Девушка смотрит на меня огромными, круглыми от ужаса глазами и отвечает, запинаясь:
– П-простите, Зоя Романовна, но я... я не обладаю полномочиями...
– Мне плевать! Говорите! – требую я.
– При всем желании – не могу, – качает головой она. – У меня и информации-то нет... Я ведь не врач. Точнее, может, дневные администраторы и знают что-то, но я... у меня даже доступа к медицинским карточкам пациентов нет... смотрите, – она разворачивает ко мне монитор и что-то нажимает, но я не смотрю. – Нужен пароль. У меня его нет.
– А у кого есть?!
– У медсестры старшей... и у врачей...
– Кто-нибудь сейчас есть в больнице?!
– Нет, все ушли... медсестра – минут двадцать назад... а врач, который вам нужен, – и того раньше. Осталась только ночная смена, дежурная, так сказать...
– Но какие-то врачи ведь остались?! – допытываюсь я.
– Да, но они не занимаются вашей мамой. Они здесь только на случай, если кому-то резко станет плохо...
– Считайте, что плохо здесь мне! А я пока посчитаю до десяти. И если до этого времени передо мной не появится кто-то, кто сможет мне все объяснить, я позвоню в полицию!
– Уверяю вас, Зоя Романовна, у вас нет причин для беспокойства, – бормочет девушка. – Ваша мама в полной безопасности...
– Сомневаюсь, – рыкаю я и кошусь на своего папашу.
– Вам лучше дождаться утра, тогда придет врач, и...
– Раз! – начинаю я, понимая, что по-хорошему все-таки не получится. – Два!
Мне даже жаль эту бедняжку администратора, ведь она правда ничего не знает, она правда хочет как лучше и даже не подозревает, какой страшный человек мой папаша, но если это единственный способ заставить ее поднять задницу и пойти решать проблему – окей, я буду грубой.
– Ладно, ладно! – почти кричит она и наконец вскакивает, а потом бежит куда-то в подсобные помещения.
Мы с отцом остается вдвоем посреди стерильно-белого коридора.
– Истеричка ненормальная! – говорит отец и качает головой. – Не ожидал от тебя такого... Да ты просто вся в мать!
– Уж лучше в нее, чем в тебя! – рычу я в ответ.
– Ну да, конечно! – фыркает он. – Что на тебя вообще нашло?! С чего ты взяла, что я хочу ей как-то навредить?! Я самоубийца, по твоему, на статью нарываюсь?!
– Не знаю, – качаю головой. – Но чую, что что-то не так. И если ты не хочешь признаваться – я сама выясню. И к матери тебя больше не подпущу, ясно?!
– Ясно, ясно, – отмахивается он. – Все, уймись уже – и делай, что хочешь. А я тогда поеду домой. Будем считать, что смену сдал – смену принял...
– Что?! – я округляю глаза. – В смысле – домой?! Я не поняла, ты что – сбегаешь?!
– Просто не хочу больше быть свидетелем твоих истерик.
– А придется, папочка, – говорю я строго. – Я против того, чтобы ты уходил. Если уйдешь – подтвердишь мои опасения.
– О боже... – он трет лицо руками. – Какие еще опасения?!
– О том, что ты хотел навредить маме.
– Ооо... За что мне это все?! – он воздевает руки к небу, точнее, к потолку, как какой-то великомученик, но меня таким не проймешь.
Я просто отхожу в сторону и, не переставая держать его в поле зрения, сажусь на стул.
Минут пять спустя администратор возвращается с каким-то врачом.
Я встаю им навстречу.
Мужчина, явно сонный, видимо, пришел на ночную смену и, пока его услуги не нужны, решил вздремнуть, а я его оторвала от этого невероятно важного занятия... как жаль, как жаль.
– Здравствуйте, – говорю я ему.
– Здравствуйте, – отвечает мужчина. – Меня зовут Кабаненко Ильдар Георгиевич, я врач-невролог. Я посмотрел медицинскую карту вашей матери и могу заверить, что с ней все нормально, она в надежных руках и в безопасности, и вы можете спокойно дождаться утра, чтобы поговорить с ее лечащим врачом о ее амнезии...
– Амнезии?! – переспрашиваю я с ужасом, и все недостающие звенья мгновенно складываются в общую цепь, логичную и ясную, как солнечный день.
Я сразу понимаю, в чем здесь дело.
Мама пришла в себя и, видимо, не вспомнила отцовскую измену, потому и приняла его так спокойно и радостно.
А отец решил воспользоваться этим, попросил врачей не сообщать ничего мне и Славе, а сам начал крутиться возле мамы, чтобы... что?!
Вероятно, чтобы как-то забрать компанию, пока она так слаба, зависима и внушаема.
Как – я пока не знаю.
Но надеюсь, он не успел сделать ничего, что навредит маме.
Ну а сейчас... сейчас я выгоню этого горе-муженька и горе-папашу прочь и позвоню Славе, потому что мои силы и нервы закончились...
Мне нужна помощь.
Спасибо терапии, что я научилась ее принимать.
АГАТА. 39 глава
– Вы меня слышите?!
Незнакомый приглушенный голос доносится откуда-то издалека, а голова просто раскалывается...
Что произошло?!
Ни черта не помню!
– Что... кто вы?! И где... где я?!
Я с трудом открываю глаза и вижу склонившихся надо мной людей в белом.
Больница?!
– Меня зовут Светлана Ивановна Черовадже, я – заведующая травматологией больницы номер один по городу Сочи. Помните, как вас зовут?!
– Да, – киваю, чувствуя, как больно при этом двигать шеей. – Агата Александровна Подольская...
– Все верно, – удовлетворенно кивает Светлана Ивановна.
– Что случилось?!
– А вы не помните?!
– Я... я... – лихорадочно соображаю, но в голове какой-то туман, мысли ускользают. – Я летела в самолете, кажется...
– Да, верно, – снова кивает женщина. – А о том, что ваш самолет разбился, вы не помните?!
– Что?! – я дергаюсь, пытаюсь вскочить, и сразу же со стоном падаю обратно на подушку. – Разбился?!
– Да, мне очень жаль...
– А я, значит, осталась жива?!
– К счастью.
– А сколько еще выживших?!
Светлана Ивановна хмурится:
– Что значит – сколько еще?! Нам сказали, что вы были одна... одна в вашем двухместном легкомоторном самолете...
– Что?! – ужасаюсь я. – То есть... я на чижике своем разбилась?! Ничего не понимаю...
– А какой самолет вы имели ввиду?!
– Рейс из Стамбула в Сочи, конечно!
– Та-а-ак... – по голосу Светланы Ивановны я чувствую, что что-то не так. – И какого числа был этот рейс?!
– Девятого октября, кажется...
– Сегодня двадцать шестое октября. А к нам вы попали двадцать третьего.
Меня охватывает паника.
Я что, забыла две недели своей жизни?!
Как такое вообще возможно?!
– Пожалуйста, не волнуйтесь, Агата Александровна, – просит меня доктор, видя, как подскакивает резко мой пульс. – Вероятно, у вас ретроградная амнезия, которая развилась после травмы головного мозга, и это полностью обратимое состояние. У вас были ушиб и сотрясение, а также довольно сильный отек, мы вводили вас в искусственную кому, чтобы стабилизировать состояние. Сейчас вашей жизни ничто не угрожает. Вы поправитесь, обещаю. И все вспомните.
– Мой телефон... где он?!
– К сожалению, спасатели сообщили, что он пришел в полную негодность. Сами понимаете: падение с высоты, пожар...
– А мои близкие?! Они в курсе?!
– Да, конечно, ваш муж, дочь, сын и сестра – все были в больнице по несколько раз. И мы сейчас же позвоним вашему мужу, чтобы сообщить, что вы пришли в себя. Вообще, время посещений уже закончилось, но мы сделаем исключение, потому что понимаем, что вам сейчас страшно, и очень нужен кто-то из членов семьи...
– Да, пожалуйста! – киваю я.
Светлана Ивановна дает кому-то поручение, а затем продолжает свой опрос:
– Как вы себя чувствуете?! Что-нибудь болит?! Согласны на осмотр?!
– Да, конечно. В целом... терпимо. Голова понемногу проясняется... Немного больно, но... ничего... ничего...
За полчаса меня осматривают, берут свежие анализы, а также устраивают опрос, который доказывает: проблемы с памятью действительно коснулись только событий последних двух недель.
