

– Я думал, что это сблизит нас, но...

– Слушай, у меня правда нет времени, – перебиваю я его и, не слушая его больше, быстро шагаю к женскому туалету, чтобы просто запереться там.

Надеюсь, он вернется к своим детям, и я смогу быстренько сбежать.

Находиться рядом с Ромой чертовски некомфортно... от него веет не просто усталостью и детскими обидами, как в моем случае, от него веет реальной опасностью...