Слишком много сочувствия к темному эльфу.

На секунду я представила его сидящим на полу рядом со мной, как принято в домах дроу. Эта картинка вызвала двоякие чувства. Возбуждение, смешанное с ревностью. Пожалуй, это можно было бы провернуть наедине. Но когда нас могут видеть, мне не хотелось его унижать. Хотя с чего бы мне считаться с его чувствами? Темные эльфы несут только зло, унижения напомнят о его нынешнем месте – у ног человечки. Наверно, это чувство собственницы во мне взыграло.

Я почти прогнала эти мысли, когда рука Зана накрыла мою. Его прикосновение к тыльной стороне ладони одновременно обжигало и дарило какое-то умиротворение. Я еле сдержалась, чтобы не закричать на него. Сердце бешено стучало в груди, и я не знала из-за чего.

– Госпожа, если тебе так понравилось это кольцо, его можно уменьшить, но когда ты его постоянно крутишь, то привлекаешь лишнее внимание, – тихо сказал Зан, убирая свою руку.

Я действительно крутила кольцо? Даже не заметила. Зачем я вообще нацепила этот перстень? Все равно ведь велик!

Сняла перстень и подвинула по столу к Зану:

– Забери.

– Мне надеть его, госпожа? – тихо спросил он, не притрагиваясь к кольцу.

– А что с ним еще делать?

– Продать, выкинуть, спрятать, – еще тише ответил он. – Это символ Дома моей матери. Я предназначался жрицам. Теперь я твой. Это кольцо стоит носить тебе, но только если ты ищешь неприятности. А мне, только если я ищу защиты у матери… защиты от тебя. Но с тобой мне лучше, чем было дома.

Это что такое началось? Он на жалость решил давить? За неделю слова лишнего не сказал, а сегодня что не фраза, то новое откровение. Сейчас еще начнет рассказывать про жестокую бабушку или доброго отца, научившего плести кольчуги?

– Там было так плохо? – вместо возмущения, в голос почему-то просочилось сочувствие. Милосердное Пламя, помоги! У меня не должно быть сочувствия к дроу!

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно знать, что для тебя хорошо, госпожа, – ответил он, сжав перстень в кулаке, но не убирая руку со стола.

В этот момент нам наконец принесли завтрак, и разговор прервался сам собой.

Я пыталась найти ответ на его вопрос. Что для меня хорошо?

– У меня были любящие родители, – ответила я, стараясь не сболтнуть лишнего, – а младшая сестра была такой милой! Эти ее ушки и светлые волосы…

В горле встал ком. Сестра взяла лучшее от матери и Рен'днала. Дроу вряд ли бы признали ее за свою. А вот для человека она была очень красива. Только кончики ушей выдавали в ней эльфийское происхождение. Но уши легко спрятать под волосами.

– Мой отец меня любил, – Зан по-прежнему говорил тихо, но тон был новый, теплый, обволакивающий. Будто он не жаловался на порядки, а делился сокровенными тайнами. – Темные эльфийки редко уделяют внимание сыновьям. Моя мать не исключение. Считал ли я, что это плохо? Я не знал, что может быть по-другому. Но чем старше становишься, тем больше видишь. Наземные жители тоже не всегда хороши, но ты, например, честнее, чем любой дроу, которого я знал.

Я с трудом дожевала откушенный кусок булки.

Честнее. Я.

Если рассказать про алтарь, то как измениться его отношение?

Понять бы ещё почему меня волнует его мнение.

Нет. Надо прекращать эти разговоры.

– Ешь, давай, – буркнула я, – чем раньше мы выйдем, тем больше успеем пройти за день.

Впрочем, я надеялась все-таки купить лошадей. В кошеле Зана было достаточно денег.

Мне подсказали хорошее место с надежным торговцем.

По дороге Зан неожиданно заговорил со мной.

– Госпожа, справа ломбард. Возможно, это лучшее место, чтобы избавиться от кольца с печатью Дома Тандер. И серьги Кел'тамала вряд ли опознают. Пока ты в старом плаще, не возникнет вопрос, почему ты продаешь вещи своего раба.

Это он намекает, что я смахиваю на нищенку? Впрочем я не была богата. Однако, наличие раба подобного Зану, говорило о не бедности.

Я поежилась, кутаясь в плащ. Действительно. По привычке нацепила старый и теперь мерзла. Это Зан виноват! Сначала отвлек меня рассказом о брате, потом не напомнил, что у меня есть новый плащ.

– С чего ты вдруг заторопился продавать вещи? – я обернулась и едва не уткнулась в его закрытую кольчугой и хорошим плащем грудь. – Еще вчера ты оплакивал Кел'тамала.

– Вчера оплакивал, – не стал отпираться он, даже отступил на полшага, чтобы не нависать надо мной. – А теперь пытаюсь мыслить разумно. Тебе нужны деньги. В моем кошеле достаточно, но эти деньги не бесконечны. Лучше не продавать все в одном месте.

– В моем кошеле, – поправила его. – А второе твое кольцо?

– Твое кольцо, – правый уголок его губ дрогнул, но продолжил он серьезно: – Я купил его, потому что понравилось, несколько лет назад. С ним не связано никаких воспоминаний. Если ты захочешь его носить, это будет честью для меня, госпожа. И оно будет тебе удобно на большом пальце… и уменьшить его легко. У меня нет инструмента, но если в городе есть ювелир…

– Хочешь сказать, что ты еще и ювелир? – я подняла бровь, пытаясь выразить весь скепсис.

– Нет, но я умею работать с металлом, – ничуть не смутился Зан. – Решай поскорее, куда мы идем, а то ты замерзнешь, госпожа.

Он поднял руку и поправил мой капюшон, закрывая ухо. Мне действительно было холодно.

– Ты иди продавай то, что считаешь нужным, а я пойду покупать лошадей.

Я вытащила мешочек с украшениями, отдала ему и отправилась к конюшням.

Уже разговаривая с торговцем, я сообразила, что в том мешочке был кулон моей матери. По спине пробежал холодок, а перед глазами потемнело. Что если Зан продаст и его? Шкуру с него спущу! Не посмотрю, что нас ждет долгая дорога.

Видимо, на лице у меня что-то отразилось, потому что торговец вдруг стал в два раза любезнее, рассказывая о том, как сам принимал эту кобылку несколько лет назад.

Еще через пару минут, когда он рассказывал мне о сером жеребце, его взгляд метнулся мне за плечо:

– Господин, простите, я сначала обслужу госпожу. Вы можете осмотреться здесь сами.

Зан молча обошел меня и принялся осматривать лошадей.

Пока торговец соловьем разливался, рассказывая про каждую лошадку, Зан заглядывал в стойла, проводил ладонью по шкурам, перекидывал гривы с боку на бок, рассматривал зубы, приседал и осторожно осматривал копыта. Ни один конь не возмутился, не попытался его лягнуть или откусить палец. Зан точно знал, что делает.

Не раб, не темный эльф, впервые выбравшийся из подземья. Мужчина, разбирающийся в вопросе куда лучше меня. Например, я бы не догадалась проверить состояние подков.

Я все еще злилась и рассеяно кивала торговцу, следя за своим эльфом. Он быстро обошел конюшню и вернулся ко мне.

Торговец, секунду назад нахваливаваший гнедого жеребца, замолчал.

Зан наклонился к моему уху и прошептал:

– Лучшие здесь вороной и серый в яблоках, но за них просят слишком много. Возьми белую кобылу справа и рыжую с белым пятном на лбу.

Мне хотелось спросить его про кулон, но не время и не место.

Я улыбнулась торговцу и начала торг.

Зан маячил тенью за моей спиной, явно нервируя торговца. В итоге лошадок мне уступили по весьма приятной цене, еще и с экипировкой. Все-таки Зан был полезен.

Он же умело оседлал обеих кобыл, проверил все ремни. И даже успел сунуть каждой лошади по кусочку морковки. Об этом я тоже не подумала.

Когда мы немного отошли от конюшни, он протянул мне два мешочка. Мой с украшениями и второй с монетами.

Я поторопилась развязать первый и вытащила мамин кулон. Что-то изменилось.

– Откуда цепочка? – во рту пересохло, и вопрос прозвучал совсем тихо. Я сжала камень в руке, ощущая холод металлической оправы.

Зан бесстрастно ответил:

– Оценщик предлагал недостаточно, а у этой цепочки качественное плетение, я счел это достойной альтернативой. Прости, госпожа, я не должен был принимать это решение сам, – он опустил голову, но тут же добавил с теми обольстительными, вкрадчивыми нотками: – тебе пойдет этот камень, он немного темнее твоих глаз, а ночью в нем будут сверкать звезды. Жаль, что из-за отсутствия цепочки ты прячешь украшение, способное подчеркнуть твою красоту.