– Узнаешь.

– Или ты для себя? – повышает голос, который прямо насыщен издевкой. – Мммм… так ты сразу намекни, что интересует, я подготовлюсь. Лигаментотомия, френулотомия, – сыплет непонятными терминами, – пластика лобка, установка клитеральных шариков? – ах… сучка.

Усмехаюсь сам себе. Да и похрен. Лишь бы вытянуть ее на встречу.

– Шарики это не ко мне?

– Нет, это название такое, но это для мужчин. Они помещаются под кожу полового члена. Можно один, можно несколько, зависит от потребностей клиента.

Член твердеет мгновенно, когда она своим голоском с придыханием рассказывает об этом. А если бы ещё показала…. Губами…

– Завтра в семь. Перепел, – она готова уже.

– Я не соглашалась.

– Ты и не отказалась.

Мнется. Даже без слов чувствуется, как она улыбается. Давай, девочка.

– Ладно. Завтра в семь.

Йес. Ещё день вытерпеть и никого не убить. Завтра буду само обаяние. Что там им надо? Цветы, конфеты, чтобы уж наверняка не упустить.

Ух! Как все складывается одно к одному. Пока на этой удачной волне, надо спешить делать дела.

Поднимаюсь и иду к Мальцеву в травму. Это его пациент, может надо ему чем помочь….? Но в травме натыкаюсь на личную медсестру Гуляева младшего. С сумками и вещами. Чудо. Жить негде, а больницу приняла за гостиницу.

– Мальцев знает?

Марина бубнит что-то. Извиняется все время, много обещает. А я вдруг понимаю, что вот она – ключик к исполнению моего желания. Мостик к инвестору. С женщинами, конечно, делать дела – сомнительная затея. Но на войне все средства хороши, я ничего не теряю.

Спустя час, как заканчивается моя смена, возвращаюсь домой.

Открываю дверь, в комнате сына только полоска света. Щёлкаю включателем. А у меня там ботинки Влада и чьи-то кеды. Девчачьи. Зимой.

Хмм.… Разуваюсь и несколько раз стучу в комнату сына. Мало ли что там… заглядываю.

Влад сидит за столом с девчонкой, обложившись учебниками.

– Привет, молодежь.

– Привет, пап, – кивает быстро, мельком в глаза и колесит ими по комнате, – это Оля. Помогала мне с…. химией.

– Оля? С химией?

– Да, – шепчет та. – Здравствуйте.

Откашливаюсь и мажу взглядом по кровати. Заправлена. Аккуратно. Если бы лежал, то были бы пролежни, а так идеально все.

– Я пойду уже, наверное. Влад, проводишь?

Сын смотрит на меня.

– Она в доме напротив живет, я туда и обратно.

– Пулей.

Я выхожу на балкон. Слежу, куда идут. Правда, доводит до дома напротив. Останавливаются возле первого подъезда. Влад кладет руку ей на талию и притягивает к себе. Целует. Я замираю. Она не сопротивляется, отвечает. Хорошо, что не как у меня вчера.

Бля.… Ему ж пятнадцать только. Не просто там в щечку. В засос, как положено. Химию они изучали.… Бля… Лишь бы ребёнка не нахимичили.

***

Лигаментотомия - удлинение полового члена.

Френулотомия – хирургическое вмешательство, позволяющее исправить такой недостаток, как короткая уздечка полового члена.

Амосов.… Амосов… Амосов… Что же с тобой придумать…

Дать телефон секс-шопа и поддаться первому порыву – было бы весело, но глупо. Он сразу поймет, что не так. И потом будет на мне отрываться. Тут надо тонко играть.

Кто он вообще такой? Что за человек?

В общих чертах понятно, конечно, бабник и суперврач. Лучшего сочетания и не найти. Классика, я бы сказала.

Набираю в поисковике “Амосов”.

Боксер, политический деятель, депутат, врач. Михаил, Ярослав, Николай. Ни Артёмов, ни Александров. Если это его отец. Однофамилец, может? Но наугад тыкаю во врача.

“Николай Михайлович Амосов, доктор медицинских наук, профессор, кардиохирург, писатель, самый продаваемый автор, энтузиаст здорового образа жизни, изобретатель, известен своими изобретениями аппаратуры для ряда хирургических процедур по лечению пороков сердца.”

Вау. Там и тут кардиохирург?

“Николай, родившийся в семье русских крестьян, воевал во Второй мировой войне. После войны он переехал в Киев и в 1965 году написал книгу "Мысли и сердце", разошедшуюся миллионными тиражами. Он был лауреатом множества наград.”

Интересно….

Беру телефон и набираю папу.

– Привет, дочка.

– Папуль, на работе ещё?

– Уже нет, едем с мамой домой от Максима.

– Как он?

– Как? Повезло ему. Вот как он! – папа повышает голос. – Ключи у него от машины забирать, наверное, надо, пусть на такси ездит.

– Ну, папуль, всякое может быть. Он же не виноват.

– Ездил бы медленнее, так и среагировал бы быстрее. Ладно, ты как? Отдыхаешь.?

О да.… Прости, папуль, что вру.

– Папуль, я тут сайт ваш смотрела, про врачей читала. Случайно натолкнулась на Заведующего, – специально тяну время, будто вспоминая, хотя эта фамилия уже въелась в меня. – Кардиологией. Амосов, кажется.

– Да. А что, тебя кардиология заинтересовала?

– Нет. Мы когда учились проходили Амосова, профессор один рассказывал про Николая Амосова. Интересно стало, они родственники?

– Да, это его дед. Там династия хирургов.

– Ого. Ничего себе! Как круто.

– Да. Замечательный врач.

– Они у тебя все замечательные. Ладно, папуль, я поняла, спасибо, маме привет. С Максом все нормально будет, не переживай.

– Если пойдешь к нему, заходи ко мне. А то в гости заехать некогда, хоть на работе загляни.

– Хорошо, папуль. Постараюсь.

Идея с проститутками для Амосова окончательно развеивается. У него такой именитый дед, и папа, если узнает, мне не простит. Поэтому выбираю другую тактику. И даю второй мой номер, который использую для рекламы и спама.

Так… с таким замечательным врачом отсидеться не получится. Надо какие-то азы по кардиологии получить. Почитать что-нибудь. Между “Анатомией сердца” и “Патологиями сердца” выбираю “Мысли и сердце” Амосова. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Пятьдесят лет прошло… Интересно, что книгу всё ещё читают.

“Книга первая. Первый день.

Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы.”

Начало будоражит…. Натягиваю плед и погружаюсь в чтение.

А Николай Михайлович, как будто со мной разговаривает и рассказывает все. Как девочку не спас. Как вскрытие делал. Как анализировал ошибки…

“Петя, Миша и Олег создали нашу машину два года назад одни из первых в Советском Союзе. Петя и Миша — это парни с завода, энтузиасты. Они были слесарями, теперь уже стали инженерами. Олег — врач. Пока делали опыты, а потом простые операции, машина нам очень нравилась. Казалась лучшей в мире, потому что для заполнения ее нужно всего семьсот пятьдесят кубических сантиметров крови, а за границей для подобной машины — три-четыре литра. Мы бессовестно хвастались этим.”

Читаю про его первый аппарат искусственного кровообращения.

По коже мурашки от восхищения и предвкушения. Это у нас сейчас все есть, а тогда же не было ничего. Он сам и пара энтузиастов придумали аппарат.

Телефон оживает и на экране высвечивается сообщение.

Инна: “Привет. Чего молчишь? Как первый рабочий день?”

Женя: “Возвращайся скорее. Я долго не протяну тут”

Инна: “Что случилось?”

Женя: “Мне сегодня пришлось делать ЭКГ, читать кардиограмму. Как ты понимаешь, я этого не сделала”

Инна: “Вот черт”

Женя: “Я боюсь, что меня-тебя уволят раньше”

Инна: “Не могут они тебя уволить. Так как договор с универом”

Женя: “Но репутация будет так себе.…”

Инна: “Да восстановлю”

Женя: “Ты как? Рассказывай”

Инна: “Пока не было подходящего случая. Думаю, завтра все расскажу”

Женя: “Не затягивай только, а то потом только хуже будет”

Инна: “Я боюсь, Жень. А вдруг они скажут аборт делать?”

Женя: “Нечего думать о том, что может быть. А может и не быть. Действуй по ситуации и сама решай, чего ты хочешь”