Телефон подмигивает от входящего сообщения. И сердечко с замиранием постукивает в ответ. Поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

А я не видела ничего. Занята. Вот жди теперь.

Я не открываю и не проверяю.

Но убираться становится веселее.

Может стоит там под окнами и ждет? Знает же, где я живу. Надо подоконники протереть. Смачиваю не спеша тряпочку и прохожусь по ним, как бы случайно выглядывая в окно.

Нет никого.

Ну и хорошо. Замечательно, что не преследует и все понял.

Ещё одно сообщение падает.

Губы невольно расплываются в улыбке. Ладно. Чего мучить зря.

Я бросаю тряпку и проверяю телефон. А там.… а там…

Рассылка от Летуаль и Эльдорадо. Чего? Духи мне сменить надо? С феромонами? Да? А эти уже все? Не катят? А месяц назад говорили, что они лучшие.

Я выбрасываю тряпку в мусорку, сгребаю то, что не доразобрала, в коробку. Потом когда-нибудь в период следующего психа разгребу. Достаю из заначки огромную двухсотграммовую Милку и вскрываю упаковку. Хрущу орешками, будто Амосову хрящики перемалываю.

Открываю в телефоне книгу Амосова и возвращаюсь ко второй главе. Дед бы его перевернулся там и покраснел, если бы посмотрел на своего именитого внука.

Теперь не дает расслабиться звонок в домофон. Консьерж предупреждает, что мне доставка какая-то. Я не заказывала ничего, но любопытство побеждает и я прошу пропустить.

Поднимаюсь на носочки и выглядываю в глазок. Из лифта выходит молодой паренек с букетом цветов. Вадим или…. Нет “или” не позвонил даже, не спросил, как я доехала.

Открываю дверь, расписываюсь за букет. Там большой букет из разных цветов, но это не помпезные розы, а игривые хризантемы, воздушная гипсофила. Для контраста ирисы и ещё какая-то травка.

– От кого это?

– Я не знаю, но там есть записка.

– Спасибо, – закрываю дверь, ещё раз нюхаю цветочки и достаю записку.

Может, Вадим понял на выходных, что слишком долго мне не звонил и соскучился? Извиняется? А мама ещё говорила что-то….

Переворачиваю карточку….

Папа на общем собрании поздравляет женщин с наступающим и рассказывает о том, какие мы у него самые-самые, как он без нас никуда, а я все не могу успокоиться по поводу вчерашнего букета.

– Оль, – шепчу зожнице.

– Что? – наклоняется ко мне.

– Как думаешь, что значит, когда мужик тебе к записке в цветах пишет: “У дочки Гуляева должен быть самый охуительный мужик”. Это он себя имеет в виду или кого-то другого?

Протягиваю ей карточку, чтобы сама посмотрела. Целый день с этой запиской хожу, а Амосова так и не встретила, чтобы съязвить. То он на операции, то в лаборатории, то на совещании.

– А кто эта дочка Гуляева?

– Эммм.… – черт, так и спалиться можно. – Это…. моя подружка. Ей тут цветы прислали, мы вот думаем, что это значит.

– Стремная реклама, как по мне, но я тот ещё знаток мужских подкатов, – возвращает мне записку.

Оля читает от кого-то сообщение и довольная такая, что тоже хочется улыбнуться с ней.

— Ты что расцвела?

— Приехал очень важный для меня человек. Ждет в холле.

– Оуу.… жаль, что рабочий день и нельзя свинтить ради важного человека.

– Не говори… тем более у меня ещё и день рождения сегодня.

– Поздравляю. Отмечать будешь с важным человеком? – подмигиваю ей. – Но она вздыхает грустно, – Хочешь, пошли в клуб? Тусанем. Если планов нет, заодно наш девчачий праздник отметим.

– Ну.… я хочу конечно, просто особо…

– ЗОЖ?

– Да…

– Пошли, Оль… Ну, че там… один раз можно. Тем более в день рождения. Тем более перед восьмым марта. Ты до скольки сегодня?

— До шести.

— Отлично! Идём? – Оля кивает. – Тогда встречаемся на пороге центрального входа. Все, побежала.

Туда-сюда, особо отличившихся за этот год женщин отпускают с работы с обеда, тех, что просто изумительные – с трех. “Зеленых” и сменных не отпускают вообще. Я в итоге и собраться толком не успеваю.

Забегаю только домой, чтобы переодеть платье. Отсутствие укладки прячу под париком. Макияж с акцентом на глазах. Это же девчачий праздник, мужиков там быть не должно. Тем более Олеся уже знала про меня и не сдаст. А с Олей договорюсь.

В клубе мы сегодня не одни, шумно, громко. Оглядываюсь на всякий случай, Амосова вроде нет и никого из других отделений тоже. Значит, можно расслабиться. Я дарю имениннице поход в спа-салон. Это всегда пригодится.

Иииии…. вечер воронкой утягивает в отдых и расслабление. Светка, Олина подруга, сделала наш вечер своими шутками. У меня звонит телефон. Черт… Я и забыла уже.…

– Девчонки, я отойду на пару минут, ответить надо.

Алкоголь уже расслабляет мышцы, так хорошо, что хочется танцевать. Много танцевать. Но сначала ответить, потом в туалет, потом уже на танцы.

– Да, здравствуйте, – выхожу к уборным, где потише.

– На завтра у вас заказ, хотели подтвердить.

– Всё верно. Олег Альбертович и Лилия Алексеевна.

– Оплата от вас поступила.

– Отлично.

Сбрасываю вызов и, резко развернувшись, сталкиваюсь с Кирой.

Она смотрит на меня, вроде узнает, но парик мой и другой цвет волос совершенно сбивают с толку.

– Привет, Кир, не узнала?

Когда я иду куда-то с Вадимом, часто пересекаюсь с ней.

– Гуль, ты?

– Я, – обнимаю её. – С наступающим, ты тоже тут? – улыбаюсь ей.

– Да, с Маратиком заехали. А ты… чего? Типа решила начать всё с нового листа и изменить внешность?

– Это? Нет, так, по приколу.

– По приколу? – ведет бровью, как будто это вообще не уместно сейчаc.

– Да, я девчонкам проспорила и пришла в парике, – свожу все к шутке, не надо ей знать обо всем.

– Понятно, – прикусывает губу, мнется.

– А что, очень плохо? В блонд не буду краситься, не волнуйся, – смеюсь в ответ. Мелодия сменяется на более динамичную.

– Аааа…. ясно. Ну, ты как вообще? Не переживаешь? Я смотрю, хорошо держишься.

– Не переживаю, – натягиваю улыбку и именно в тот момент почему-то начинаю переживать. – А ты о чём?

– Ну, я о Вадиме. Вы так долго вместе были, обычно такие расставания, они тяжёлые.

– Мы не расставались, – перестаю двигаться и начинаю теребить пальцы.

Теперь замирает она и моргает несколько раз.

– Да? Я, наверное, что-то не так поняла тогда. Прости, хорошего вечера, – огибает меня, чтобы сбежать.

–Нет, подожди, – перехватываю ее руку. – Что значит, мы расстались? Ты его видела, и он так сказал?

– Гуль, не моё дело.

– Моё зато.

– Гуль, я обозналась, наверное.…

– Может быть, но рассказывай, раз уж начала.

Она выдыхает, сомневается. Зато я не сомневаюсь. Иголочки неприятные по коже шарахают так, что передергивает.

– Мы с Маратиком были на Бали, пару дней как вернулись. Я там случайно встретила Вадима твоего и…

– Кого?

– Да блондинка какая-то, я её не знаю, как у тебя каре. Сестра, может?

Блондинка… каре… как у меня.… Бали…

– На Бали?

– Гуль.…

Вздергиваю подборок и натягиваю улыбку. Гуляевы слабость не показывают.

– Да нет, ты обозналась, наверное… Он в Штаты улетел, к отцу.

– Может быть, ну ладно, всего хорошего.

– Пока.

Я сжимаю зубы, чтобы не дать слабину. Она обозналась. Просто увидела похожего человека. Совпадение. Это как вообще?

Я уже знаю, что она не обозналась. Просто пока ищу оправдания, почему так получилось. Может, на день прилетел. А блондинка… Ну, мало ли, кто там с ним сфотографировался…

Я запираюсь в кабинке туалета и сажусь на крышку унитаза.

Вечер уже испорчен и я, как заядлый мазохист, лезу в его соц. сети. У Вадима на странице ничего. У Инны тоже. Не верю. Они бы так не поступили. Всему есть объяснение. Вытираю ладошкой слёзы в уголках глаз. Всему, мать вашу, должно быть объяснение. Это совпадение. Черт.