— Что? У Мангона есть любовница? — пробормотала Таня. — И что с ней? Вы убьете её?

— Тебя это никоим образом не касается, — отрезал Лекнир. — Зато тебя касается вот что: ты вернешься в небоскрёбы как племянница Гетика и в таком качестве отправишься на Зимний маскарад. Там подойдёшь к Мангону и постараешься очаровать его. Ты будешь жить в шикарных апартаментах, есть и пить в своё удовольствие, проводить время с Мангоном, а когда его голова покатится с эшафота, я заплачу тебе столько, что ты сможешь жить безбедно до самой старости. Взамен мне нужно, чтобы ты передавала нам определённые сведения.

Таня откинулась на спинку стула. Вот так поворот. До Лекнира дошли слухи о ней самой, и опираясь на эти слухи, он собрался подложить её к дракону в постель. Это можно повернуть в свою сторону, выудить выгоду из всей этой шаткой конструкции, в которую превратилась её жизнь, вот только какую? Голова соображала с трудом, лицо горело от поднявшейся температуры, но Таня заставляла себя соображать, какие условия поставить самоуверенному Лекниру.

— Вы в своём уме? — тем временем поинтересовался Кэлин. Голос его был угрожающе низким. — Зена — мой человек, она призрак, ия не позволю так с ней поступать.

— Мне не нужны деньги, — сказала Таня. — Заберите их себе. Но я хочу поговорить с главным у вас. С вашим вожаком, вдохновителем, называйте, как хотите.

— Что ж, — Лекнир развел руками, пока Кэлин удивленно таращился на неё, — я к твоим услугам.

— Вы знаете, после вчерашних приключений я ужасно простыла. Если вы хотите играть в эти ваши игры, то я лучше вернусь домой и посплю, а вы ищите другую шпионку, — дурное самочувствие притупляло страх. — Я хочу увидеться с главным. Думаю, я могу быть ему полезной.

Лекнир постучал пальцами по столу, раздумывая.

— Зена, какого беса ты делаешь? Не смей! — зашипел Кэлин, но Таня не смотрела на него. Зная теперь о его чувствах, она догадывалась, насколько ему неприятно. Но перспектива вернуться под крыло драконов, оставаясь при этом полезной, была слишком соблазнительной.

— Хорошо. Если ты сможешь втереться в доверие к Мангону, я познакомлю тебя со Филином.

— Филином?

— Да. Но сначала ты должна оправдать наше доверие. Согласна?

— Согласна.

Вот и всё. Лекнир остался доволен, Кэлин — обескуражен, а сама Таня… сама Таня сжимала в руке блистер жаропонижающего и мешочек трав от простуды, и была невероятно этим счастлива. Они вышли из кабинета и шли к выходу из храма.

— Пошёл вон! — резкий крик заставил её обернуться. Какой-то мужчина кричал на другого, показывая на дверь. — Где ты видел, чтобы Единого так изображали?

— Я никогда не видел этого вашего Единого! — отвечал несчастный, который оказался художником.

— Вон я сказал! Никак не могу найти нормального мастера, — развел руками мужчина, будто извиняясь за шум.

— А я знаю одного, — как бы между прочим заметила Таня. — Верит в Единого, а ещё учился у Вашона.

— У Вашона! — хмыкнул мужчина. — Такой втридорога сдерёт.

— Не знаю. Но попробуйте обратиться к нему. Зовут Жослен Сен-Жан, живёт в гостинице “Чёрный дракон”. Думаю, ему будет интересно поработать с вами.

— Мы здесь не жалуем драконов, видите ли.

Таня равнодушно пожала плечами:

— Смотрите сами.

И вышла, мысленно взывая к Великой Матери, чтобы она помогла Жослену. У Тани из головы не шёл его несчастный вид, грустные глаза и горькая усмешка. И этот огромный стёганый халат, символ благополучной и сытной жизни, убивающей внутренний огонь. Если бы только он нашёл заказы на картины, если бы только мог работать, может быть, всё бы изменилось.

Об этом Таня думала всю дорогу до убежища. Кэлин хмуро молчал, но Таня уже не обращала на это никакого внимания. Но когда они вернулись домой, и Таня, скинув одежду, была уже готова уйти в спальню без ужина, он заговорил.

— Зена?

Она остановилась. И вдруг Кэлин в один шаг оказался у неё за спиной, обнял её, прижал к себе. Таня замерла, широко распахнув глаза, раздвинув руки, будто боялась дотронуться до него. Спиной она ощущала его тепло, к затылку прижималась колючая щека.

— Зена, — прошептал Кэлин в её волосы.

“Что происходит? Что мне делать?” — вопросы толкались в голове, как бешеные крысы, пока объятия становились все крепче.

— Зена, прошу тебя, откажись. Умоляю, не ложись под него.

Таня вздрогнула. Его слова, невыносимые в своей пошлости, пришлись звонкой пощечиной по её самолюбию. Конечно, со стороны Кэлина все выглядело именно так: Таня будет зазывно вертеть бёдрами перед драконом, а потом заманит его в койку, где будет выведывать страшные государственные тайны. Он не имеет представления ни об её с Мангоном совместном прошлом, ни о влечении, которое возникает, стоит им оказаться рядом, ни о той связи, что между ними появилась. Для него это история о женской корысти и мужской похоти.

— Я знаю, — голос его дрогнул. — Я знаю, ты не любишь меня.

Его дыхание обжигало кожу, от слов сердце ухнуло вниз и болезненно сжалось.

— Это ничего, — продолжал Кэлин, сжимая её в круге рук. — Я смогу доказать тебе. Я сделаю все, чтобы ты была счастливой. Пошлём с Бурунду этого Лекнира с его унизительной работой. Всё пошлём: и мятеж, и убежище, и Илибург, — он распалялся все больше. — Сбежим. Заберем ребят, купим небольшой домик где-нибудь подальше. Создадим приют, будем работать, они нам помогут. Если ты будешь рядом, я всё смогу, всё сделаю. Нам так хорошо будет, Зена, так хорошо.

Таня закрыла глаза. Чего она бьется? Вот Кэлин. Хороший парень, простой и надёжный. Такой, какой ей и нужен. Сердце рядом с ним спокойно, так ведь и должно быть. Так хорошо и правильно. Глупо смотреть в небо, выискивая дракона, только ослепнешь от яркого солнца. Не пара она Мангону, у них нет шанса, нет будущего, так зачем снова бежать к нему, сбивая ноги в кровь?

— Только не иди к дракону, — прошептал Кэлин.

Запах шалфея и кардамона. Длинные пальцы, сжимающие её руку. Горящий взгляд янтарных глаз. Кривая, лукавая усмешка. Вкус губ и ощущение близости — всего этого было слишком много, образ Адриана затапливал сердце горячей волной, и противостоять ей не было никаких сил.

Она губит себя. Летит прямо в пропасть.

— Извини, Кэлин, — Таня наконец дотронулась до его рук, оторвала их от себя. — Прости, пожалуйста. Я не могу. Я должна добраться до Филина.

— Поэтому ты пойдешь к дракону? — он горько усмехнулся. — Ради повышения?

Таня нашла в себе силы обернуться, посмотреть на Кэлина. В глазах его плескалась такое острое разочарование, что у неё похолодело за сердцем. Раздави ж её каток, она не хотела причинять ему боль! Она не достойна таких чувств и не достойна помощи, она мерзкая змея, что вечно извивается да уворачивается. Кэлину нужна другая, такая же честная и сильная, как он сам.

— Да, — кивнула Таня, смотря прямо в его покрасневшие от слез глаза. — И сделаю, что нужно. Потому что не могу по-другому.

И тут она не кривила душой: она не могла отказаться от шанса добраться до Филина и бросить его к ногам Мангона, чтобы всё это безумие наконец прекратилось. Кэлин упер руки в бока, кивнул. Вдохнул через сжатые зубы. Отвернулся, продолжая кивать и пытаясь сморгнуть слезы. Да, всем все понятно, не о чем больше говорить.

— Прости…

— Уходи уже, — шепотом попросил Кэлин.

Сердце ныло, во рту было горько, но Таня напомнила себе, что Кэлину еще хуже. Хотела что-нибудь добавить, но не решилась, поэтому просто развернулась и вышла.

Это решение отрезало её от призраков, словно горячим ножом масло. Странное дело, оказалось, что их роман с главарём мятежников воспринимался как дело почти решёное, а весть о том, что Зена отправляется в пасть дракону, была словно гроза посреди зимы. Кэлин своим хмурым лицом не помогал, а только усугублял недопонимание, и когда через три дня за Таней приехала машина Гетика, она была почти счастлива прервать мучительное нахождение в убежище. Все в основном молчали и только делали страшные глаза и переглядывались, и даже поговорить толком ни с кем, кроме дедушки Дорда, не получалось.