Он направился прямо к рынку Меркато. Прошёл вдоль узкой улочки, где торговали кожами, потом свернул к мясным рядам. Запах свежего мяса и жаровен смешивался с ароматом кофе из ближайших кофеен. Марко купил чашку густого напитка у мальчишки с подносом и двинулся дальше, держась тени навесов.

Ахмед уже работал. Его место находилось в третьем ряду от центральной площади — старый деревянный прилавок, заваленный попонами, ковриками и несколькими седельными подушками. Марко остановился в двадцати метрах, у лотка с финиками, и стал наблюдать, делая вид, что выбирает товар. Ахмед вёл себя привычно: раскладывал ткани, расправлял края, отвечал покупателям короткими фразами. Ничего необычного.

В девять сорок пять Марко заметил движение в дальнем конце ряда. Али. В правой руке он нёс небольшой холщовый мешочек, завязанный на горловине верёвкой. Судя по тому, как Али его держал, содержимое весило немного.

Марко допил кофе, бросил чашку в корзину уборщика и медленно двинулся параллельным проходом, не выпуская Али из поля зрения. Тот не оглядывался, шёл ровно, не ускоряя и не замедляя шаг. Прошёл мимо рядов с медью, миновал торговцев благовониями, свернул налево — в старую часть рынка, где располагались лавки поменьше.

Али остановился у неприметной лавки в конце тупикового переулка. Вывеска над входом выцвела, буквы едва читались: «Абди — пряности и травы». Дверь была открыта, внутри виднелись мешки с сушёным перцем, корзины с имбирём и пучки листьев, подвешенные к потолку. Али вошёл без стука. Марко прошёл мимо, не останавливаясь, но успел заметить, как за спиной Али опустилась тяжёлая занавеска из грубой ткани, отделявшая заднюю часть лавки от передней.

Он дошёл до конца переулка, развернулся и вернулся. Теперь Марко встал у соседней лавки — там торговали медными подносами — и начал разглядывать товар, время от времени поглядывая в сторону Абди. Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать пять. Никто не входил и не выходил. Занавеска оставалась опущенной.

Марко купил маленький поднос, расплатился и отошёл чуть дальше — к стене, где можно было прислониться и не привлекать внимания. Он вытащил блокнот и записал: «09:52 — Али вошёл в лавку Абди с небольшим мешочком. 10:27 — всё ещё внутри. Занавеска опущена».

В одиннадцать ноль семь занавеска наконец шевельнулась. Али вышел. Мешочка в руках уже не было. Теперь он двигался чуть быстрее, словно выполнил дело и спешил домой. Прошёл мимо Марко в трёх шагах, не взглянув в его сторону, и направился к северным кварталам — к своему дому.

Марко подождал, пока Али скроется за поворотом, затем подошёл ближе к лавке Абди. Внутри стоял пожилой мужчина в белой галабее, с короткой седой бородой. Он перебирал пучки сушёного орегано, раскладывая их по деревянным ящикам. Ничего в его поведении не выдавало спешки или беспокойства.

Марко вошёл. Пахло перцем, корицей и чем-то горьковатым, похожим на полынь.

— Добрый день, — сказал он по-амхарски. — Есть кардамон?

Абди кивнул и указал на корзину у стены.

— Вот, свежий, из Харэра. Сколько нужно?

Марко взял щепотку, поднёс к носу. Запах был сильным, настоящим.

— Двести грамм, — ответил он.

Пока Абди взвешивал товар на маленьких бронзовых весах, Марко оглядел помещение. Передняя часть выглядела обычно: полки с банками, мешки вдоль стен, низкий столик для гостей. Занавеска из грубого полотна висела на деревянном карнизе, отделяя заднюю комнату. Сквозь щель внизу виднелся край старого ковра и ножка табурета.

— Давно торгуете? — спросил Марко, принимая свёрток.

— Двадцать три года, — ответил Абди. — Ещё отец начинал.

— Хорошее место. Тихо.

Абди пожал плечами.

— Покупатели знают, где искать. Те, кому нужно именно то, что есть у меня.

Марко заплатил, поблагодарил и вышел. На улице он прошёл два квартала, свернул в тень и присел на низкую ступеньку у закрытой двери. Теперь в голове крутились новые вопросы. Мешочек. Полтора часа за занавеской. Али вышел без него. Что там могло быть? Деньги — слишком долго для простой передачи. Письмо — тоже. Оружие — маловероятно, размер не тот. Порошок? Травы? Или что-то, что нужно взвесить, пересчитать, упаковать?

Он вспомнил ночные визиты. Два с лишним часа у Ахмеда. Теперь полтора в лавке Абди. Возможно, цепочка длиннее, чем казалось сначала. Ахмед — точка приёма. Али — связной. Абди — ещё одно звено. Или просто поставщик специй, а мешочек — обычный заказ для хозяйства Али. Но тогда зачем прятаться за занавеской? Почему не передать товар открыто, как всем остальным покупателям?

Марко встал и пошёл обратно к рынку. Он нашёл мальчишку-разносчика лет двенадцати, сунул ему монету и попросил принести воды. Пока мальчик бегал, Марко записал в блокнот: «09:45 — Али вышел из дома с небольшим холщовым мешочком. 09:52 — вошёл в лавку Абди (пряности, травы). Занавеска опущена. Пробыл 1 ч 15 мин. 11:07 — вышел без мешка. Направился домой. Абди — пожилой, борода, спокойный. Торгует 23 года. Возможные варианты: — передача товара/сообщения через Абди — закупка чего-то специфического (не для еды?) — промежуточный пункт».

Он оторвал листок, сложил его и спрятал во внутренний карман. Нужно было возвращаться в штаб и думать дальше.

К часу дня Марко уже сидел за столом. Он разложил все три блокнота, добавил новый лист с сегодняшними записями. Потом взял карту и отметил точку — лавку Абди. От дома Али до неё — примерно двадцать пять минут пешком. От Абди до Ахмеда — ещё сорок. Не прямая линия, но и не большой крюк.

Он вызвал по рации Бьянки.

— Сержант, Али вернулся домой?

— Да. Зашёл, больше не выходил. Мальчик принёс воду в двенадцать десять.

— Хорошо. Оставайся на месте. Если выйдет — докладывай сразу. И обрати внимание: если будет что-то нести в руках, то запиши, что и размер.

— Принято.

Марко положил рацию и задумался. Если Абди — часть схемы, то его нужно изучить. Но ставить постоянное наблюдение за лавкой означало ещё одного человека. Людей и так не хватало. Луиджи и Дарио устали после ночных смен. Бьянки сидел у Али. Сам Марко тоже не спал нормально уже неделю.

Он встал, подошёл к окну. Улица жила своей жизнью: женщины несли кувшины, мальчишки гоняли мяч, торговец фруктами кричал что-то про манго. Обычный день. А где-то внутри этой обыденности была другая жизнь — с ночными визитами, мешочками и долгими разговорами за занавеской.

К трём часам Марко решился: сегодня вечером он сам пойдёт к Абди. Не как покупатель, а просто пройдёт мимо, посмотрит, кто приходит после заката. Если лавка закрывается рано — это одно. Если горит свет допоздна — другое. Он вызвал Дарио.

— Дарио, сегодня в девятнадцать ноль ноль встречаемся у старого фонтана на углу Меркато. Возьмёшь бинокль и фотоаппарат. Будем работать по Абди.

— Понял, синьор лейтенант.

Марко отложил рацию. Остаток дня прошёл в подготовке. Он проверил оружие — пистолет в кобуре, запасной магазин в кармане. Переоделся в более тёмную рубашку. Съел немного хлеба с сыром, запил водой. Потом лёг на койку, но не спал — просто лежал, глядя в потолок и перебирая варианты.

В девятнадцать десять он уже стоял у фонтана. Дарио пришёл вовремя, с сумкой через плечо. Они двинулись к лавке Абди разными путями, чтобы не идти вместе. Марко дошёл первым. Лавка была закрыта. Жалюзи опущены, но сквозь щели пробивался слабый свет масляной лампы. Он прошёл мимо, не останавливаясь, свернул за угол и стал ждать.

Через семь минут появился Дарио. Он занял позицию напротив, у стены соседнего дома. Марко дал знак — всё тихо. Они ждали.

В девятнадцать сорок пять к лавке подошёл мужчина в длинном плаще. Постучал три раза. Дверь приоткрылась, Абди выглянул, оглядел улицу и впустил вошедшего. Дверь закрылась. Свет внутри остался.

Марко записал время и описание. Прошло ещё двадцать минут. Потом дверь снова открылась. Мужчина вышел, теперь без плаща, в обычной белой одежде. В руках ничего не было. Он быстро ушёл в сторону рынка.