– Да, – но брату отвечаю серьёзно. Он рассказал, что хочет.

– Помирились?

Вздыхаю.

– Ну что?

– Уже разошлись во мнениях.

– Слушай, давай не будем спешить с роботом. Вы потом поругаетесь, ты убить его захочешь, или он уедет, – смеётся в ответ, – а я тут роботы покупать буду.

– Это же для людей.

– Пять минут, я сейчас вернусь, – кому-то говорит Макс и выходит, продолжая разговор со мной – Для людей, но должен быть человек, который сможет на этом работать.

– Жизни людей не должны зависеть от того, как мы общаемся с Артёмом.

– Жень, ты слишком много думаешь обо всех и подо всех подстраиваешься.

– Не обо всех.…

– О тех, кто это не ценит.

– Макс, не начинай.…

– Это ты начала, первая позвонила. Так, мне идти надо, давай, бумаги передай через Марину. Я гляну, изучу все. Спешить не будем.

Прощаюсь, отключаясь. В спешке спрашивать его совета, что делать дальше с Артёмом, не хочу. А сама не знаю. Игнорировать? Пусть соскучится. Если конечно соскучится. Да соскучится. Обязательно соскучится.

А если нет?

А что я вообще переживаю?! Мне отношения и ухаживания его не нужны. Подумаешь, пришёл на ночь. Ну и хорошо. Хватит. Сняла напряжение, теперь можно спокойно работать и учиться. Да!

В руке вибрирует телефон. Вадим звонит.

– Да.

– Ты где сейчас?

– В больнице.

– Что уже случилось…?

– У папы, по делам.

– Я приду за тобой, минут через пятнадцать.

– Зачем?

– Поговорить хочу, я вернулся.

– Сейчас говори.

– Сейчас я занят, – огрызается, – все, через пятнадцать минут на крыльце.

– Я не выйду. Не хочу с тобой разговаривать.

– Блять, – вздыхает, успокаиваясь, – это касается твоей практики.

– Это тебя не касается, я сама решу все вопросы.

– Ни хера ты сама не решишь. Если не спустишься, то проебешь практику в клинике. Поняла?

Это важно для меня. Вернее было важным до того, как встретила Артёма. А может и сейчас важно, просто в голове гормоны бушуют и я запуталась…

Что сейчас важно, что уже нет.… Или всё важно.…

Я набираю деканат, чтобы узнать, все ли в порядке с моей практикой, но там не отвечают. Набираю саму клинику, там тоже никто не отвечает. Нет, я должна пройти эту практику. Сейчас не надо поддаваться эмоциям и желаниям, которые взялись непонятно откуда. Потом также оттуда и улетят, а у меня есть мечта и стремления, к которым я шла так долго. Мимолетные желания не должны перебивать цель в жизни. А я хочу стать высококлассным пластическим хирургом.

Время уходит и Артём прав. Я должна расстаться с Вадимом и поставить точку. Поэтому встретимся и поговорим.

Убираю в сумку книжку по хирургии сердца. Накидываю плащ, забираю пустой стаканчик от кофе. На улице солнечно и тепло. Стою на ступеньках, вокруг люди мелькают туда-сюда. Здоровые и прихрамывающие, кто-то в слезах, кто-то улыбается. Разные истории, судьбы и ничья не повторяется и никогда не повторится.

Рядом со мной тормозит темно-синий форд Вадима. Смотрю на него через стекло и… не ёкает ничего. Обидно только, что раньше не рассмотрела в нем подлости.

Вадим выходит из машины навстречу мне, в руках большой букет цветов.

Но при этом нет ни чувства раскаяния, ни сожаления, все как обычно.

– Гуль, привет, – резко наклоняется и целует в щеку. Я отстраняюсь и уворачиваюсь, но поцелуй всё равно достигает меня. И внутри пусто от него. Неприятно даже. – Это тебе, – протягивает цветы. А я не хочу брать их. Мне не надо ничего от него. Расстаться и все. Больше не встречаться никогда. – Не нравятся? – напрягает губы и прищуривается.

– А что, есть повод дарить цветы?

– Не позорь меня, а? – силой запихивает мне в руки бордовые розы и за талию подталкивает к машине. – Если это больница твоего отца, это не дает тебе право унижать меня тут при всех.

– Я тебя не унижала, – открывает дверь и усаживает на место.

Хлопает так сильно дверью, что я невольно дергаюсь. Пока Вадим огибает машину, я веду взглядом по площадке перед больницей и замечаю там Артёма. Стоит в мед одежде, ждет кого-то и наблюдает за мной.

Твою мать. Следил, что ли, за мной?

Выйти и объясниться?

Вадим опускается на водительское место и газует, уезжая с парковки. Я наблюдаю за Амосовым в боковое зеркало.

Теперь точно не так все поймет. И как объясняться? И что говорить, главное? Я не виновата ни в чем.

Артём куда-то спускается. Пропадает из зеркала. Куда он? Оборачиваюсь, но не вижу ничего. Вадим сворачивает, огибает парковку и выезжает на дорогу. Я высматриваю Артёма и замечаю, как к нему подходит женщина. Высокая, как он, темные волосы собраны в аккуратный пучок на голове, короткий пиджак, брюки, сапоги на каблуке. Обнимает его, быстро целует в щеку, стирает тут же помаду. Что-то ему передает. Хотелось бы думать, что это сестра, но что-то подсказывает, что нет.

– Куда мы едем? – оборачиваюсь к Вадиму.

– Тут недалеко.

– Мы можем поговорить и тут.

– Не отвлекай меня, когда я за рулем.

Опускаю глаза на цветы. Бордовые розы. Красивые, конечно, но сейчас это выглядит так, будто он хочет прикрыть что-то этим букетом. Задобрить, что ли, показать чувства, которых нет. Как будто так это надо показывать.

Я убираю цветы на заднее сидение.

Артём с той женщиной. Незнакомую или пациентку так не встречают. Не целуют при встрече. Даже я его не целую при встрече, как и он меня. Хотя нас вон сколько связывает, а их? как будто даже больше. Я же ничего о нем толком и не знаю.

Через пару минут паркуемся возле какого-то ресторана. Я тут никогда не была, но и место это запоминать не хочу. Думаю, разговор будет не из приятных.

Одновременно с Вадимом выходим из автомобиля и идём внутрь.

Хотя, надо сказать, что тут приятно. Интерьер в бело-серых глубоких тонах, спокойная музыка. Хотя, как приятно… в каждом ресторане так. Меню, заказ, Вадим кому-то звонит, решает какие-то вопросы. Хотя бы сейчас мог отложить дела.

– Малыш, секунду.… – кивает ещё раз.

Я делаю глоток воды.

Когда был мне близким человеком, нравилась эта его деловитость. Сейчас вижу, что все какое-то напускное, чтобы придать себе статусности. Любой может продать коробку мобильников. А ты попробуй человека спасти. Попробуй продлить ему жизнь. Попробуй вернуть с того света.

Вадим отключается, кладет мобильник экраном вниз.

– Гуль, – кладет ладонь на мою и сжимает, я усмехаюсь такому жесту и вытягиваю руку из-под его. – Что такое?

– Что такое? – смотрю ему в глаза, он как будто искренне не понимает.

– Мы расстались, Вадим, вот что.

– Подожди, Жень, ты наговорила тогда столько, что я половины и не понял. Что я сделал?

Я смотрю на него и усмехаюсь. Серьёзно?

– Ты изменял мне, с моей подругой, а сейчас говоришь, что не понимаешь?

– Кто изменял? – делает непонимающее лицо.

– Ваш заказ, – официант ставит перед Вадимом борщ, мне греческий салат. Но аппетита нет.

– Я вас видела, можешь не отрицать.

– Кого нас?

– Тебя и Инну, – отвечаю, но у самой стойкое ощущение, как из меня делают дуру.

– Да мы с ней встретились там, поговорили и все, ты чего?

– Я видела, как вы танцевали и целовались.

– Да, на дискотеке встретились, неожиданно было ее там встретить, позвал поговорить. Мы не целовались, мы разговаривали.

Берет спокойно ложку, делает глоток супа.

Выглядит спокойным и убедительным.

– Ты сказал, что к папе в Штаты полетишь.

– Я там был, потом он сказал, что на Бали по делам. Там уже пересекся с Инной. Она с парнем была.

Только Инна ночью приехала и другое говорила. Про друга Вадима что-то.

Кто-то из них точно врет, а может и оба врут. Я ковыряю вилкой салат. Не хочу есть.

Смотрю на Вадима. И его не хочу. Как представлю, что он бы сейчас сел рядом, захотел обнять, поцеловать, а я бы постоянно думала: бревно ли я или как там себя можно с ним вести, а как нельзя…. Сухо. Ни грамма возбуждения. Чего я вообще сижу тут и выслушиваю это?!