— Ты уверена? Хорошо, пусть будет так, — кивнул Мангон. — Узнаем, что ему нужно. Будь готова: он может давить и манипулировать. Ни на что не соглашайся, тяни время, вместе подумаем, как дальше действовать. Если что, ссылайся на страх передо мной.

— Да, мы же страшные драконы, — Денри широко улыбнулся, демонстрируя острые зубы, и приобнял Таню за плечи.

— А если он захочет… Ну… Что-нибудь сделать со мной? — Таня старалась, чтобы её голос звучал не слабо. — Поймите, я не знаю, зачем ему это может понадобиться. Но вдруг?

— Я отдам особое распоряжение, чтобы его внимательно обыскали.

— Ты же говорил, что нам нужно быть осторожными со знатью. И особенно — с сенаторами, — напомнил Денри, и Таня остро почувствовала, сколько всего происходит вне её поля зрения, насколько она лишняя в делах этих двоих.

— Помню, — раздраженно отозвался Мангон. — Только я не пущу его к Татане без обыска. Не согласен — пусть идёт к Бурунду в трещину.

Таня прыснула от нервного смеха: она не привыкла слышать ругательства от обычно сдержанного дракона. А Денри напомнил:

— Менив-Тан, не забывай. Ты так подставишь её рано или поздно.

— Ладно-ладно, я понял, — согласился Адриан, а в уголках губ пряталась улыбка, и глаза лукаво блеснули, когда он встретился взглядом с Таней. — Я подпишу ему разрешение на встречу с тобой. Помни, у него должно остаться ощущение, что ты обманываешь нас.

— Обманывать его, что обманываю вас, — кивнула Таня.

— Не кажется, что это слишком?

— Хочешь сказать, что я не справлюсь? — спросила она, прямо глядя в глаза Мангону. Она почувствовала приступ неуверенности в себе, а затем — раздражения. Зачем он раз за разом смущает её спокойствие?

— Я хочу сказать, что ты никогда не участвовала в подобных интригах. Ты как кролик, что заполз в клубок змей и хочет всех убедить, что он такая же змея. Мятежники опасны, Гетик — опытный и хитрый политик. И мы, если честно, ничем не лучше.

Таня смотрела на Мангона во все глаза. Он сидел, вальяжно облокотившись на грязный тюремный столик и закинув ногу на ногу, всем видом выражая холодность и скуку, и бросал колючие взгляды из-под черных ресниц.

— Говори за себя, — пылко возразил Денри, притягивая Таню к себе и сжимая её плечо до боли. — Мы с Менив всегда за одно.

— Спасибо, Денри, — выдохнула Таня, и он поцеловал её в лоб. Она и забыла, какие горячие у него губы. А потом вздрогнула, когда Адриан громко хлопнул в ладони.

— Что ж, видит Матерь, я тебя предупреждал. Гетику не терпится попасть к тебе. Возможно, он приедет сегодня же или в ближайшие дни. Продумай свою линию поведения.

Таня подумала, что вид у неё сделался совсем несчастным, потому что Мангон добавил:

— Не переживай, я тебя не брошу. Скорее всего, я буду настаивать на личном присутствии и, если что, выдерну тебя из Гатиковых лап.

— Спасибо, — слабым голосом откликнулась Таня.

— Вместе навсегда, помнишь? — проговорил Денри, прежде чем уйти. Таня кивнула. Он обхватил её лицо своими горячими руками и прислонился лбом к её лбу.

— Всё будет хорошо, — она улыбнулась. — Ты будешь мной гордиться.

Гетик не обманул: он сделал все для того, чтобы вызволить Таню из тюрьмы. Он не оставлял Мангона в покое, написал к нему несколько обращений, пытался надавить на начальника тюрьмы, и по всему выходило, что племянницу свою он очень любит и жаждет видеть её дома.

— А потом он заверил, что отошлёт тебя в наказание из столицы, чтобы ты не соблазнялась пороками, — говорил ей Адриан в последнюю встречу. — Знаешь, какие у него планы?

— Да. Он вернет меня в убежище мятежников.

— Запиши мне, где оно находится.

— Я не дам тебе его адрес! — возмутилась Таня. — Не хватало еще, чтобы однажды твои жандармы пришли и всех арестовали.

Адриан мрачно посмотрел на неё.

— Здесь, — он постучал пальцем по папке, которая лежала на убогом тюремном столе, — твоя радийская биография, имена тех, кто в городе якобы знает Зену. А еще адреса, где мои люди будут ждать от тебя писем. Два раза в неделю должен быть отчет хотя бы на одном из адресов. Как хочешь, но ты должна выбираться в город и оставлять мне записки. Если от тебя не будет вестей двое суток, я лично прилечу и сожгу к Бурунду все северное предместье, — голос его стал ниже и звучал угрожающе. — Поэтому скажи лучше сама, где мне тебя искать, если ты пропадёшь. Обещаю, — добавил он, — что не буду трогать твоих друзей без острой необходимости.

Таня ещё некоторое время колебалась, а потом криво начеркала план, как найти убежище призраков.

“Простите, ребят, но всё происходящее немного вышло из-под контроля”.

— Хорошо, — Мангон выглядел удовлетворённым. — До завтра у тебя есть время выучить всю эту информацию, чтобы влезть в шкуру Зены. Если от тебя захотят услышать подробности, они их получат. Кстати, почему Зена? Что за имя такое?

— Это… из ТОЙ жизни, — смутившись, ответила Таня.

— Это имя какой-то твоей знакомой?

— О нет. Персонажа. Героини приключенческий историй.

— Вот как, — улыбнулся Мангон. Кажется, его забавлял этот разговор. — И что же, она была красавицей, похитительницей сердец?

— На самом деле нет. Только не смейся, хорошо? История называлась “Зена. Королева воинов”. Ну Адриан, я же просила!

Мангон расхохотался, запрокинув голову назад, коротко, но от души.

— Этого следовало от тебя ожидать. Что ж, королева воинов, у тебя есть время как следует подготовиться. Держи в уме все истории, — он, засунув металлическую руку в карман, наклонился и аккуратно постучал Таню по лбу, — и все личности. Будь аккуратна, и тогда ты выживешь.

Когда Гетир на следующее утро вывел Таню на волю, ни Мангона, ни Денри у жандармерии не было. Над Илибургом расплывался хмурый зимний день. Злой морозец сразу схватил Таню за плечи в тонком манто, за обтянутые чулками лодыжки под скромным платьем, и за уши под широкополой кокетливой шляпой. Всё это тряпьё Гетик велел доставить ей прямо в камеру, и вопреки обыкновению, Таня не сопротивлялась. Она должна была играть роль Татаны, которая Менив-Тан, которая притворяется добропорядочной радийкой Зеной, а той наверняка понравилось бы костюм из тяжелых добротных тканей. У жандармерии их ждал черный экипаж, запряженный четверкой вороных коней.

— Мы поедем не на тверамобиле? — спросила Таня.

— Мне приказано вывезти тебя через Восточные ворота, а потом по просёлочным дорогам доставить на север города, откуда ты уже отправишься в свои трущобы, — ответил Гетик, усаживая на обитую кожей скамью напротив неё.

— Эти вещи… Я их вернуть должна, наверное?

Гетик смерил её взглядом с головы до ног, и в глазах читалось такое презрение, что Таня поняла: в гробу он видел вещи, которые касались её мерзкого тела. И если до этого она собиралась искренне отблагодарить чиновника за спасение, то теперь слова замерзли на языке.

— Оставь себе. Это подарок.

Некоторое время они ехали молча. Таня хотела было посмотреть в окно, но стоило ей коснуться бархатных шторок, как получила тростью по руке.

— Не смей! Никто не должен нас видеть.

Она отдернула руку и уставилась в деревянную панель за спиной Гетика. Таня не могла бы сказать, сколько прошло времени, прежде чем он заговорил снова:

— Если ты вдруг появишься в моем доме. Как моя племянница, разумеется. Нам нужно будет придумать, что делать с твоим… непотребным видом. И это не будет обсуждаться.

— Почему я должна оказаться у вас дома? — фыркнула Таня, и он как-то странно посмотрел на неё, так что ей стало неуютно. Что он знал о планах Лекнира на её счёт? — Вы не поделитесь со мной?

— Не понимаю, о чем ты, — отрезал Гетик. Таня хотела было поспорить, но не успела: экипаж вдруг занесло сначала в одну сторону, потом в другую. Его и раньше нещадно трясло, но теперь приходилось держаться за сиденье, чтобы не свалиться на пол.

— Эй, возница?! — закричал Гетик. — Что происходит?

Экипаж резко затормозил, так что Таня полетела лицом прямо в бесконечные подбородки сидящего напротив мужчины. Она едва успела отпрянуть, как снаружи послышались крики и удары: там явно завязалась драка. Гетик в панике посмотрел на Таню.