Мною управляло не провидение, а другие люди. Хищники по натуре. В низшем мире их недостаточная власть и статус компенсировались беспринципностью, жестокостью и извращенным умом.

Коуч был безжалостен. Он снимал мои покровы заблуждений, словно шелуху с луковицы день за днем, шаг за шагом. Почти заставив возненавидеть своих родителей, которые под прикрытием религии лепили из меня безропотную рабыню и давили прессом вины за выбор «сатанинской профессии».

Только Деймон не позволил мне потонуть в этой пучине. Он поддерживал меня, находил нужные слова и внушал в измотанное сознание мысль, что я гораздо сильнее, че себе представляю. Что я попалась в ту же ловушку, в которую они, члены мирового правительства, испокон веков загоняют нас, свою паству с целью иметь рычаги управления.

Мало кто вырвется из этих оков без доступных высшей касте знаний. Даже если получит к ним доступ – генетически заложенный страх перемен и пропаганда не позволят никому разорвать эти путы.

Другое дело я. Я делаю это под контролем человека, лучшего в своем деле. Он не даст мне сойти с ума или упасть. Он в любой момент готов прийти на помощь, пусть меня не сбивает с толку его строгость и невозмутимость.

И я просыпалась с верой в то, что моя сила безгранична, как и мои возможности. И со временем дискомфорт начал уходить, ему на смену пришла сначала жажда новых, уникальных познаний, а затем – затем я распробовала власть на вкус.

Учитель давал мне эту возможность совсем в малых дозах.

Он пояснял это так:

- Эйфория – твой враг, едва ли не сильнее, чем незнание и слепое подчинение.

И я ему верила безоговорочно.

Изначально под давлением Совета цель моего обучения заключалась в том, чтобы я заменила фигуру Франчески в криминальной сетки нижнего мира. Но этому изо всех сил воспротивился Деймон. Поставив чёткое условие – он будет рядом, даже если для этого придется сбросить его действующие полномочия в сенате.

Он понимал, что я иду на огромный риск. Что эта ответственность однажды меня раздавит и превратит в тех, кого я так сильно ненавидела: в покойную Альтьери с ее отсутствующей эмпатией и жаждой ломать других, либо в Стивенса, для которого люди всегда были игрушками и марионетками, которые стоило ломать и выбрасывать по истечении срока.

Меня же эта перспектива пугала, несмотря на всеобъемлющую власть. Я уже начала понимать, что Совету мало будет провозгласить меня преемницей. Нет, свой авторитет я должна буду зарабатывать путем убийств, хождению по трупам и безжалостностью. Велика вероятность того, что я просто сломаюсь.

Споры о моей дальнейшей судьбе на заседаниях Совета были частой повесткой дня. И тогда Деймон нашел поистине соломоново решение.

Но и к этой должности мне надо было тщательно подготовиться.

Пусть она не требовала таких сверхвложений, как статус матриарх сицилийского клана – здесь тоже требовалось держать сердце и эмоции в тисках.

Не поддаваться жалости и справедливости. Высшему миру понятие справедливости вообще было неизвестно, если это не касалось непосредственно его обитателей. Не дрогнуть, не думать, что я могу оспорить вынесенный вердикт. Смело идти в западню и не думать, что я могу не выбраться.

Моя новая роль была знаковой.

И она в полной мере позволит мне отомстить Дереку, как я хотела: глядя ему в глаза.

Стивенс метался по своему особняку загнанной рысью.

Его настигла черная полоса. Черная, как гребаный анус нового начальника его личной безопасности. Пришлось в срочном порядке искать доверенного человека, потому что после той злополучной ночи, забравшей сразу двух женщин – Франческу и Крис, Крейг как в воду канул.

Дерек рвал и метал. Искал виновных в его исчезновении в своем окружении. Не находил. Избил помощника Крейга до такой степени, что его облицевали изнутри титановыми пластинами.

В итоге пришел к выводу: Крейг и никто иной причастен к гибели Франчески.

Кто мог на это решиться, если он сам не отдавал такого приказа?

О смерти жены он горевал недолго. Он вообще не считал ее законной супругой. Их должны были объединить исключительно криминальные дела. Слияние кланов, бизнеса, управление под общим знаменем. Дополнение возможностями друг друга.

Правда, оглядываясь назад и вспоминая то время, что они провели вместе, Дерек допускал мысль, что со временем мог если не полюбить Франческу, то проникнуться к ней более теплыми чувствами. Теми, что долгое время были ему несвойственны.

Она сама, вряд ли об этом ведая, дала ему почувствовать себя господином и хозяином в постели. Ее страсть к сексу в цепях и особая любовь к ударным девайсам стала глотком чистого кислорода для эго.

При этом она не была покорной и испуганной, как Крис. Франческа была похожа на королеву, добровольно сдавшуюся в его плен. Только в тех исключительных случаях, когда дело доходило до постели.

Дерек наполнил стакан выдержанным виски. С яростью ударил ножом для колки льда по прозрачной глыбе, откалывая острые ледяные кристаллы. Так, наверное, разбилось бы его сердце: не в кровь и мышечные волокна, а на куски равнодушного льда.

Он много думал. Это мог бы быть идеальный союз. Возможно, в нем бы появились и дети. Как иначе – любому клану нужны наследники. Чем больше, тем лучше. Не беда, что они подрастут и вцепятся друг другу в глотку ради власти. Такова жизнь. Остается сильнейший.

Он узнал поздно, что у Франчески, оказывается, был внебрачный ублюдок. Этакий зверь двадцати лет отроду, который нарисовался на горизонте сразу, как не стало мамочки. Ублюдок, которого свита Франчески приняла как истинного Альтьери и теперь всячески оберегала от гнева Стивенса.

Псы покойной жены презирали Дерека. Пришлось усилить меры безопасности. Он и сам был беспечен, когда отстоял жизнь Кристины у своей кровавой супруги.

Ее требования не признавали компромиссов. Крис не было места на этой земле. Она должна была умереть. Франческу не устроил вариант – отпустить его Крис на все четыре стороны.

Так, как львы уничтожают чужое потомство в своем новом прайде, его супруга стремилась избавиться от всего, что составляло прошлое супруга. Никакой ревности при этом – исключительно тщеславие и стремление навязать свою волю.

Но не тем человеком был Дерек, чтобы позволить женщине управлять собой. Даже если эта женщина обладала королевским статусом в криминальном мире.

Используя весь свой арсенал игр, убеждений, манипуляций и давления, Стивенс добился невозможного.

Он оставит Крис подле себя. Благосклонно закроет глаза на то, что штат охраны семейства Альтьери больше похож на золотой состав стриптиз-клуба, чем на бойцов, и они уж очень тщательно охраняют его супругу. Такое вот негласно партнерство.

Франческа тогда улыбнулась. Посмотрела на Дерека так, что тот почувствовал: только что он вырос в ее глазах. Она еще раз убедилась, что не прогадала, выбрав его себе в партнеры и супруги.

А затем прошептала ему на ухо, обжигая страстью, которая активировала внутри Стивенса тьму:

- Тогда она будет нашей с тобой общей игрушкой. Я не могу удержаться от такого соблазна. Когда-то у ее ног лежали миллионы восхищенных мужчин. Твоя шлюшка – ценный трофей.

Дереку было фиолетово на то, чем такая роль обернется для Кристины. Как скоро Франческа сломает молодую красивую соперницу, оказавшуюся в ее руках.

Крис останется у него, плевать в каком статусе. Это его вполне устраивало. Придется просто снять с любовницы корону и заменить ошейником.

И вот тогда, когда все было решено… Когда он, а с ним и Франка предвкушали вечер забавы, в котором Крис станет их безропотной сексуальной игрушкой, земля ушла из-под ног.

Кто-то разыграл блестящую партию, поймав Дерека на его самой большей из слабостей.

Обставил все так, чтобы подозрения в смерти Франчески упали на Кристину.

Могла ли она убить его жену? Дереку до сих пор казалось, что у Крис не хватит духу. Она безропотная рабыня, признающая его авторитет.