— Дайте трость, — потребовала она. — Ну же, быстрее! И постарайтесь не мешать, я попробую нас защитить.

Мужчина не успел и слова сказать, как дверь экипажа распахнулась, и на них уставились трое мужчин. На них была простая теплая одежда, а лица скрывали самодельные тканевые маски с прорезями для глаз. Осмотревшись, Таня увидела, что остановились они в каком-то перелеске.

— Здравствуйте, сенатор, — проговорил мужчина. — Это похищение.

— Вы не можете меня похитить! Я вхожу в совет…

— Да кому вы нужны? — недружелюбно перебил его разбойник. — Мы похищаем вашу спутницу.

Может быть, кого-то и могли обмануть рукодельные маски, но Таня сразу узнала Кэлина, Мирчу и Рому. Стараясь не показать радости, она приняла руку и выбралась из экипажа. Худой высокий Мишо распрягал лошадей. Кучер сидел, связанный в стороне.

— Привет, — тихо проговорил Кэлин. — Как ты?

— Хорошо, — ответила Таня. От присутствия призраков стало как будто теплее, и жизнь уже не казалась такой сложной.

— Привязывайте к дереву его! — велел Кэлин.

— Вы чего делаете? — зашипела она, пока Рому затягивал веревки на дородном сенаторе, а Мирча ему мешал. — Гетик действовал по приказу Лекнира.

— Проклятье, — прошипел Кэлин. — Почему он нас не предупредил. Эй, вы! Бросайте этого ублюдка, берите лошадей и уходим!

Призраки достали из сумки уздечки, быстрыми движениями накинули на головы лошадей, пока несчастный связанный Гетик что-то мычал: говорить ему мешал его же шейный платок, засунутый глубоко в рот.

— Умеешь на лошади ездить? — спросил Кэлин, перебрасывая поводья на спину лошади. — Сёдел у нас нет, к сожалению.

— Нет, — ответила Таня, и голос её стал сдавленным. — Я с детства их боюсь. Еще на мне эти тряпки.

— Не бойся, я помогу. Иди сюда, — он подхватил Таню и попытался забросить её боком на лошадь. Получилось не с первого раза: лошадь волновалась, переступала по промерзшей земле, а Таня не имела ни малейшего представления, как правильно садиться. Наконец ей удалось удержаться и не соскользнуть вниз, и Кэлин ловко запрыгнул позади неё. Было заметно, что ему не впервой было иметь дело с лошадьми. Кроме него верхом оказался только Рому, Мирча и Мишо вели своих кобыл под уздцы.

— Уходим! Вы двое, оставьте лошадей, где условились. Жду всех в убежище.

Кэлин сжал бока лошади и та пошла рысью. Таня старалась смотреть вперёд и не думать о том, что она сидит между ног Кэлина, прижимаясь к его груди, и его руки держат поводья, обнимая её с двух сторон. Она чувствовала его тепло и запах, слышала дыхание и поймала себя на мысли, что ей была приятна его близость. Смущенная собственной беззастенчивой радостью, Таня решила, что чувствует себя в безопасности рядом с Кэлином, словно в компании старого друга, но долго думать о чувствах он ей не дал:

— Сними с меня эту маску.

Таня была вынуждена обернуться и оказаться с ним лицом к лицу. Его дыхание пахло чем-то горьким, щеки покрывала щетина. Она сунула руки под ткань и стащила её наверх.

— Слава Матери, — Кэлин помотал головой, позволяя волосам рассыпаться, а потом посмотрел на Таню тепло, с улыбкой. — Ну здравствуй, Зена.

Стол в главном зале убежища напоминал монстра Франкенштейна: он был составлен из столов поменьше разных размеров, высоты и цветов. Таня подумала, что он был отличным отражением самой сути мятежных призраков, сборища разномастных людей, которые вместе смогли стать чем-то целым и ценным. Она сжимала в руках пиалу со сколотым краем, в которой парила горячая похлёбка, и подносила её ко рту, скрывая улыбку. Таня чувствовала себя намного уютнее в бедном убежище, нежели в роскошных апартаментах драконьих башен. Здесь было шумно от разговоров и криков детей, пахло варёными овощами и еловыми ветвями, которые были свалены у двери. В лучах холодного зимнего солнца плавали пылинки. Никто особо не обращал на Таню внимания, вернулась, ну и слава Матери, но она не чувствовала себя покинутой или потерянной. Наоборот, казалось, что она вернулась в дом старых друзей.

— Зена, — Анка тихо опустилась на стул рядом, — твоё платье. Я почистила его, ничего? Оно такое красивое, надо осторожно с тканью, — голос её был тихим, так что пришлось наклониться, чтобы слышать лучше. — Ничего? Оно будет совсем готово через пару дней.

— Платье? — Таня нахмурилась; её занимал разговор Кэлина и дедушки Дорда о дровах и подготовке к празднованию Нового года. Планы их настолько отличались от привычных, что отвлечься было невозможно.

— Да, в котором ты приехала.

— Даже думать о нём не хочу, — отмахнулась Таня. Она вспомнила, с каким презрением посмотрел на неё Гетик и каким голосом велел оставить одежду себе. — Если не сложно, сделай с ним что-нибудь. Продай и купи продуктов. Или себе оставь. Или пусти на тряпки.

Она снова повернулась к мужчинам.

— В прошлый раз, когда мы возжигали огонь, чуть не сожгли убежище, — говорил Кэлин. — Может быть, в этот раз обойдёмся без него?

— Нехорошо без огня-то, — возмутился Дорд, со стуком ставя на стол кружку. — Удачи не будет, так и знай.

— Зато пожар посреди ночи нам много удачи принесёт, — огрызнулся в ответ Кэлин.

— Я что, правда могу забрать платье себе? — Анка снова потянула Таню за рукав, заставив отвлечься. — Правда-правда?

— Правда, — мотнула головой Таня. — Только сделай так, чтобы я о нём больше не слышала.

— А будут фейерверки, Кэлин? — раздался голосок Томы, звонкий, радостный. — Я читал, что на Новый год должны быть фейерверки.

— Нет, парень, это слишком дорого…

Теплый уют вечера разбил стук в дверь. Не дожидаясь ответа, гость открыл и шагнул в комнату. Над столом воцарилась абсолютная тишина, глухая, неприятная. На пороге стоял Лекнир.

Он был одет в строгое пальто, плотно обнимавшее его худощавую фигуру. От лацкана бежала серебристая цепочка часов и ныряла в карман. Лекнир чуть наклонился вправо, опираясь подрагивающей рукой на трость. В свете тверани блеснул красный камушек на пенсне. Несколько мгновений Лекнир изучал призраков, а те в ответ глазели на него.

— Добрый вечер, — наконец произнёс он. Взгляд его остановился на Тане, и у той сердце ухнуло в пятки: таким цепким, ледяным показался его взгляд. Она тут же вспомнила, что обязана этому человеку свободой и страхи, что было ушли под крышей убежища, враз вернулись и свернулись под сердцем.

Раздался громкий скрежет, заставив отвернуться от Лекнира. Это Кэлин отодвинул стул и поднялся.

— Пойдёмте, поговорим в другой комнате, — холодно, под стать приветствию сказал он. — Не будем мешать ужину.

— О, я нисколько не против, — протянул Лекнир, растягивая губы в улыбке. — Только пригласите с собой эту юную девушку. И кого-нибудь из своих ребят покрепче, кому доверяете.

Кэлин бросил на Таню сверху вниз обеспокоенный взгляд. Она ухмыльнулась, надеясь, что ей удалось спрятать страх, который заставлял замирать всё внутри.

— Рому, пойдешь с нами, — приказал Кэлин, и Рому с готовностью заскрежетал стулом по полу.

— Эй, а как же я? — возмутился Мирча.

— А с тебя ещё портки сваливаются, — рыкнул дедушка Дорд, шлепая парня по лбу ложкой. — Сиди на месте, коль велят.

— Пошли, — скомандовал Кэлин, и Таня бок о бок с коренастым Рому последовали за ним прочь.

— Это что за комната? — уточнил Лекнир, оглядывая каморку с долей интереса и пренебрежения. За окном плавала ночь, под ним стоял рабочий стол с раскрытой бухгалтерской книгой. У одной из стен примостились два обшарпанных шкафа.

— Мой кабинет, — не очень-то приветливо отозвался Кэлин.

— О, совсем как у взрослого, правда? — протянул Лекнир. Он как будто хотел положить перчатки на стол, но побрезговал.

— Зачем вы здесь?

— Чтобы дать вам задание, конечно.

— После того, как вы нас подставили? — голос Кэлина сорвался, и Таня поняла, что он враз разозлился, вспыхнул, словно спичка. Он сжал кулаки, но не двинулся с места, сдерживая ярость.