Я даже представлять себя не хочу в ее ситуации.

– Почему со мной все сразу? – вытирает слёзы, а они все льются и льются. Никогда ее такой не видела. Даже в самые сложные времена.

– Любишь его?

– Очень.

– А он?

– Пока не знает о ребёнке, да.

– Значит, узнает и тоже обрадуется.

– Он зовет меня с собой в Европу, познакомить с родителями хочет.

– Он что, иностранец? – отпиваю свой коктейль.

– Нет, русский, родители просто уехали на год. Вот он к ним собирается и меня с собой зовет.

– Значит, серьёзно настроен, – улыбаюсь, подбадривая ее. В каждом слове и моменте ищу положительное. – Не тяни, расскажи ему все. Кто он?

Инна замирает. Как будто не ожидала вопроса. Облизывает нервно губы. Глазами то в сторону бара, то в стол.

– Я его знаю, Ин?

– Видела точно, но я пока не хочу говорить. Боюсь сглазить.

– Ладно. Все равно рада за тебя.

– Он так целуется,.... а в постели, что творит… – Откидывает голову на подголовник, прикрывает глаза и прикусывает нижнюю губу. – Я кончаю с ним по пять раз за ночь. Это просто.… чума какая-то. Мне уже перед соседями стыдно, что у нас стон целую ночь, но как, если с ним только так.

Немудрено залететь…

А я проглатываю зависть. Нет, за подругу искренне рада. Завидую, что может вот так раскованно говорить об этом, не стесняться в постели, быть разной. Кончать при нем. Стонать.

Я вот как-то сначала зажата была с Глебом. Начала тайком посматривать эротические фильмы, какие там женщины раскрепощенные, свободные, но нести теперь это ни с того ни с сего в постель стесняюсь. Боюсь вопросов, типа, а с чего вдруг так решила? Сама себя в какую-то клетку загнала и не знаю, как вырулить. Настраиваю себя каждый раз, что это нормально быть открытыми, не стесняться друг друга, мы ведь влюблены. И я не проститутка и не шалава, чтобы так развязно, как в фильмах, себя вести. И хочется, и колется, и обсудить это не с кем. Где вообще эта грань что можно, а чего нельзя. Что этим мужикам нравится, что нет?

– Ин, всё нормально будет. Езжай с ним в Европу, там расскажешь.

– Езжай.… Тут ещё одна проблема нарисовалась.

– О, боже. Все. Не надо больше никаких проблем. Тебе нельзя волноваться.

– Как тут успокоишься… Игнатова помнишь из моей группы?

– С челкой такой? Темненький?

–Да. Его в Ромашку распределили в кардиохирургию.

– Повезло.

Ромашка это центр имени Романова, где мой любимый папулечка - главврач.

– Мне на распределении пары баллов не хватило, чтобы попасть туда. А сегодня мне звонят и говорят, что Игнатову папа нашел место в другой больнице, тут освободилось и я следующая на очереди.

– Да?! Так это круто!

– Это круто было неделю назад. А сейчас я беременна, не знаю, оставлять ли ребёнка, а ты советуешь ехать с парнем, знакомиться с родителями. Бля, вот че делать с этим всем?

– Во-первых, не ругайся, малышу это вредно. Во вторых, надо подумать.

С Инной мы вместе с первого курса. Сдружились сразу, несмотря на разницу в статусах. Мой папа – главврач, брат руководит фармацевтическим заводом, недостатка в чем-то я, в принципе, никогда не испытывала. У Инны мать-учитель, а папа - слесарь. И при этом она сама поступила на бюджет в мед.

– Вот мне что теперь делать? Отказаться от личной жизни и ребёнка или от карьеры врача? Жень, - мажет по глазам тушь, я запуталась. А если я такого парня больше не встречу? А если такую работу не найду?

– Слушай, если парень тебя и правда любит, то поймет, почему ты с ним не летишь, – она отпивает воду. Я мохито.

– Любит… Может, и любит, может, говорит просто. Но такого мужика одного оставлять нельзя, ему же там быстро компания найдется.

– Слушай, что он за мужик, если оставшись один уже думает о других.

Оборачиваюсь на Артёма. Может, этого тоже девушка беременная ждет, а он тут ищет с кем по городу покататься, а потом трахнуть в мотеле и вернуться в семейное гнездо. Мерзавец.

– Оставлять нельзя, ты права.

– … И бедность эта достала уже, – отпивает воду, поглядывая на мой коктейль на дне. Хочется, понимаю, но нельзя. – Папа ногу повредил, сейчас на больничном, платят там копье, так мама ему за каким-то специальным костылем аж в Подмосковье ездила, понимаешь? День потратила, потому что новый в десять раз дороже бэушного. А тут возможность в люди выбиться и за парня достойного замуж выйти.

– Ин, надо было меня попросить.

– Жень, да не в этом дело. Я и так тебя постоянно прошу о чем-то.

– Да ладно тебе. Подруги же. Ты тоже меня выручаешь.

– В чем?.. – Не помню, но в чем-то выручала. – Ты поможешь, я знаю. Но я не могу постоянно тебя просить, двадцать четыре на семь.

– Ладно. Когда ординатура начинается?

– Через пару дней.

– И улетать надо?

– Да.

– Что можем сделать? – Барабаню пальцами по столешнице, – давай я с папой поговорю, отсрочку выпишет тебе или больничный на пару недель, пока решишь свои дела.

– Будет как с Игнатовым, вычеркнут и все.

– Да нет. Тут же уважительная причина.

– Ага, я к врачу за справкой пойду, они сразу по анализам и увидят, что беременна. Тоже придумают, почему отказать с ординатурой.

– Гуль, – называет прозвищем, от Гуляева. – А ты бы что выбрала?

– Я бы выбрала карьеру.

– И избавилась от ребёнка?

– Нет. Совмещала бы как-то. Няню наняла.

– Ну да… Ты бы смогла, как вариант. Гуль, а у тебя когда начинается ординатура?

– Через месяц. Мой руководитель, наоборот, укатил в отпуск.

– Вот бы мой куда свалил.… время выиграть. Целый месяц.… Гуль, а если…? Да нет, бред это… – отмахивается.

– Что бред? Говори, раз начала!

– Я подумала.... А если ты меня подменишь в кардиологии на пару недель? Ничего же случится?

– Тебя? Подменю? Это как? А как ты потом вернешься туда?

– А что такого? Я съезжу с парнем, познакомлюсь с его родителями, расскажу про беременность, а ты меня в ординатуре подменишь.

– Да, где кардиологи и где пластические хирурги? Я знаю, конечно, строение сердца, но диагнозы я не умею ставить, ЭКГ читать тоже не умею, а это же ответственность.

– Да кто тебя, молодого ординатора, отправит диагноз ставить и ЭКГ читать? Будешь там истории болезни да назначения врачебные переписывать.

– Я не знаю.… – отпиваю коктейль. Все это, конечно, реально, но как-то стремно.

Папа ещё поймает.... не видать мне микрохирургии. А я обещала без залетов. А врач, который выдает себя за другого, это не очень хорошо.

– Ин, мы же с тобой не особо похожи. Я брюнетка, ты блондинка.

– Так парик тебе найдем. Линзы цветные. Я на пару недель всего. Решу там все и вернусь. Даст Бог, уже невестой.

– Линзы и парик – это, конечно, хорошо. А с лицом что делать? Гримироваться, что ли, постоянно? – чисто гипотетически спрашиваю, пока ничего не обещая.

– Так это…. в маске ходи.

– Уже без масок все ходят, карантин закончился.

– А ты в маске. Февраль-март пик гриппа. Ну, Гулечка, милая, ну пожалуйста. Я, если уеду, место потеряю, если тут останусь, парня могу потерять и ребёнка. Я так запуталась и не могу сейчас понять, что важнее.

– Я не знаю, Ин…

– Гуля, ну, Гулечка, папа с костылем этим. У мамы от этой школы скоро нервный срыв будет. У нее восьмой класс, сорвиголова. Уроки срывают, с учителями огрызаются. Даже, если с парнем моим не срастется, я хоть врачом стану и начну нормально зарабатывать. Помогать им буду. – Размазывает тушь по лицу. – Да, ты можешь помочь, но раз-два, а не каждый месяц. Я и на отношения за деньги согласна, лишь бы родителям помочь хоть чуть-чуть. А тут и парень мне нравится, и я ему. Может, и получилось бы что-то.

– Ин.... всё равно.. это я… да меня в первый же день разоблачат.

– Мы все продумаем. Как тебя узнает кто-то, если никто не видел.

Я тру переносицу…. На Артёма смотрю. Как будто жду знака какого-то. Больше никого тут не знаю. Кто б подсказал, что делать.…