— Денри, — проговорила Таня, а потом закричала: — Денри, осторожно!

“Денри, будь осторожен, он нужен нам живым, чтобы допросить”, — хотелось бы сказать ей, но у нее не было на то времени: дракон налетел на беднягу, как сокол на мышь. Сбил, смял, на всей скорости впечатал в брусчатку площади, и пушистый снежок на ней окрасился в красный. Таня сморщилась, отвернулась.

— Нет, ну а что, тоже вариант, — сказал второй мужчина, которого она не знала.

— Бурундов вариант, — прорычал советник, с сожалением глядя вниз, где дракон топтался над грудой тряпья, что минуту назад была человеком. — Ладно, чего уж теперь, — он посмотрел на Таню хмуро и чуть удивленно, будто впервые по-настоящему осознал, что она находилась в комнате. — Вы как, тэсса?

— Называйте меня Менив, пожалуйста, — попросила Таня.

— Хорошо. А я Регавик, — мужчина протянул руку, и она крепко пожала его локоть, получив в ответ такое же честное пожатие. — Вы молодец, не растерялись. Хотя я бы хотел узнать, как вы здесь оказались.

— Окно, — она кивнула в сторону открытых створок, в которые ветер заносил колючий снег и трепал тонкие шторы. — Я увидела, что кто-то ползет по стене небоскреба. Мы с Денри решили, что здесь может понадобиться помощь, — Таня обхватила себя за плечи, обнаружив вдруг, что дрожит. Трепыхание рождалось внутри, где-то в желудке, и распространялось по телу так, что сводило суставы, а руки ходили ходуном, так что пришлось их сжать покрепче. Всему виной был или холод ночи, или страх, который наконец всей силой навалился на неё.

— Варло, закрой окно, — велел Регавик. — Это главный констебль, — пояснил он для Тани, — он прибыл, чтобы осмотреть место преступления.

— Что, заранее? — вскинула брови Таня.

— Нет, конечно. У нас вечер богат на преступления, — поддернув брюки, Регавик опустился рядом с Мангоном, осторожно повернул его голову, приложил два пальца к шее. — Давай, Варло, перенесем его в гостиную и позовем врача. Менив, вам нужна помощь? — спросил он, и Таня отрицательно помотала головой. — Тогда я попрошу помочь мне. Сходите к тэссии Мангон, узнайте, как у нее дела.

— Тэссии Мангон? — эхом отозвалась Таня.

— Да, Мариссе. Она у себя в комнате, а Раду сегодня взяла выходной, похоже.

“Жена Мангона? Не может же он просить меня сходить к ней! Нет, это невозможно”, — подумала Таня, а вслух сказала:

— Почему вы не сходите? Я даже ее не знаю.

Регавик закинул с помощью констебля руку Мангона себе на плечо, подхватил его за талию.

— Вы серьезно? Она же беременна! — с усилием проговорил он.

“Ох, раздави ж меня каток…”

Усилием воли Таня удержала равнодушно-усталое выражение лица, моля Матерь, чтобы ничем не выдать свои чувства. Во рту вдруг стало горько.

— И что с того?

— Тэсса, у меня нет времени играть в эти игры. Смотреть на беременную женщину — это опозорить её, вы сами прекрасно знаете, — ответил Регавик, и Таня снова удивленно подняла брови. В тот вечер ей приходилось удивляться слишком часто. — Так Вы поможете мне?

“Матерь, ты можешь меня поразить молнией прямо здесь? Испепелить? Ну хоть что-нибудь?”

Великая Матерь молчала, и Тане оставалось обреченно вздохнуть.

— Помогу.

— Слава Матери! Её спальня сразу налево, как выйдете отсюда. Давай, Варло, подхватывай с другой стороны, чего стоишь?

Констебль поспешно подхватил правую руку Мангона и подставил плечо, облегчая ношу Регавика. Голова Мангона качнулась, свесилась на грудь, волосы, выбившись из тщательно уложенной прически, упали на лицо. Регавик и Варло утащили его прочь из комнаты, и Таня осталась одна.

Вдохнула. Выдохнула. Что ж, она действительно оказалась в апартаментах Мангона. Вот как он теперь живет, в огромной квартире с кожаными диванами, мозаичными абажурами и громоздкими проигрывателями. Вместе с женой, которая беременна. Таня с усилием потерла лицо. “А что ты ожидала, дура? — спросила она себя. — Что он будет ждать тебя? Что секундный порыв пять лет назад будет для него что-то значить? Черт, он даже не помнит того поцелуя! Все, хватит, соберись”. И Таня собралась. Снова вдохнула, выдохнула, зачесала пальцами выбившиеся волосы назад, бросила взгляд в окно. Куча тряпья и красные пятна на снегу. Дракона внизу не было, значит, Денри скоро появится, и можно будет спрятаться за него. Нужно лишь немного продержаться. Таня пошла прочь из комнаты, стараясь не наступить на стекло — она все еще была босиком.

— Кто там? — раздался громкий, ломкий голос из-за двери, когда Таня постучала. — Адриан, это ты?

Таня зажмурилась на секунду, дернула себя за прядь волос.

— Нет. Тэссия Мангон, вы меня не знаете. Я прибыла сегодня с Денри Огресом. Меня зовут Менив-Тан, — проговорила она в дверь.

— Менив-Тан, где мой муж?

“Ваш муж чуть не погиб”.

Нет.

“Ваш муж без сознания”.

Опять нет.

“На вашего мужа напали”.

Черт.

— Тэссия Мангон, может, вы впустите меня? Регавик попросил убедиться, что с вами все в порядке.

— Откуда я знаю, что вы и правда от Олли? Может, вы заодно с бандитом?

Таня усмехнулась.

— Вы умная женщина, тэссия. Но тот человек… Тот, кто напал на вас, он лежит сейчас на площади, внизу, и навряд ли кому-то еще сможет причинить вред. Ему не повезло встретиться с Денри. Адриан… Ваш муж сейчас в гостиной с Регавиком и констеблем, как его там?

— Ох, Матерь! — голос прозвучал дальше, из глубины комнаты. — Он и правда там… внизу.

— Видите, я вас не обманываю. Вы впустите меня?

Прошло пару минут, прежде чем щелкнул замок раз, второй, и дверь медленно открылась. В щель Таня увидела высокую женщину с копной кудрявых темных волос, которые она наспех забрала наверх и зажала драгоценной заколкой. Она выглядела испуганной, глаза тревожно блестели в полутьме, которую пытался разогнать единственный горящий светильник на туалетном столике. На ней было только нижнее платье, которое подчеркивало выдававшийся вперед живот. Она настороженно смотрела на невысокую крепкую девчонку напротив нее с непривычно светлой кожей, облаченную в один халат. Босые ноги неуверенно переминались по ковру.

— Прошу меня извинить, я не успела надеть верхнее платье, — проговорила Марисса, подняв подбородок. Она все еще смотрела с недоверием на Таню, готовая в любой момент защищать себя и своего неродившегося ребёнка. Несмотря на домашнюю одежду и уязвимое положение, в ней чувствовалась стать и воспитание, привычка представлять высшее общество. Марисса оставалась аристократкой всегда, даже после нападения, переживая потрясения или стоя вот так, в нижнем домашнем платье перед чужим человеком. Так вот какая она, жена Мангона: высокая, статная, благородная. Красивая. Такая, какой и должна быть жена Верховного Кардинала, генерала, дэстора-каменное-лицо. Таня горько усмехнулась про себя. Все правильно.

— Я вообще в халате, так что у нас один-один. Мне можно войти?

Марисса посторонилась, пригласила проходить легким движением руки. Большую часть комнаты занимала кровать под балдахином, в ночной час смятая, отчего Тане стало не по себе, будто она вторглась туда, куда не имела права вторгаться. На прикроватном столике жались к стакану воды лекарственные пузырьки. Глубокие мягкие кресла казались особенно громоздкими в полумраке. Лампа под абажуром из темно-желтого стекла ярко освещала туалетный столик и пуфик перед ним. У дальней стены угрожающе возвышались платяные шкафы. В комнате было тепло и пахло цветочным парфюмом и пудрой.

— Чем могу помочь, юная Менив-Тан? — спросила Марисса, благочестиво сложив руки на выпирающем животе.

— Мне нужно убедиться, что вы в порядке, — дергая себя за прядь у самой шеи, заявила Таня.

— Что ж, убедитесь, пожалуйста, — снисходительно улыбнулась Мангон. Кажется, самообладание стало к ней возвращаться.

Таня шагнула к ней и принялась осматривать видимые участки кожи, пытаясь определить, не навредил ли ей ночной гость. Она смущалась и неловко отводила взгляд от живота, делая вид, что его нет.