Артём

– Коршунов! – киваю молодому ассистирующему хирургу. – Дефибриллятор готов?

– Да.

– Двести джоулей!

– От стола! Разряд! – Коршунов прижимает ложки дефибриллятора к груди молодой девушки.

Не помогает.

– Давай триста.

– Швы могут не выдержать, – умничает Коршунов.

– Триста я сказал! Выдержат.

- От стола! Разряд! – Выполняет укзаание.

Сердце замирает. Никакой электрической активности, обмякает как промокший бумажный пакет.

– Кровь приливает, – Коршунов тыкает пальцем в сердце и желудочки в ответ сокращаются.

– Слишком медленно. Шприц с адреналином!

Анестезиолог Горский делает инъекцию, и сердечная мышца тут же оживает. Сердечный ритм ускоряется, давление растет.

Сука с косой прямо дышит мне в затылок. Ничего, ещё поборемся….

– Сом, давление растет. Слишком быстро.

Твою мать.

Та область аорты, куда только что установили катетер, не выдерживает и срывается.

– Вот дерьмо, – не сдерживается Горский.

Кровь фонтаном, не рассмотреть ничего, поэтому пальцами нащупываю отверстие, чтобы заткнуть. Сердце на глазах сдувается, но работает на адреналине.

– Вливаем кровь, – командую Гору.

Понимает с полуслова и уже наготове. Один пакет заливаем.

Но жизнь утекает как песок в песочных часах.

– Второй лью, – проговаривает нам свои действия Гор.

Действие адреналина в какой-то момент прекращается и сердце останавливается.

Теперь уже навсегда.

– Время смерти, – смотрю на часы, – одиннадцать двадцать. Произношу и отступаю от стола.

На Горского. Тот пожимает плечами. Мы сделали, что смогли.

Коршунову киваю на выход.

На ходу стягиваю перчатки, грязную одежду в крови.

Выходим молча из операционной.

Выдыхаю и понимаю, что хочу пить и в туалет. Сначала в туалет.

– Говорят, у нее ребёнок остался. – Вздыхает Коршунов. Молодой ещё. – Куда его теперь?

– Родственники заберут или в детдом.

– Вы так спокойно говорите об этом, девушка молодая умерла.

– Запомни, Коршунов. Жалость и хирургия несовместимы. У нее была серьёзная патология и букет болезней. А теперь сделай выводы, чтобы завтра на их основе спасти другого. И протокол операции напиши, я проверю заодно твои выводы.

Справляю нужду и иду по коридору к своему кабинету. На ходу разминаю шею и плечи, что затекли после долгой операции.

– Артем Александрович, – меня перехватывает палатная медсестра Олеся. Хоть и молоденькая, но ответственная и внимательная. Была бы врачом, цены бы ей не было.

– Артем Александрович вас тут ждут.… – ускоряется, чтобы не отставать от меня.

– Хатико ждал, и они подождут, – подмигиваю ей и сворачиваю к своему кабинету. Передохнуть надо, хоть минут пятнадцать.

– Так там ординатор на работу.…

– Не сегодня.

Подхожу к своему кабинету, возле которого стоит девушка и рассматривает плакаты на стене.

– Вот она, к вам. Вы сами назначили на это время.

Девушка оборачивается. На лице маска. Над ней большие округлившиеся глаза. Знакомы что ли?

Овал лица обрамляет короткая стрижка и идеально уложенные волосы. Неестественные даже какие-то. Белый медицинский халат сшит в размер так, что выделяет выгодно все округлости фигуры.

Серьёзно? Блондинка в кардиохирургии? Олеся тоже блондинка, конечно, но медсестра. Тут требований поменьше.

И вообще….

– Игнатов где? – кидаю Олесе.

– Так он…. – отзывается шепотом ординатор, – в другую больницу перевелся. – Я вместо него.

Охуеть.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?!

– Я вам бумаги клала на стол.

Перехвалил Олесю.…

– Шепотом почему? – зеркалю девушку.

– Голос потеряла.

– В маске почему? Больная, что ли, пришла в отделение, где делают операции?

– Нет, это аллергия. Чихаю иногда. Не хочу, чтобы подумали, что простыла.

– На что аллергия?

– Да… – мнется, – ещё проверяю. Недавно проявилась.

Смотрю на нее. Ну, какой там врач...

– Лечить кто будет? Ты ж на медсестру только и тянешь. А медсестры у меня и так есть, мне врач нужен.

Сжимаю кулаки. Хочется того, кто ее утвердил, отправить к нему самому на стажировку. У меня операции по десять часов, а я должен это.… ещё учить. Лучше жизнь чью-то спасти.

– Я почти врач… ординатор, – расправляет гордо спину. Орлица прям.

Блять. За что мне это?!

– Ординатор - это не врач, а низшее звено эволюции.

В глаза ей смотрю. Что-то неуловимо знакомое.

– Нет, я сказал. Раз тот, кого я выбрал, не явился, других мне рассматривать некогда.

– Артем Александрович, но Олег Альбертович подписал…

– Вот пусть он её себе и берет, – как раз бумажки заполнять хватит ума, перебиваю Олесю и обхожу девушек. Открываю дверь своего кабинета и закрываю ее за собой.

Разминаю плечи и шею и сажусь на кресло.

Я ведь понимаю, что мне не отделаться. Все равно придется ее взять. Но так, сука, не хочу. Во-первых, толку там нет, сразу видно. Во-вторых, она только своим видом отвлекать будет. Халат этот до середины бедра. Сапожки на высоком каблуке. Грудь эта глаза только мозолить будет.

Яйца ныть начинают, когда вспоминаю вчерашнюю Натурэль. Такого вообще никогда не было. Ладно, пощечину могли, но чтобы так подло по самому… Бля… И болит, и… всё-таки закончить с ней хочется.

Целовалась же. Отвечала. Нравилось. Поди и трусики намокли.

Строптивая, правда, но усмирил бы. Нашел подход. Так даже интереснее.

Два стука и кто-то заходит без приглашения. Оборачиваюсь на дверь.

Новенькая.

Ну щас начнуться слёзы-сопли.…

– Я хотела сказать….

– До свидания, – перебиваю и заканчиваю за неё.

– Артем Александрович, вы меня не выслушали даже, – шепчет, как заговор читает.

– Не обязан.

– Уже распределение прошло. Ну, куда мне теперь?

– На подиум, – киваю на стройные ножки в сапожках на каблуке.

Шумно выдыхает и хмурится. Недовольна. Но эмоции держит. Это хорошо.

– Я обещаю, буду учиться и записывать все, что говорите. Первое время могу… истории болезней заполнять.

Может она….

– Ладно, окей. Не жалуйся только потом.

За день до этого

– Женя! – папа сходу повышает голос.

– Да, папулечка, – зажимаю телефон между ухом и плечом и выхожу из такси.

– Мне ректор звонил.

– Пап…. они не так все поняли.

– Не так? Так я твой тик-ток тоже посмотрел. Начинающая актриса с СТС делает себе новую грудь.

– Пап, ну эта начинающая актриса хотела пиара. Я немножко помогла.

– Видео удали, а то никто не захочет с тобой работать. Это медицинская этика, дочка. Вот пусть та актриса сама рассказывает о своих операциях, а не ты.

– Папуль, я знаю, у меня расписка от неё есть.

– Аукнутся мне ещё твои блоги.… Смотри, если тебя откажутся брать в ординатуру микрохирургии, я ещё раз договариваться не буду. Будешь тогда в морге делать и мастопексию делать, и липосакцию.

– Папуль, они же подписали согласие на ординатуру.

– В морге?

– Да в каком морге, пап! В микрохирургии. Ждут меня.

– Молись, чтобы не отказались, когда узнают. Они звезд шоу-бизнеса моделируют, им эта показуха и огласка твоя не нужна. Проще отказать тебе. И никто уже не поможет.

– Я буду как мышка. Обещаю.

– Женька, смотри, чтобы мне не было стыдно.

– Да не будет, папуль. Я тебя люблю.

– Ты где?

– А я с Инной встречаюсь.

– Где я спрашиваю?

– Да тут в.… кафе.

Бар “Perepel” читаю на вывеске. То ли пЕрепел, то ли перепЕл, то ли перепил.

– До десяти и домой.

– Конечно, папуль. Маме привет.

Отключаюсь и захожу в “Перепел”. Приятная спокойнаям музыка сразу располагает. Я смахиваю с уже припорошенных плеч снег и иду к вешалкам, снимаю пальто.