Но потом его руки начинают скользить ниже по моему обнаженному телу, касаются поясницы, боков и ягодиц... и я резко переворачиваюсь, прикрываясь простыней:
– Не сегодня.
– Как скажешь, – спокойно кивает Рома и убирает руки.
И мне бы порадоваться, что он не собирается принуждать меня, но и здесь у меня закрадывается подозрение.
Он, видимо, не очень-то и хотел?!
Он, видимо, уже насладился другой?!
Может, поэтому у нас в последние пару лет почти нет близости?!
Как ни странно, несмотря на тяжелые мысли, которые одолевают меня даже после того, как в комнате гаснет свет, засыпаю я быстро.
А когда просыпаюсь – мужа рядом уже нет, зато утреннее солнце заливает половину спальни.
Я смотрю на часы: одиннадцать.
Вот это я соня!
Услышав, что я проснулась, на кровать сразу же запрыгивает Василиса, принимаясь урчать и обтираться прямо о мое лицо. Васе три года, и она – абиссинская кошка. На морду – принцесса принцессой, а по характеру – хулиганка та еще. То по шторам бегает до самого потолка, то кружки со стола сбивает, то горшки с цветами раскапывает... Но вот чтобы она в туалет ходила куда не положено, я правда никогда не замечала. Рома утверждает, что такое случается. Вот сегодня и спросим у ветеринара.
Я встаю, принимаю душ, завтракаю, потом собираюсь и собираю Васю: нахожу ее кошачий паспорт и папку с медицинскими документами, а саму ее засовываю в переноску. Василиса, конечно, сопротивляется, орет, мне и самой не очень-то приятно ее мучить, но надо.
Потом я вызываю такси и, пока машина едет, спускаюсь в лифте в холл.
Тетя Маша, наша консьержка, увидев меня, сразу приветливо улыбается:
– Агаточка! До чего же вкусный ты мне рахат-лукум вчера принесла! Спасибо, доченька!
– Всегда пожалуйста, тетя Маша, – улыбаюсь я.
Нашей консьержке, которая работает в доме пятнадцать лет, с момента, как вышла на пенсию, я и правда в дочери гожусь. При этом своих детей у нее нет. Вот мы с мужем и помогаем ей, то угостим чем-нибудь, то кардиган новенький купим, чтобы не мерзла февральскими вечерами, а то и денег немного дадим... Мы от этого не обеднеем, а ей – счастье.
– Собралась куда? – спрашивает тетя Маша.
– Да, в ветеринарную клинику, – говорю я, чуть приподнимая переноску и показывая ей кошку, которая таращится через решетку.
– Болеет?
– Да непонятно пока... будем выяснять.
– Ну ясно, ясно... Надеюсь, ничего серьезного.
– И я надеюсь, – киваю я, а потом вдруг решаю спросить: – Тетя Маша, а вы вчера вечером никого странного у нас здесь не видели, кто выбегал бы из дома вскоре после того, как я вернулась?
6 глава
– Странного? – переспрашивает тетя Маша и смотрит на меня с удивлением.
– Ну да... незнакомого...
– Доченька, мы ведь в Сочи! – напоминает мне наша консьержка.
Ну да. Действительно. Глупый вопрос.
В других городах – будь то Москва, Питер, Казань, Екатеринбург или Новосибирск, – консьержки обычно знают своих жильцов по именам и квартирам, даже в гости на дни рождения забегают...
А в Сочи такое разве возможно?!
Мы-то да, живем в своей квартире вот уже десять лет, а тетя Маша здесь и вовсе все пятнадцать – с того самого момента, как дом сдали, и начали появляться первые жильцы.
Но Сочи – курортный город. И даже в межсезонье – когда летний сезон уже закончен, а зимний еще не начался, и наоборот, – здесь очень много туристов.
И очень много квартир – не меньше трети, – куплены именно под сдачу.
А у моря и того больше!
Соответственно, люди постоянно меняются: одни уезжают, другие приезжают.
И если в другом городе легко к каждому прикрепить ярлык «свой» или «чужой», то здесь это не работает. Каждый дом и каждый рабочий день консьержа – это бесконечный круговорот лиц! Собственники, риэлторы, сотрудники доверительного управления, зимовщики, туристы...
Я знаю пару соседей от силы... на весь подъезд! А здесь, на минуточку, тринадцать этажей, и на каждом – по восемь квартир!
В общем, да...
Тетя Маша за вчера наверняка видела немало странных, в ее представлении, людей: тех, кто приперся с пляжа прямо в купальнике, обмотавшись полотенцем, тех, кто тащил за собой надувные матрасы и круги, тех, кто был пьян, тех, кто закупился чурчхелой на год вперед... и даже тех, кто устроил какие-нибудь разборки между условными челябинскими и магнитогорскими прямо на клумбе...
Спрашивать – бесполезно.
– Забудьте, – говорю я ей в конце концов и спешу к машине такси.
В ветеринарной клинике, как и в любой больнице, пахнет лекарствами и латексными перчатками.
Меня такие запахи всегда вгоняют в тревожное состояние.
К счастью, наша постоянная женщина-врач принимает нас довольно быстро.
– Олеся Леонидовна, здравствуйте! – приветствую я ее.
– Здравствуйте, Агата Александровна и... кто здесь у нас?! Василиса, красотка! Давно у нас не была!
– Полгода назад были на профилактическом осмотре, но вы тогда были в отпуске...
– Точно! Ну, на что жалуемся?!
Я рассказываю ей про нашу проблему, Олеся Леонидовна берет у Васи кровь на несколько анализов – результаты должны стать известны уже через полчаса, – и делает нашей кошке УЗИ органов малого таза. В первую очередь, проверяет почки и мочевой пузырь.
– Все чисто, – говорит она, закончив. – Подождете в коридоре, пока делаются анализы?
– Да, конечно, – я киваю, а Вася уже торопливо забирается обратно в свою переноску. С ней всегда так: едешь в клинику – не знаешь, как ее туда засунуть, чтобы не поцарапала и не укусила, едешь обратно – сама залезает, чтобы поскорее домой, домой, домой...
В коридоре мы ждем полчаса, потом Олеся Леонидовна вызывает нас снова.
– Ну, – говорит. – Все в полном порядке. УЗИ идеальное, анализы тоже. Уверены, что Вася писается мимо не потому, что у нее постоянно грязный лоток, или не из-за стресса?
– Да я вообще не уверена, что она писается... – я тяжело вздыхаю.
Лотков у нас три штуки по всей квартире, и они самоочищающиеся.
Никакого стресса у Васи нет, она живет как королева, ест как королева, спит как королева... мне бы такую жизнь!
Так от чего же мой муж постоянно отстирывает плед?!
7 глава
Мы с Василисой возвращаемся домой.
Только я открываю переноску – кошка молнией выскакивает наружу и прячется куда-то за диван. Она ненавидит врачей и уколы... впрочем, как все.
Ну а я, наскоро перекусив и выпив стакан любимого яблочного сока, решаю убраться в квартире.
Вообще, обычно этим занимается клинер, которого мы вызываем раз в неделю, но в этот раз, боюсь, до пятницы ждать не получится: пока я три дня была в командировке, Рома каким-то чудом засрал всю квартиру.
Полы залиты чем-то липким, куча немытой посуды, куча неразобранного после стирки белья... в том числе тот самый плед. Ночью он сушился на балконе, а теперь лежит поверх бельевой кучи.
Первым делом я, конечно, мою посуду... точнее, убираю ее в посудомойку.
Потом беру швабру, чтобы пройтись по полу и замыть липкие следы.
Вижу, в спальне возле кровати что-то поблескивает.
Наклоняюсь, поднимаю, царапая ногтями пол... это пайетка. Обычная серебристая пайетка. Наверное, прицепилась к чьей-то одежде или обуви.
Вымыв пол и поставив швабру на балкон, чтобы высушить, принимаюсь за белье.
Встряхиваю плед – и из него вываливается еще две таких же пайетки.
В этот момент, конечно, мои подозрения становятся еще сильнее, и список того, что меня смущает, пополняется.
Обувь. Испарина. Парфюм. Тарелка. Плед. Пайетки. И – все еще странное поведение Ромы вчера вечером.
Самое дурацкое в этом то, что по-отдельности каждый пункт легко можно объяснить.
Обувь – показалось, я ведь с дороги была, уставшая, перепутала со своими сандалиями.
