– Обувь сменю. Халат тоже. Что надо вместо халата?

– Мозги, – вздыхаю с грустью. Это не продается в магазине, к сожалению.

Подергивает плечами, сдерживая смех. Смешно ей…

– То есть прийти без одежды, но знать ответы на все вопросы?

– Ну, попробуй, – усмехаюсь в ответ. – Зови эту, из коридора, с травмы, что там у них срочное?

Инна быстро открывает дверь и приглашает девушку.

– Вчера пациента после серьёзного ДТП привезли. Прооперировали. Пришел в себя. Он в сто пятой лежит. Олег Альбертович просил, чтобы вы ЭКГ сделали.

– Понял, – киваю ей и, твою мать, цепляюсь взглядом за ее халат. – Наш легпром нашел, на чем сэкономить? Шьет теперь ультракороткие халаты? – Киваю одной и второй. Сговорились что ли? – А тебе, Марина, – вспоминаю, как зовут, – вообще, медицинского костюма не досталось? Или ты у нас, подрабатываешь на пол ставки стриптизершей, судя по виду? Где юбка хотя бы?

– Простите. Я еë потеряла.

Это заговор, да? Против всего мужского пола?

– Только еë, я надеюсь?

– Ну, да. Белье на месте, – уверенно кивает головой.

Новенькая моя хихикает. Вот-вот, в одном месте, походу, учились.

– Спасибо за ценную информацию. Но я имел в виду мозги. Впрочем, очевидно, что нельзя потерять то, чего нет. – Доведут до греха. - Смолова, ты чего стоишь? – киваю блондинке. – Слышишь, пациент сложный, надо срочно его обследовать. Пулей к медсестре. Олесю найди и возьми у нее портативный кардиограф, – та кивает и испаряется. – А ты чего ждешь? – киваю богине травматологии.

– Простите, – тоже испаряется.

Блять. Срочно нужно с кем-то потрахаться или я кого-то убью. Сжимаю член и откидываюсь на кресло. Прикрываю глаза. Вспоминаю Евгению. Нет, там ничего такого, чего бы я не видел, но произвести пальпацию всего тела я бы с удовольствием. Какая-то она такая вся вроде, бля, хочется сжать и затянуть в нору, чтобы закрыть этот гештальт.

– Я уже, – без стука в мой кабинет врывается Инна. Отдергиваю руку и открываю глаза.

– Стучать надо.

– Я ничего не видела, – глаза закатывает к потолку.

– Блокнот с собой есть?

– Нет, – смотрит в глаза трусливо, – а надо?

– А как же.… “я буду все записывать”?

– С завтрашнего дня. Обещаю.

– Завтра может быть уже поздно.…

Роюсь у себя в столе, нахожу ручку и ежедневник с логотипом фармацевтической фабрики сына главврача “Нексус-М” и передаю новенькой.

Она стопориться на логотипе и странно мажет по мне взглядом.

Что с этой орлицей делать, пока не знаю, но, надеюсь, ей будет так тяжело, что она уйдет сама.

– Спасибо.

– Пиши, – командую. Она слушается, открывает первый лист.

– Евгения, – зырк на меня снова, но записывает. – Пиши-пиши. Значит, Евгения. С новой строки. Пластический хирург, – Инна откашливается. Точно болеет. Врет все про аллергию, как пить дать. – Размер груди, – округляю ладонь, вспоминая вчерашний вечер. – Двоечка. Брюнетка. Рост приблизительно метр семьдесят пять. Возраст - лет двадцать шесть. Как ты, короче комплекция. – Живет на Остоженке. Записала? – кивает, не глядя на меня. – Найди мне её номер или контакт какой-нибудь. Сегодня.

Поднимает глаза и смотрит в упор. Не твое дело вообще, зачем. Надо мне.

– А если не найду?

– Уволить я тебя не могу, зато могу устроить отличную практику у санитарок или в морге.

– Я постараюсь….

– Постарайся. И к терапевту сходи за справкой, что здорова.

Мог бы и сам кардиограф донести. Пусть и не тяжёлый, но я же девочка.…

Но этому бездушному хирургу всё равно. Ускоряюсь, чтобы успеть за ним.

Одной рукой несу сумку с прибором, другой - гуглю в телефоне, как делать ЭКГ правильно.

“Для проведения.…”

Так, это пропустим.

“Обследуемый ложится на кушетку”

Понятно.

“Места крепления электродов обезжириваются этанолом”.

Это Олеся показала.

“Нанести гель, проводящий ток. Электроды присоединяются к его груди, кистям и лодыжкам, фиксируются присоской”

Грудь, кисти, лодыжки.

Сворачиваю за Амосовым к лифтам.

“Красный, желтый, зеленый, коричневый, черный, фиолетовый”

Запоминаю последовательность цветов электродов.

Красный, желтый, зеленый, как в светофоре. Коричневый, черный, фиолетовый.

Когда подходим к лифту, прячу телефон в карман. И искоса поглядываю на Амосова.

Правду говорят, власть меняет людей. Вчера другой совсем был, такой весь из себя павлин. Но никто ему не дал, похоже, вот и срывается на всех теперь.

И придумал же.…

Заходим в лифт, Амосов нажимает на кнопку первого этажа, я отворачиваюсь лицом к двери.

Пространство вокруг наполняться его ароматом, и меня откидывает во вчерашний вечер. Как прижимал к себе, целовал нагло.

Тело пробивает легкой дрожью.

Накручиваю на палец цепочку на шее.

Ужасный человек. Оборачиваюсь и мажу по глазам.

Обманщик. А врал так убедительно, что терапевт.

Отворачиваюсь к двери.

Хам и нахал. И эгоист ещё скорее всего. Да и бабник по любому.

– Что? – слышу за спиной.

Ничего. Закатываю глаза.

Номер ещё ему мой нужен…

Я тебе дам номер.… Такой номер.… В "секс по телефону" тебя направлю. Пусть они там решают твои проблемы, озабоченный.

Между лопатками начинает гореть от его взгляда.

Наконец лифт останавливается и я, выдохнув, выхожу первой.

– Нам налево, – командует Артём. Александрович.

– Дамы вперед! – Пропускает в палату.

Захожу первой. Вижу сначала мужские ступни. Ноги в спортивных штанах. Торс разбинтовый.

Смотрю на лицо.

Макс?! Так это он в ДТП попал?

Торможу как вкопанная. Артём с ходу натыкается на меня, врезается в спину. По инерции подаюсь вперед, но Амосов хватает за предплечья, чтобы не упала. Прижимает к своей груди. Сильный такой, большой. С ним даже капельку надежно. Если руки не распускает.

– Как лечить собралась, если при виде голого тела тормозишь, – шепчет на ухо. – Может, не твое это.…? – добавляет тихо и включает голос. – Как себя чувствуете, Максим Олегович? Жалобы?

На лице у брата ссадины, на груди гематомы.

– Когда красивых девушек вижу, доктор, пульс сбивается. Это плохо? – переводит взгляд на меня и лыбится.

– Это норма, хуже, когда реакции на девушек уже нет, – поддерживает шутку Амосов и тоже смотрит на меня.

Какие бабники.… Ну, Макс понятно… у него в саду уже невеста была, красавчик и балагур. Но Амосов-то, серьёзный врач…

Артём стетоскопом прослушивает сердце. Прощупывает живот, проверяет лимфоузлы. Серьёзен и сосредоточен. Как тумблер переключает, когда лечить начинает. В нормального мужика превращается. Но только когда лечит, в остальное время павлин. Александрович. Павлин Александрович.

Макс, Макс… Я знала, что он догоняется когда-то. Хорошо, что жив. Почему только никто мне не сказал?

– Делай ЭКГ, – кивает мне Артём.

– Что мне надо делать? – лыбится Макс.

– Ничего, лежите спокойно, – шепчу ему.

– Такая страстная, что голос сорвала, куколка? – шутит на мой шепот.

Куколка?! Придурок! Я устрою “куколка”.

Смазываю присоски. Красный, желтый, зеленый... как там надо их располагать? Как светофор. Точно. Дальше. Коричневый, черный, фиолетовый.

– На какой линии размещается электрод V5? – Амосов контролирует каждое мое действие.

Замираю. Закручиваю указательный палец вокруг мизинца. Гугл знает, наверное, и Алиса. Я напрягаю память, чтобы вспомнить картинку с описанием, и никак.

– Ясно. Это практикант, Максим Олегович, обучаем, – снимает присоски и переставляет правильно. – Не шевелитесь! – запускает прибор.

Зачем я в это ввязалась?! Я же знала, что спалюсь в первый же день. С другой стороны, раз брат родной не узнал, то Амосов и подавно не узнает. Как дотянуть эти недели…

– До скольки работаешь, практикантка? - подмигивает мне.

Улыбается, шутит, значит, будет жить.