– Кличку придумали?

– Мальчишка, что его нашёл, сказал, что у него усы, как у сома. Сомик получается.

– Супер, держите вашего Сомика, – молодой врач-ветеринар передает мне котенка и свою визитку. – Будут вопросы, звоните.

В глаза смотрит, улыбается уголком губ. Ищет повод, чтобы зацепиться и ещё встретиться.

– Хорошо.

Ну что, Сомик, ты потерял маму, я парня, подругу и ещё одного хорошего человека. Будем теперь вдвоем отмечать Восьмое марта.

На окно ставлю тюльпаны. На комоде возле зеркала букет Артёма. С каждым днем, только красивее становится, бутоны распускаются.

Нет, не выброшу. Он же подарил, когда ещё нравилась ему.

План “а” напиться в одиночку, сменяется планом “б” полежать вдвоем с Сомиком. Отпаиваю его из соски молоком, подушечками пальцев глажу по шерстке. Он милый такой, на неокрепших ещё лапках, пошатываясь, переползает с одного места на другое. Шевелит своими длинными усами и все нюхает. Я аккуратно беру котенка и кладу себе на грудь.

– Давай, Сомик, спи, – поглаживаю большим пальцем ему загривок и открываю книгу деда Артёма.

“Утром я не думаю о больном. С утра все тормоза держат крепко. Только об операции, только о болезни, о сердце, легких. Даже о психике. Но без лица. Без глаз.”

– Знаешь, какая ответственность лежит на враче? – киваю Сомику. – Мои пациенты, могут спокойно отказаться от моей операции и это ничего кардинально не изменит. А вот отказаться от операции на сердце нельзя. Пациент просто умрет.

– Эмоции – страшный враг сердца. Даже здорового, – читаю дальше вслух. – Но попробуй без эмоций…

Глаза эти голубые как будто и сейчас на меня смотрят с осуждением. И так неуютно внутри становится, как пустота какая-то. А хочется вернуть состояние покоя, поговорить. Чтобы хотя б выслушал, потом уже делал выводы. Но конечно.… мы же умные.

Глубокий у Артёма дед был, умный, рассудительный. Амосову бы поучиться у него, а не рубить сразу.

Нет, надо попробовать ещё раз поговорить.

– Подожди, Сомик, – прижимаю к себе котенка и поднимаюсь, иду в коридор за телефоном.

Достаю мобильный из сумочки, а там куча сообщений от Инны и несколько пропущенных. Я как занялась котом, так и забыла про него.

Инна: “Поговори с заведующим, пусть меня вернут. Мне нужна эта работа”

Инна: “Ты не понимаешь, что ли, что это моя жизнь?”

Инна: “Женя!”

Инна: “Поговори с папой, пожалуйста, Жень”

Инна: “Ты же можешь. Возьми больничный. Не подписывай ничего! Не пиши никаких заявлений.”

Инна: “Я не могу сейчас приехать! У меня угроза выкидыша”

Давит на жалость. Знает, что я всегда помогала ей бескорыстно и привыкла мной пользоваться. Как оказалось, во всем.

– Да, Сомик? Не надо Артёму в отделение такого человека, который с легкостью может предать.

Телефон оживает. Входящий от Вадима.

Да ладно?

Вспомнил про меня спустя две недели?

– Да, – принимаю вызов от Вадима.

– Привет, Женек, с праздником.

Да уж.… от души.

– Привет, почему не по видеосвязи?

– Да…. я… тут темно у нас.

Я смотрю на часы.

– Темно? У тебя вообще-то час дня сейчас. У нас разница восемь часов, у меня девять вечера, у тебя час дня.

– А.… ты не так поняла, тут в помещении темно, – нелепо оправдывается.

– Ты в подвале? – ложусь на кровать, котёнка кладу рядом.

– Женек, да какая разница, где, я тебе позвонил поздравить.

– Ты как раз успел. Два часа до полуночи.

– У тебя что-то случилось? В больнице что? Чего такая недовольная?

Как будто ты не знаешь.… Лживые такие оба. Самим от себя не противно?!

– Устала просто, ты только поздравить хотел?

– Да, занят был всю неделю, ты как, Жень? Как в больнице?

Боже, как противно от него. Делает из меня дуру и думает, что я ничего не понимаю. Ладно… интересно даже, что вы там придумали. Я ж ему по доброте душевной рассказала про Инну, про то, как её прикрываю.

– Заведующий их понял, что я – это не Инна, меня уволили.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А как мне надо говорить?

– У тебя подругу фактически лишили работы.

– Я её предупреждала, что так может быть.

– Жень, на что она жить будет?

– Найдем ей богатого парня и будет за его счет жить. У тебя, может, есть кто свободный и холостой на примете?

– Жень, она же подруга твоя.

– Да, и я ей помогла, но мы договаривались на неделю, а ее уже две – нет. Все начали задаваться вопросом, почему я хожу постоянно в маске. Ну, а потом случайно увидели.

– Давай, ты просто позвонишь папе и скажешь, что Инна приболела, мы с больничным потом решим.

– А ты чего за нее так заступаешься?

– Просто спросил….

– Не просто.… раньше не заступался так никогда.

Я переворачиваюсь на бок и глажу полусонного котенка.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– О чём?

– Например, где ты сейчас?

Усмехается в ответ, как будто я спросила лютейшую глупость.

– Ты же знаешь.

– А я тут встретила одну знакомую, она тебя на Бали видела.

Спокойно ему рассказываю, как-то всё равно на них становится в моменте.

– Кто?

– Какая разница. Видели тебя и не одного…

Между нами повисает тишина. Немая, давящая, перечеркивающая все, что было.

– Ошиблись, – хмыкает в ответ.

– А что? Изменить не слабо, а признаться трусишь?

– Да в чем признаться, Жень? Ты нормальная?!

– Что тебя не устраивало, а? Съезжаться ты не хотел, замуж не звал, что тебе не так было?

– У тебя там гормоны шалят?

Я тоже не “вау” поступила, конечно, ещё не рассталась с ним, а провела ночь с Артёмом, и его с переодеванием этим обманула. Все возвращается бумерангом.

– С ней лучше, чем со мной? Или тебе семью захотелось? Детей?

– С кем, с ней, Жень? Ты о чем вообще?

– О подружке твоей беременной.

– В смысле беременной?

Вот и прокололся.

– Значит, всё-таки подружка есть.…

– Тебе заняться больше нечем, только сплетни собирать?

– Сплетни? – поднимаюсь с кровати и хожу по комнате. – Ко мне подходят посторонние люди и рассказывают, что видели тебя на Бали. Ты изменяешь мне с моей якобы лучшей подругой! – срываюсь и повышаю голос. – А сейчас делаешь вид, что первый раз об этом слышишь. Вы оба обманули меня, а теперь звоните, как ни в чем не бывало и поздравляете с восьмым марта? Требуете, чтобы я прикрыла вас в больнице, папу попросила место придержать. Дальше перечислять?

– Успокойся.

– Я спокойна! Понять только не могу, что не так-то было? Чего тебе не хватало? Ты мало того, что тут с ней спал, так ещё с собой на курорт потянул.

– Я тебя тоже звал, ты отказалась.

– О, да.… это аргумент для измены. Что, слабо было сказать сразу, что мы расстаемся?

– А мы не расстаемся.

– Да ладно, ну, тогда я жду тебя. Возвращайся, любимый, – язвлю в ответ. – Буду няней у вашего малыша.

– Да не истери ты! – спокойно отвечает. – Мы не расстаемся. Вернусь, поговорим.

Я замираю. Что? То есть я ещё и ждать его должна?

– Мы расстаёмся!

– Женёк, не нуди, а? Ты знаешь, что один звонок и твоя стажировка закончится, не начавшись.

– Ну ты и гад!

– Люблю твою эту эмоциональность. Вот в постели бы поярче была, полегче, а не бревном, так и не захотелось бы узнать, как это по-другому может быть.

Бревном этим меня как в грудь ударяет. Я хватают ртом воздух. Жадно перевожу дыхание. Поярче.… Полегче…? Полегче это как, не как бревно?

Сбрасываю вызов.

Нормально же всёе было.… Столько лет устраивало все, молчал, а тут вдруг ему поярче надо… А с ней поярче? Она, значит, легкая и яркая?

Я иду на кухню и наливаю себе бокал вина. Терпким напитком запиваю обиду. Прикусываю до боли губу и удаляю все наши общие фотографии. Гад! Сволочь! А она.…

Вадим: “Глупостей не делай, в больнице скажи, что заболела. Помни про стажировку”