– Ясно. Значит, если что, отделаемся штрафами.

– Да, вероятно, но я не стала бы с этим шутить и играть, – предупреждает меня моя помощница.

– Я и не собираюсь. Найди мне налогового адвоката, ладно?!

Мне ведь мало адвоката по разводам и адвоката по инвестициям!

Заведем еще одного!

Почему нет?!

А еще мне теперь чертовски хочется поговорить с Володькой.

Я еще на балу обещал ему, что мы вернемся к этому вопросу, но потом жизнь закрутила меня в такой водоворот событий, что было некогда даже написать ему, не то что встретиться лично...

Но сегодня он должен быть в своем офисе.

Поеду – и поговорю.

Володька, как и ожидалось, на месте.

Сидит себе за столом, работает, попивает чай, весь такой гладенький, ладненький, в белоснежной рубашечке...

Совсем недавно я бы восхитился его чувством стиля, но сегодня мне хочется выплеснуть на эту идеально-белую ткань его же собственный чай!

Я захожу к нему без стука.

Володя, увидев меня, едва заметно вздрагивает, но не трогается с места, продолжая держать себя в руках.

– Ромка! – приветствует он меня, как ни в чем не бывало. – Давно не виделись!

– И век бы не увиделись больше! – рыкаю я. – Но ты решил устроить мне подлянку!

– Что?! О чем ты?! – мой бывший лучший друг притворяется, что ничего не понимает.

– Ой, да ладно, не придуряйся! Ведь это ты натравил на меня налоговую!

– Налоговую?! – он еще сильнее пучит глаза. – Да зачем мне это?! Ну подумаешь, повздорили чуток, бабу не поделили, зачем мне в налоговую-то жаловаться?!

– Из зависти! И потому, что ты знал, что не все мои документы в порядке!

– Мне до твоих документов никакого дела нет...

– Ну да, конечно! Не верю! Лжец! Предатель! Бабник! Мало того, что подставил с налоговой, так еще и женщину у меня увести пытался! Ты предлагал Лине с тобой переспать!

– Да, и что?! – хмыкает Володя.

– Она – моя! Найди себе другую! А то и вовсе топай к своей стремной толстеющей жене!

– А ты к своей этой, которая в аварию попала! Жива, или размазало ее по скалам?!

Он скалится, я рычу, и мы бросаемся друг на друга, как злые волки.

Оба давно не любим своих жен, но оба чертовски злы, что другой посмел их оскорблять!

Да и вообще, он же реально пытался переманить Лину!

Да еще и налоговую натравил!

Вот ублюдок!

Позавчера меня выписали из больницы, а сегодня у меня – большая пресс-конференция, на которой я планирую рассказать все всем.

Да, я не буду скрывать ничего.

Ни того, как произошла авария.

Ни того, что я была в медикаментозной коме и потеряла две недели своей драгоценной памяти.

Ни того, что мою авиакомпанию пытается прибрать к рукам муж-изменник.

Ни того, что я планирую бороться с ним совместно со своими детьми и сестрой.

– Спасибо, что сегодня четверг, а не пятница, – качает головой Агния, с которой мы пьем чай и наблюдаем, как техники настраивают свет и звук на площадке.

СМИ уже начали собираться, но их пока не пускают, они ждут за дверью.

– А?! – не понимаю я, переспрашивая сестру с рассеянным видом.

– Сегодня тринадцатое, – говорит она немного раздраженно. – Тринадцатое четверг. Было бы тринадцатое пятница, я бы тебе не разрешила эту конференцию проводить.

– Что за глупости, – улыбаюсь я.

– Не глупости это! – сердится моя сестра. – В день, когда ты попала в аварию, кстати, тоже звезды не очень удачно складывались... Знала бы ты, слушала бы меня – не полетела бы! И в аварию не попала бы! И ты, между прочим, пообещала, что не будешь смеяться над моим видением мира!

– Прости, – я качаю головой и беру ее ладонь в свою, крепко сжимая. – Я не хотела тебя обидеть. Я не смеюсь.

– А еще ты обещала, что мы проведем обряд очищения отцовской могилы...

– Да, как скажешь... когда угодно.

– Завтра.

– Окей, – я киваю, и Агния немного успокаивается.

Мои дети тоже здесь, более того – планируют выступать, чтобы поддержать меня и высказать свое мнение... для меня это очень ценно.

Здесь же и мои адвокаты – на случай провокаций, которые может организовать мой муж.

Впрочем, у него, как я знаю со слов своих адвокатов, сейчас и без меня дел немало: на него, кажется, подала в суд налоговая инспекция за фальсификацию каких-то документов...

Я всегда подозревала, что он проворачивает мелкие мошеннические схемы, чтобы побольше зарабатывать и поменьше платить налогов, но не знала точно... теперь это – практически очевидно.

Но на всякий случай мы даже охрану нанимаем – так все-таки спокойнее.

Через полчаса начинаем запускать прессу.

Людей пришло очень много: журналисты из федеральных СМИ, а также свободные, мелкие. Телеканалы, радио, газеты, журналы, интернет-издания, каналы соцсетей... полный набор.

Я бегло считаю по головам: получается не менее пятидесяти человек.

– Волнуешься?! – спрашивает у меня Зоя.

Она, как и я, человек привычный для выступлений, но такое скопление прессы и для нас весьма внушительно.

– Немного, – признаюсь я.

– Все будет хорошо.

– Да, – подтверждает слова сестры Слава. – Мы рядом.

– Спасибо, дорогие, – киваю я.

Когда наступает время выйти вперед и начать говорить, я понимаю руку, призывая к тишине.

Сначала все резко замолкают, а потом включаются красные огоньки на видеокамерах – операторы начинают снимать и вести прямые эфиры, – а фотографы принимаются щелкать затворами.

– Дорогие друзья, – начинаю я. – Я собрала вас здесь, чтобы ответить на вопросы, которые накопились у вас за время моего отсутствия. Я буду рада раскрыть все тайны и развеять все сомнения, но начну с базовой информации. После нее, поверьте, очень многое уже станет ясно. Итак... двадцать третьего октября я попала в авиакатастрофу. Я была совершенно здорова, самолет был исправен, погода была летной, мне было выдано разрешение на полет. Важно отметить, что такие полеты я совершаю регулярно, у меня есть лицензия пилота и был собственный легкомоторный самолет. Однако в этот раз мне не повезло: в самолете врезалась птица, удар оказался сильным, самолет начал падать. Мне удалось вывести его на луг вместо скал, и таким образом выжить, но мое состояние оценивалось как тяжелое. Врачам пришлось ввести меня в медикаментозную кому, чтобы организму было проще сконцентрировать свои ресурсы на исцелении. Когда несколько дней спустя я пришла в себя, выяснилось, что у меня ретроградная амнезия. Я забыла две недели своей жизни. В том числе – измену своего мужа.

В этот момент, разумеется, по залу пролетает гул перешептываний, затворы камер начинают щелкать усерднее.

Я ждала такой реакции, она меня не удивляет.

Но сейчас очень важно сместить фокус с личного на профессиональное, рабочее.

Я продолжаю:

– Еще до моей болезни мой муж, Подольский Роман Витальевич, начал воплощать план по захвату авиакомпании «BlueSky Voyages», которая была основана моим отцом и передана после его смерти мне и моей сестре Агнии. Обманом и давлением он выкупил акции нашей дочери, пытался выкупить акции нашего сына, а также начал присвоение части акций моей сестры. Роман рассчитывал получить контрольный пакет акций – не менее пятидесяти одного процента, – чтобы единолично руководить компанией и уволить меня. Однако у него ничего не получилось – и не получится. Скоро начнутся суды, мы вернем утраченную часть акций в семью, а Роман будет исключен из совета директоров и лишен права как-либо участвовать в жизни «BlueSky Voyages». Параллельно будет идти и бракоразводный процесс, который поставит точку в отношениях, которые закончились предательством с его стороны.

В общем-то, на этом я заканчиваю свою основную речь, и журналисты начинают задавать вопросы.

Они спрашивают про мое здоровье.