Обратно Абдул Хаким вернулся пешком — рикша уехал, получив ещё денег. Солнце уже поднималось, когда он вошёл в дом. Аиша сидела на веранде с Юсуфом на руках — мальчик сосал палец и смотрел на отца широко открытыми глазами. Она не спросила, где он был. Только посмотрела долго, потом встала и пошла на кухню греть воду для чая. Абдул Хаким сел на низкую скамью, стянул платок, провёл ладонями по лицу. Всё прошло так, как он планировал, и теперь можно было немного расслабиться.

Следующие дни он посвятил проверкам — не торопясь, обходил по одному-два места в день, чтобы не вызвать подозрений. Утром по-прежнему ходил на рынок: покупал кожу, нитки, клей, торговался с продавцами, шутил с соседями по лавкам. Днём спал мало — ровно столько, чтобы не клевать носом за работой. Вечером сидел с детьми: Фатима рисовала новые картинки — теперь на фанерке появлялись поезда, пальмы, море, люди с корзинами. Юсуф уже ползал уверенно, хватался за край циновки, пытался встать на колени.

Первым делом Абдул Хаким пошёл в Дхарави — начинал с самого дальнего, дома кожевника Мохаммеда. Пришёл утром. Они посидели на веранде, выпили чай с молоком и кардамоном. Мохаммед жаловался на цены, на англичан, на то, что молодёжь уезжает в город работать на фабрики. Абдул Хаким слушал, кивал, потом попросил разрешения спуститься в подвал — посмотреть старые куски буйволовой кожи. Подвал был низким, потолок почти касался головы. За грудой пустых бочек стояли два ящика — точно так, как их оставили. Замки целы, доски без свежих царапин. Он проверил один ящик — винтовки лежали в промасленной бумаге, стволы сухие.

Второе место — за водокачкой, в старом доме ткачей. Абдул Хаким пришёл днём, когда все были на работе. Поговорил с хозяйкой Хамидой, купил два мотка хлопковой нити, посидел в тени, попросил чаю. Пока она возилась на кухне, прошёл в дальнюю комнату и приподнял доску пола. Ящик лежал под старым одеялом. Абдул Хаким добавил сверху ещё слой тряпья.

Третье место — подвал заброшенной комнаты у кожевенной фабрики. Он пришёл вечером, когда рабочие уже ушли. Подвал был тёмным, пахло старым деревом и плесенью, но было сухо. Ящик стоял за грудой пустых ящиков из-под керосина.

Четвёртое — под лестницей в многоквартирном доме рабочих с мельниц. Ящики стояли за старыми корзинами. Он накрыл их ещё одним мешком — для верности.

Пятое — подвал маленькой мечети. Имам встретил его после вечерней молитвы. Они посидели в тени минарета, поговорили о погоде, о ценах на рис. Потом спустились вниз. За стопками Коранов и старыми коврами стояли два ящика с патронами. Имам сказал:

— Мыши здесь единственные гости. И то редко.

Абдул Хаким улыбнулся. Проверил содержимое — всё было на месте.

Следующий день он провёл в районе Матунги. Первое место — сарай за школой. Абдул Хаким открыл замок своим ключом, зашёл внутрь. Четыре ящика стояли у стены, накрытые циновками. Он пересчитал — всё сходится.

Второе — комната одинокого портного на втором этаже старого рынка. Пока портной работал, Абдул Хаким прошёл в дальний угол, приподнял люк под кроватью. Ящик лежал в погребе, завёрнутый в мешковину.

Третье и четвёртое места — ближе к железной дороге: одно в подвале многоквартирного дома, другое в заброшенном складе у путей. В подвал он спустился ночью — ящики лежали за пустыми керосиновыми ящиками. На складе дождался, пока пройдёт товарный поезд, потом проверил груз — карабины были сухие.

Зарина в Сионе не подвела. Под картошкой и луком лежали три ящика. Он перенёс их в старую комнату за складом угля, поставил в угол, накрыл одеялами и мешками. Позже прошёл мимо Зарины на рынке, купил кинзу и тихо сказал:

— Всё сделано.

В Бандре три ящика лежали у Карима: два в сарае за лавкой — за корзинами для рыбы, третий в подвале дома родственника. Абдул Хаким проверил ночью — всё было в порядке.

В Виле-Парле два ящика лежали под полом лачуги. В полнолуние он прошёл через манговое поле, приподнял доски — всё лежало как надо и было нетронуто.

Когда проверки закончились, Абдул Хаким вернулся домой глубокой ночью. Аиша ждала на веранде. Она ничего не спросила — только положила руку ему на плечо, когда он сел. Наутро мальчишка принёс газету — заметка о скачках была обведена красным. Абдул Хаким сжёг её в очаге.

Теперь оставалось ждать сигнала.

Через пару дней после последних проверок Абдул Хаким решил выйти на рынок. Утро выдалось ясным: солнце поднималось над крышами домов, окрашивая их в золотистый цвет. Воздух был тёплым, с лёгким бризом от моря. Абдул Хаким проснулся рано, как всегда. Он умылся водой из кувшина, надел чистую курту и лунги, взял корзину для покупок. Аиша готовила завтрак на очаге — лепёшки с чечевицей и свежим йогуртом. Фатима сидела рядом и помогала матери месить тесто маленькими руками, а Юсуф ползал по циновке, тянулся к ярким тряпкам.

— Я пойду на Кроуфорд-маркет, — сказал Абдул Хаким жене. — Нужно купить кожу для починки обуви соседям и нитки покрепче. Может, возьму фруктов — манго уже появились.

Аиша кивнула, не поднимая глаз от очага. Она знала, что муж не просто так выходит: рынок был местом, где можно услышать новости, встретить знакомых, обменяться короткими фразами. Но в последние дни он старался не задерживаться надолго.

Абдул Хаким вышел из дома и пошёл по знакомым улицам. Он прошёл мимо маленькой лавки, где продавали чай и сладости, кивнул владельцу — старому Раджу, который всегда угощал чашкой чая в долг.

В этот раз он не поехал на велосипеде и не взял рикшу. Чтобы добраться до Кроуфорд-маркета, Абдул Хаким сел на недавно запущенный трамвай — красный, с деревянными сиденьями, который скрипел на поворотах. Трамвай проезжал мимо высоких зданий в европейском стиле, мимо парков с пальмами и мимо индийских кварталов с низкими домами. Пассажиры были разными: торговцы с корзинами, женщины в сари, несколько англичан в белых костюмах, читающих газеты. Абдул Хаким сидел у окна, смотрел на проносящиеся улицы. Город рос быстро — новые дома строились, фабрики дымили трубами.

Кроуфорд-маркет встретил его шумом и толпой. Это был один из самых больших рынков в Мумбаи — огромное здание с высокими арками, построенное англичанами десятки лет назад. Внутри были ряды лавок с фруктами, овощами, специями, тканями, кожей и всем, что только можно представить. Потолки были высокими, с вентиляторами, которые медленно крутились, разгоняя тёплый воздух. Продавцы кричали, зазывая покупателей: «Свежие манго из Ратнагири! Сладкие, как мёд!» или «Лучшая кожа из Канпура, тонкая и прочная!» Носильщики сновали с корзинами на головах, покупатели торговались.

Абдул Хаким прошёл через главный вход, где стоял фонтан с фигурами. Он направился к рядам с кожевенными товарами. Там сидели торговцы — мусульмане и индуисты, разложившие куски кожи разных цветов и толщины. Он остановился у знакомой лавки — она принадлежала Мохаммеду Али, старому поставщику.

— Ассаламу алейкум, брат, — поздоровался Абдул Хаким.

— Ва алейкум ассалам, — ответил Мохаммед Али, поднимаясь. — Давно не видел тебя. Что нужно сегодня?

Они начали торговаться. Абдул Хаким выбрал несколько кусков буйволовой кожи — тёмной, прочной, подходящей для подошв обуви. Потом взял мотки ниток — чёрных и коричневых, толстых, чтобы держались долго. Пока Мохаммед Али взвешивал товар на старых весах с гирями, Абдул Хаким оглядывался. Рядом продавали специи: куркуму в ярких жёлтых кучах, красный перец чили, корицу в палочках, кардамон в зелёных стручках. Женщины выбирали овощи — баклажаны, окру, помидоры, свежую кинзу. В фруктовом ряду громоздились корзины с манго, бананами, гуавой, папайей. Запахи смешивались — сладкий от фруктов, острый от специй.

Абдул Хаким заплатил, положил покупки в корзину и пошёл дальше. Он решил купить фруктов домой — несколько спелых манго и связку бананов. У фруктового ряда он остановился у продавца, который раскладывал манго аккуратными пирамидами.

— Сколько за дюжину? — спросил Абдул Хаким.