Теперь, надеюсь, с помощью Ноя я наконец-то разорву этот замкнутый круг.

Да, в первую очередь я хочу встретиться с ним, чтобы попросить прощения и объяснить, что виноват во всем был лишь мой отец.

Но еще, будем честны, я очень хочу закрыть гештальт первых отношений, у которых и конца-то нормального не было: ни ссор, ни объяснений, ни прощаний.

Так что да – я волнуюсь. Очень сильно волнуюсь!

И счастлива, что брат рядом со мной.

Мы с ним сегодня как будто местами поменялись!

Обычно это я – ледяная глыба, способная носить маску равнодушия часами, не принимать ничего близко к сердцу, не тревожиться, не паниковать, не считать бешеный пульс, а он – сплошной оголенный нерв, бесконечная эмоция, олицетворение доброты, сентиментальности и эмпатии.

Забавно даже, ведь он – пилот. Человек, который, поднимаясь в небо, каждый раз несет ответственность за десятки, а то и сотни человеческих жизней. И в кресле пилота он, конечно, как я и как наша мама, настоящая машина, запрограммированная работать без единой осечки, серьезный, сосредоточенный, уверенный в себе.

Но в обычной жизни Слава – настоящее солнце, согревающее и сияющее всем вокруг, в то время как я – мрачная грозовая туча, способная метать молнии, пугать раскатами грома и обливать ледяным дождем.

Вот только сегодня все иначе: я – напуганная девочка, которая собирается лицом к лицу встретиться со своим прошлым, а мой брат – та самая глыба, за которой можно спрятаться, чтобы почувствовать безопасность.

Мы заходим в кафе, чтобы немного подкрепиться: не хочется как-то идти на встречу на голодный желудок. Голод всегда делает меня злой, нервной, тревожной. Слава прекрасно знает это – и берет нам божественные панини-гриль с ветчиной, моцареллой, томатами и зеленью, а еще – апельсиновый сок.

Кафе мы выбираем поближе к тому месту, где собираемся встретиться с Ноем: это будет кофейня, достаточно людная, чтобы обеспечить нам безопасность на виду других посетителей, но достаточно элитарная, так как здесь в основном не просто кофе выпить забегают, а приходят с телефонами, планшетами и ноутбуками, проводят созвоны, совещания, встречи. Основной контингент – фрилансеры, программисты, бизнесмены, блогеры.

Вот только Ной, кажется, перед встречей тоже решает поесть, и тоже выбирает кафе, где устроились мы.

Когда он входит внутрь, я узнаю его сразу: за прошедшие годы он не очень-то и изменился, разве что возмужал, заматерел, разросся мышцами вширь. А вот прическа все такая же нелепая: темно-русые кудри, закрывающие уши, лоб и немного глаза.

– Черт, – шепчу я Славе.

– Что такое?! – спрашивает брат.

– Он здесь!

– Оу... Можем уйти.

– Да нет, бессмысленно, – я качаю головой, а потом, приняв решение и набравшись смелости, встаю с места, чтобы привлечь внимание бывшего возлюбленного: – Эй, Ной!

Мужчина оборачивается и, увидев меня, удивленно приподнимает бровь:

– Зоя?!

Он, как и мы, явно не ожидал, что встреча начнется раньше, чем было запланировано.

– Привет, – говорю я и жестом приглашаю его к нашему столу.

Слава тоже встает, протягивая руку:

– Добрый вечер.

– Добрый, – кивает Ной, пожимая его ладонь. – Я тебя помню, ты – брат Зои, Слава.

– Верно.

– Почему ты пришла не одна?! – спрашивает он уже у меня.

– Из безопасности, – говорю я честно. – Давай, заказывай, что планировал, и поговорим.

То, что все пошло не по плану, кажется, начинает мне нравиться.

Я-то рассчитывала на максимально строгую, официозную обстановку, но так даже лучше. Мы оба будем немного голодные, с соусом на лице... Возможно, это поможет разговору сложиться более тепло и дружески.

Примерно полтора часа спустя мы трое выходим из кафе на улицу.

Льет сильный дождь, вот только ни у меня, ни у Славы нет зонтов. Зато есть у Ноя, причем огромный: он открывает его над всеми нами, защищая от потоков воды с неба.

– Спасибо, – невольно улыбаюсь я, чувствуя себя уже намного более расслабленно, чем перед встречей час назад.

– Я могу подвезти вас, – говорит Ной.

– У нас есть машины, – отвечает Слава.

– Да, это правда... не нужно... но спасибо, – благодарю я снова.

– Знаешь... честно говоря, есть вопросы, которые мне очень хотелось бы обсудить наедине, – признается Ной. – Слав, без обид.

– Да какие уж обиды, я понимаю! – кивает брат, но явно напрягается.

– Ладно, – говорю я. – Когда?!

– Да хоть сейчас! – мой бывший возлюбленный разводит руками.

Я смотрю на брата:

– Отпустишь меня?!

Слава морщится и говорит то ли в шутку, то ли всерьез:

– Если ты пообещаешь мне не сворачивать в темные переулки, а он пообещает мне не убивать тебя за углом...

– Я обещаю! – посмеивается Ной.

Мне тоже становится смешно, а вот Слава совершенно серьезен:

– Я не могу ему доверять.

– Мы вернемся в кафе, – говорит Ной. – Ну, или пойдем в ту кофейню, где изначально и собирались встретиться.

– Согласна, – киваю я. – И яя обещаю быть осторожной.

Мне тоже кажется, что нам с Ноем еще есть о чем поговорить, и обсуждать это в присутствии брата будет странно... да и мы просто не сможем быть достаточно откровенными друг с другом!

Да, мы разобрали ситуацию, которая произошла много лет назад.

Я рассказала, что ни я, ни мама не были в курсе угроз, и что мне преподали все так, словно меня бросили ради денег.

Ной поделился тем, как это восприняла его семья и он сам: и угрозы, и все, что было дальше... как они справились с этим, как жили дальше.

Мы, вроде как, восстановили справедливость, поняли друг друга, попросили прощения, простили, помирились.

Но напряжение все равно осталось: потому что мы не поговорили о нас. О наших отношениях и нашей любви, которые закончились так же неожиданно и быстро, как и начались, по вине моего неадекватного папаши.

– Ну... – тянет Слава. – Если ты хочешь...

– Хочу, – киваю я уверенно.

– Окей. Тогда напиши, а лучше позвони, когда все закончится. Если не сделаешь этого через два часа, я начну звонить в полицию...

Не знаю даже, это угроза мне или Ною, но мы с ним оба послушно киваем.

Слава прощается и уходит в сторону автомобиля, который мы с ним оставили чуть поодаль, а Ной поворачивается ко мне с вопросом:

– Ну так что, вернемся в кафе или пойдем в кофейню?!

– В кофейню, там вкусная матча на кокосовом.

– Ого! – восхищается мужчина, ухмыляясь. – А ты по-прежнему любишь экзотику!

– Конечно, – фыркаю я.

– На меньшее я и не рассчитывал.

– Тогда идем.

Мы добираемся до кофейни и делаем заказы: я беру ту самую матчу, а он фильтр-кофе.

Потом садимся напротив друг друга за дальним столиком, подальше от чужих ушей.

– Спасибо, что согласилась поговорить наедине, – благодарит Ной.

– Спасибо, что вообще согласился с мной встретиться, – хмыкаю я. – Процентов на сорок я была уверена, что ты откажешь, пошлешь меня к черту и заблокируешь везде, где можно...

– Нет, я был рад тому, что ты мне написала. Та история постоянно всплывала в памяти и мучила своей незавершенностью, неправильностью. И я был прав: все было совсем не так, как мы оба думали.

– Да, мой папаша постарался, – морщусь я.

– Он всегда был властным, как я понимаю...

– Верно.

– Какие у вас сейчас отношения?!

– Никаких, – я мотаю головой. – Будем общаться только через адвокатов. Будем судиться за акции, которые я по глупости и неосторожности ему передала.

– Акции авиакомпании твоей мамы?!

– Ага, – киваю.

– А сама мама сейчас в больнице, верно?! – спрашивает Ной. – Я слышал новости... Очень сочувствую. Как она?!

– Идет на поправку. Авария помогла вскрыть много всего в нашей семье, так что... – пожимаю плечами. – Возможно, этому суждено было быть.